Инженер. Система против монстров 3 (СИ) - Гремлинов Гриша

— Это один из тех, что мы видели? — сдавленно спросила Искра.

— Не знаю, — глухо ответил Варягин. — И это не имеет значения. Руль, разворачивай!

— Да некуда тут разворачиваться! — прокричал водила. — Он слишком близко! Могу только заднюю дать! Но он сразу бросится за нами! И, сука, догонит!

— Сокол! Огонь! — гаркнул Варягин.

— Мы это уже пробовали! Хрен его пробьёшь! — в голосе обычно самоуверенного наводчика прозвучало отчаяние. — Мой КПВТ его не берёт! Это всё равно что горохом в стену кидаться!

— Огонь, я сказал! — повторил Варягин со сталью в голосе. — Загони его! Заставь отступить! Нам нужно выиграть время!

Над головой раздался оглушительный грохот. Крупнокалиберный пулемёт плюнул длинной очередью. Я видел, как пули огненными росчерками бьют в массивный панцирь монстра. Искры. Звон рикошетов. Бронебойные пули отскакивали от него, как от наковальни, не оставляя даже царапин.

— Дай сюда! — раздался разъярённый рёв Медведя.

Он схватил лежавшее посреди десантного отсека ПТРД-41.

— Ты сдурел⁈ — крикнул ему Тень. — Куда ты с этой дурой⁈

Но Медведь его уже не слышал. Он с лязгом откинул крышку верхнего люка и высунулся наружу.

— Медведь, мать твою, назад! — прорычал в шлемофон Варягин.

— Идиот! — истошно заорал Сокол из башни.

Словно в насмешку над его словами, раздался сухой треск выстрела. Пуля, предназначенная для пробивания танковой брони, врезалась в центр груди монстра. И всё. Панцирник не обратил на это никакого внимания.

— Я же говорил! — в голосе Сокола звучала истерическая злоба. — Бесполезно! Всё бесполезно! — однако он продолжил с остервенением палить в монстра, выполняя приказ.

Медведь с бессильным рёвом ударил кулаком по броне БТРа и залез обратно. Его лицо выражало полное, сокрушительное поражение.

Панцирник продолжал идти.

БУМ! БУМ! БУМ!

План. Нужен план. Прямо сейчас. Броня неуязвима. Значит, бить в броню бесполезно. И тут я вспомнил. Мины. Нажимные мины, которые я собрал в пожарке. Системная взрывчатка, усиленная осколочными элементами. Они не пробьют его панцирь, нет. Но взрыв под ногами… мощный, резкий удар снизу… он может вывести из равновесия кого угодно. Даже такую махину.

А когда он упадёт…

— Командир, у меня есть идея! — крикнул я в шлемофон. — Прикажите Соколу прекратить огонь!

— Инженер, не время для экспериментов! — рявкнул Варягин.

— У нас не будет другого времени! — отрезал я. — Я видел его слабое место, когда мы прорывались мимо него в прошлый раз! Когда он теряет равновесие, то вытягивает шею! Длинную, незащищённую шею! Нам нужно просто сбить его с ног!

В отсеке на секунду повисло молчание. Варягин обдумывал мои слова. Панцирник был уже в тридцати метрах.

— Сокол, прекратить огонь! — наконец, принял решение командир. — Инженер, действуй!

Я тут же открыл инвентарь. В руках материализовались четыре плоских, тяжёлых диска нажимных мин. План был прост и безумен. Выскочить из бокового люка, добежать до монстра и швырнуть мины ему под ноги. А потом молиться, чтобы он на них наступил. И чтобы я успел вернуться обратно. Желательно не в состоянии лепёшки.

Я уже дёрнул ручку люка и приготовился открыть его, как почувствовал руку на своём плече. Обернулся. Рядом стоял Женя. Его лицо выглядело бледным, но решительным.

— Я пойду, — сказал парень.

— Ты? — удивился я.

— У меня хорошо прокачана ловкость, — твёрдо сказал он. — Я быстрее. И я вам должен. За то, что спасли, когда свои подстрелили. За то, что Вера… — он осёкся, но и так ясно.

Я смотрел в его глаза и видел не испуганного юнца, которого мы вытащили из оружейки в виде полудохлой тушки. Он стал воином, готовым рискнуть всем ради тех, кого он теперь считал своей командой. Моя мания контроля вопила, что я должен сделать всё сам. Это мой план, мои мины, моя ответственность. Но что-то в его взгляде заставило меня передумать. Для него это шанс доказать самому себе, что он может. Может и сделает. Шанс стать не спасённым, а спасителем.

На споры времени не осталось. Панцирник был уже в десяти метрах.

— Хорошо, — кивнул я, протягивая ему мины. — Бросай прямо под лапы. Как можно ближе. И возвращайся. Это приказ.

Он молча кивнул, принимая из моих рук холодные, тяжёлые диски. Его тело напряглось, готовясь к рывку. Скрежет металла, и в борту БТРа открылся узкий проём. Женя, не раздумывая ни секунды, выскользнул наружу. Я высунулся следом, наблюдая за ним.

Маленькая, быстрая фигурка в камуфляже на фоне несокрушимой горы. Он не бежал сломя голову, а двигался короткими, быстрыми перебежками, используя остовы машин как укрытие. Профессионально. Чётко. Я видел, как он рассчитал траекторию, как выбрал момент. Панцирник поднял одну из своих массивных лап для следующего шага. И в этот момент Женя, выскочив из-за остова «Жигулей», метнул мины. Точно, рассчитано, как фрисби. Только ниже, у самой земли. Два диска легли прямо на пути движения монстра. Ещё два — чуть сбоку, создавая минное поле.

И тут же, не дожидаясь результата, Женя рванул обратно. Панцирник сделал шаг. Раздался сухой, металлический щелчок, который я едва расслышал. А затем земля взорвалась.

БАБАМ! БАМ!

Два взрыва слились в один оглушительный рёв. БТР качнуло так, что я едва не приложился головой о броню. Ударная волна врезалась в борт, заставив металл протестующе застонать.

Панцирник взревел. Вряд ли от боли, ведь взрывы не причинили его броне никакого вреда. От неожиданности. Его массивная туша, потеряв опору, качнулась. Он попытался удержать равновесие, выставив вторую лапу, но наступил прямо на третью мину.

БАБАМ!

Ещё один взрыв окончательно лишил его равновесия. Монстр начал заваливаться на бок. Медленно, неотвратимо, как небоскрёб в эпицентре землетрясения. Он отчаянно махал лапами, пытаясь за что-то зацепиться, и в этот момент, чтобы скомпенсировать смещение центра тяжести, он сделал именно то, на что я рассчитывал.

Он вытянул шею.

Длинная, толстая, покрытая не чешуёй, а бледной, морщинистой кожей, она высунулась из-под панциря почти на два метра. Уязвимая. Беззащитная. Идеальная мишень.

— СОКОЛ! — заорал я в микрофон, перекрывая грохот падающего монстра. — ШЕЯ! ОГОНЬ!

В этот раз в голосе Сокола не было ни злости, ни пренебрежения. Только холодный профессионализм бойца, получившего чёткую цель.

— ЕСТЬ ОГОНЬ!

Крупнокалиберный пулемёт, до этого беспомощно стучавший по броне, взревел с новой, осмысленной яростью. Огненные росчерки, как раскалённый хирургический скальпель, впились в бледную плоть шеи.

Из раны фонтанами хлынула тёмная, густая жидкость, похожая на мазут. Панцирник издал предсмертный хрип. Его огромное тело содрогнулось в последней конвульсии и с оглушительным грохотом рухнуло на асфальт, сотрясая землю.

Сокол получил опыта: 250

В отсеке на несколько секунд повисла оглушительная тишина… Насколько это возможно с ревущим дизелем. Но ощущалось именно как тишина. Все просто смотрели на неподвижную тушу монстра, не в силах поверить в случившееся.

Первым тишину нарушил Борис. Он издал радостный рёв, выскочил из БТРа и с силой хлопнул Женю по плечу, едва не сбив того с ног.

— КРАСАВА, ПАЦАН! ВОТ ЭТО ТЫ ДАЛ!

Искра присвистнула и тоже высунулась наружу:

— Ничего себе, наш молчун, оказывается, герой. Женя, да ты крут!

Женя стоял, тяжело дыша, и на его бледном лице впервые за долгое время появилась слабая, неуверенная улыбка. Он сделал это. Он доказал.

— Хорошо сработано, инженер, — раздался в шлемофоне спокойный голос Варягина. — И ты, Женя. Молодец.

И тут произошло то, чего я ждал. Из пробитой шеи гигантской гуманоидной черепахи, из её искорёженного тела начала сочиться энергия. Густой, почти осязаемый туман, который на глазах начал уплотняться, сжиматься, обретая форму. Энергия закручивалась в тугой вихрь, и в его центре, пульсируя мягким оранжевым светом, начал формироваться кристалл. Он рос, вбирая в себя остатки силы монстра, и через несколько секунд на асфальте, в луже стынущей крови, лежал огромный, размером с грейпфрут, оранжевый кристалл.