Резонанс Ци. Том 7 (СИ) - Рейн Иван

В руках появилась привычная тяжесть. Щит раскрылся на левом предплечье, полуторный меч лёг в правую ладонь. В нескольких метрах впереди воздух задрожал, собираясь в фигуру клона. Я направил Ци в оружие. По мечу и щиту пробежали золотые молнии, поверх металла вспыхнул плотный покров. Взмахнув клинком, я криво усмехнулся:

— Ну что, продолжим нашу смертельную игру?

Клон не ответил. Закрыл лицо шлемом и рванул вперёд. Я сгруппировался и встретил удар левым краем щита. Синий барьер на поверхности лопнул, осыпавшись на воду светящимися осколками. Импульс прошёл через предплечье в плечо, но стойку не нарушил. Мой меч уже двигался вперёд коротким уколом в лицо.

Клон поднял клинок для блока. Я заметил движение и довернул кисть, превращая укол в короткий рубящий удар по шее. Его меч мгновенно сменил угол и снова закрыл линию. Именно этого я и ждал.

Я скользнул левой ногой по твёрдой водной глади, пытаясь короткой подсечкой выбить его опору. Клон резко согнул колени. Острый край щита ударил мне по голени раньше, чем стопа дошла до цели. Нога дёрнулась назад. Совсем немного, но центр тяжести сместился. Клон сразу вошёл ближе, щитом отвёл мой меч и ударил сверху.

Лезвие рассекло шлем и вошло в голову. Боль поглотила сознание. Но уже в следующий миг я снова стоял перед экраном. Голова была целой, но внутри черепа ещё будто ворочался раскалённый металл.

Смерти — 301.

Победы — 0.

Время на отдых — 5 минут.

Следующие сорок часов превратились в одну длинную схватку, разорванную пятиминутными паузами. Теперь после каждого возвращения я сразу закрывал глаза и проверял меридианы. Внутренний рисунок каналов менялся медленно. Настолько, что первые несколько смертей я вообще ничего не замечал. Потом выбрал один небольшой участок возле левого плеча, досконально изучил и запомнил его форму, и начал сравнивать после каждой попытки.

Во время боя небольшой изгиб оставался прежним. Поток проходил через него с привычным сопротивлением, немного терял плотность и только потом уходил дальше в руку. Но после смерти и воскрешения участок становился чуть ровнее.

Чтобы убедиться, я провёл одну попытку почти без техник. Не направлял Ци в щит, не создавал покров и только защищался мечом, постоянно удерживая внимание на выбранном канале. Клон сразу заметил это, пробил щит, вошёл в ближнюю дистанцию и перерезал мне горло. В последний миг меридиан оставался прежним. А когда я снова появился перед экраном, по нему прошёл почти незаметный, короткий золотой импульс. Стенка канала дрогнула и сместилась на едва заметную долю.

Понятно. Перестройка происходила не во время самого боя, а в момент, когда симуляция возвращала меня после смерти. Возможно, устройство сравнивало мои действия с движениями клона, находило ошибки в прохождении Ци и только потом исправляло канал.

С каждой десятой попыткой изменения становились заметнее. Исчезло сопротивление возле плеча. Затем сгладился переход к локтю. Покров собирался быстрее. Я перестал заранее удерживать энергию возле ладони и начал подавать её ровно в момент движения.

И всё равно клон убивал меня.

Однако теперь ему приходилось дольше искать ошибку. Бои растягивались на десять, пятнадцать, иногда на двадцать минут. Мы перемещались по бескрайней воде, обменивались короткими атаками, ломали друг другу ритм и по нескольку минут не давали провести ни одного чистого удара. Я всё чаще доставал его мечом. Неглубокие порезы на руках и корпусе не влияли на бой, но показывали главное: разница сокращается.

К четырёхсотой смерти руки почти перестали дрожать после возвращения. Фантомная боль уходила быстрее, дыхание восстанавливалось за несколько секунд. Однако настоящему телу снаружи требовались вода, еда и хотя бы короткий отдых. Я посмотрел на счётчик.

Смерти — 400.

Победы — 0.

Мысленно потянулся к ощущению физического тела. Небо распалось на голубые полосы. Вода ушла из-под ног, и я снова оказался в круглом зале, стоя перед постаментом. Правая рука лежала на его поверхности. Синий купол вокруг площадки по-прежнему стоял. Оно и понятно, ведь я ещё не закончил.

Тело снова встретило меня сухостью во рту, скованностью в мышцах от длительного стояния и пустым желудком. Я убрал руку, достал воду и выпил половину бутылки. Следом в ход пошли небольшие лепёшки и сладкий чай. Алиса сидела возле края площадки, скрестив ноги. Светлые волосы рассыпались по плечам, зелёный комбинезон мягко светился в отражении барьера. Я доел первую лепёшку и кивнул на постамент:

— Думаю, уже скоро смогу его победить.

— Ты говорил почти то же самое после трёхсотой смерти, — спокойно напомнила Алиса.

Я допил воду, убрал бутылку и качнул головой:

— Тогда это была надежда. А теперь — точный расчёт. За последний заход я умер всего сотню раз. Прогресс налицо.

Она слегка улыбнулась, но почти сразу стала серьёзнее:

— Миа за тебя переживает. Я передала ей через Фрею, что с тобой всё в порядке, но говорить, где мы, не стала.

Я на секунду замер, затем тепло улыбнулся:

— Спасибо. Ты очень внимательна.

Отпив чай, хмыкнул:

— Правда, по возвращении меня всё равно ждёт крайне неприятный разговор с сестрой.

— Сам виноват, — без всякого сочувствия заметила Алиса. — Мог бы рассказать Мие про руины.

Возразить было нечего. Раньше скрытность казалась единственным разумным вариантом. Чем меньше Миа знала о руинах, браслете и других моих проблемах, тем меньше она переживала. Но теперь она сама стала псиоником и знала почти все мои секреты, скрывать от неё руины и правда было глупо.

При мысли о псионике Мии в голове вдруг всплыло другое. Алиса ещё в лесу с одного взгляда поняла, что моя душа не принадлежит этому миру. Если сестра со временем получит похожую способность, то будет очень плохо. Я нахмурился и посмотрел на Алису:

— Алиса, скажи, Миа тоже сможет видеть, что происходит с душами? Как это видишь ты.

Она не ответила сразу. Отломила маленький кусок лепёшки, медленно прожевала и только потом произнесла:

— Сложный вопрос. Миа не Илари, а человек. И её Ци нельзя назвать чистой энергией Ян. По крайней мере, пока. Но утверждать, что такое невозможно, я не стану. Со временем она вполне может начать видеть души людей, учитывая её псионику.

Это было не тем ответом, на который я надеялся.

— А скрыть от неё мою душу можно?

Алиса задумчиво посмотрела на меня, подхватила еду телекинезом и поднялась. Подойдя ближе, положила ладонь мне на щёку и закрыла глаза. От её кожи пошло знакомое приятное тепло. Мягкая зелёная энергия проникла глубже, но не в мышцы и не в меридианы. Она коснулась чего-то, что я не мог увидеть внутренним взором.

Ощущение было странным: будто тёплый свет прошёл сквозь голову и разлился где-то за пределами тела. Я не двигался и терпеливо ждал. Через несколько секунд Алиса убрала руку. В её взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся задумчивостью.

— Похоже, скрывать ничего не придётся. Твоя душа постепенно ассимилируется в теле. При нашей первой встрече несоответствие бросалось в глаза сразу. Сейчас мне пришлось всматриваться намного внимательнее.

— То есть со временем она будет выглядеть так, словно всегда находилась в этом теле?

— Верно, — кивнула Алиса. — Хотя она всё равно отличается от душ большинства людей. Я заметила это ещё в лесу. Но такую особенность легко объяснить врождёнными талантами: псионикой или необычным контролем Ци. Даже если Миа увидит разницу, она не подумает, что ты пришёл из другого мира.

Напряжение в груди ослабло. Я откинулся назад, опёрся ладонью о постамент, и выдохнул:

— Спасибо. Теперь я спокоен. Всё же я не тот Каин, с которым Миа росла в детстве. Иногда это сильно гложет.

Алиса удивлённо подняла брови:

— Гложет? Каин, ты что, так ничего и не понял?

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Ты это о чём?

Она немного грустно улыбнулась:

— О душе прежнего Каина. Ты ведь получил его воспоминания, верно?