Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин"

- Почтенный Стигнар! Микана, как и ты, впервые этих зверей видят. И, как и нанны, будут к ним приглядываться. И как только поймут, что делать – молчать не станут. Вы, нанны, очень уж нетерпеливы…

Стигнар ухмыльнулся.

- Не у всех столько лет в запасе, микана! Может, через тысячу веков кильмы хоть повозку потянут, хоть на задних ногах спляшут, только свистни. Но какой нанн до этого доживёт? Поговори с новыми богами! Не просто же так они выпустили столько зверей в степи и леса?

Эльф из дома Кесвакаси слегка наклонил голову.

- Почтенный Стигнар… Мысли Богов Жизни очень далеки от пользы для наннов, микана или кого-то ещё из живущих в городах. Земля стала хороша для зверей и птиц, и они теперь здесь. И если нанны или микана будут слишком усердны в охоте или стремлении покорить их – Боги Жизни не встанут на сторону наннов и микана.

Жукобой тяжело вздохнул. Его ладонь на миг сжалась на пиритовой броши.

- Да знаю я, что их сильно разозлили. И про Богов Воды знаю. Что ж, хотя бы травы и деревья растут, где посажены, и не пытаются убить нас! Что там с деревьями карликов, а, микана? Не принесли ещё плодов?

- Тёрн плодоносит третий год, черёд вишни ещё не пришёл, - сдержанно ответил эльф. – Мы же просили набраться терпения. Нужно время. Собрать плоды первых лет и дождаться последних, увидеть, как семена прорастут на новой земле, снова собрать плоды… Ты не знаешь, почтенный Стигнар, что изменится через год или дюжину. Как земля примет семена, и не станет ли сладкое горьким, а целебное – ядовитым.

Стигнар хмыкнул.

- А кто знает, микана? Боги Жизни? Так спросите у них, вы же умеете. Разве не вы хвалитесь тем, как боги вас слышат?

За столом наступила тишина. Все, кроме помрачневших Серых Сарматов и сиригнов, повернулись к эльфам. Пришелец из дома Тенанкана свёл ладони вместе, скрестив кончики пальцев. Гедимин покосился на дозиметр. «Не, тихо. Никаких ЭСТ-квантов. Но лучше проследить…»

- Нас слышат, почтенные нанны, - отозвался эльф. – Именно потому, что мы этим не злоупотребляем. Ещё раз прошу – наберитесь терпения. С востока идёт огненная пустыня. Кто знает, где она остановится, и нужны ли будут Эфлору тогда сады?

Что-то тихо тренькнуло в углу. Стигнар перевёл взгляд на дальний конец лавки. Там на бизоньей шкуре сидела, поджав ноги, кимея со свитком. Навострив уши, она быстро что-то записывала – и очередным движением локтя задела странный предмет на скамье. На подвёрнутой шкуре лежала распиленная пополам бутылочная тыква – две округлости, перетяжка посредине и узкая горловина, из которой торчала гладкая деревяшка. Тыкву туго обтянули выделанной кожей с одним отверстием. К нему от дальнего конца деревяшки тянулись четыре нити из скрученных сухожилий. Толщиной они немного различались. К деревяшке – на разном расстоянии от дальнего конца – их прижимали подвижные кожаные ремешки. Фелиноид снова зацепил странный предмет локтём, и Гедимин услышал то же треньканье – щелчок оттянутой жильной нити, срезонировавший внутри корпуса.

- Что же, с травами и сааром мы ждали три года, - проворчал Стигнар. – С деревьями, как видно, придётся ждать все тридцать. И музыкант пришёл к нам – и слушает наши споры, и музыки мы не слышим. Дайте ему хотя бы таккана, придвиньте рыбу, - думаете, кимеи болтовнёй питаются?!

Фелиноид проворно свернул свиток и уложил на колено странный предмет с нитками.

- Я уже поел, почтенный Стигнар, - он отхлебнул из придвинутой кружки (через край – ёмкость была наннского размера, для кимеи, пожалуй, слишком тяжёлая). – Если вы договорили с почтенными микана…

- Это так, странник Мийерн, - отозвался ближайший эльф. – Более мы тебе мешать не будем.

Мийерн тронул нитки, прислушался к долго затухающему звуку и чуть подвинул полоски на деревяшке. Звук, и правда, изменился. Нанны притихли, эльфы отставили кружки и прикрыли глаза. «Музыка,» - Гедимин отодвинулся от стола и вслушался в глуховатый звон, вибрацию жил, кожи и высушенной стенки плода. Мелодия была ему незнакома.

Минуту спустя кимея остановилась, передвинула ремешки ещё немного и снова ущипнула струны. В этот раз она запела – негромко, на своём языке, что-то о реках, текущих к морю, - не все слова сармату удалось разобрать. Нхельви оживились, стали постукивать коготками по чашкам в такт песне. Гедимин покосился на сканер. «А быстро тут освоились с новыми растениями. У наннов всё засажено пряностями, и они требуют деревья. Кимеи из тыкв уже наделали полезных штук, даже музыку играть научились. Наверное, в Найе было что-то похожее, - вещь-то сделана так, будто их уже много поколений так и делают. Надо будет после пира попросить посмотреть поближе. Не помню таких штук ни у кого из переселенцев…»

- …и посадить саар и на северных полях, - вполголоса обсуждали что-то двое наннов, пока певец смачивал горло такканом. – Солнца там достаточно.

- Я бы так не спешил, - прошептал второй. – Пусть бы минза росла там и дальше. Её мы знаем. А саар тут третий год. Да, огромные золотые колосья, золото рек. Но сколько они берут из земли? Надолго ей хватит сил?

Древесный сиригн открыл было рот, но покосился на музыканта и, прихватив кружку, пересел к наннам. Освобождённое им место тут же заняли нхельви – им нравился звон струн. Они бы даже распрыгались, но пока сдерживались и толкали друг друга, едва кто-то начинал шевелиться слишком активно.

- Да уж за три года могли присмотреться, - проворчал сиригн. – Ваше «золото» выпивает из земли все соки. Оттого и эльфы привезли два растения вместе – и так их и надо сажать, прямое и вьющееся. И не держать на одном месте годами. Оставляйте в земле побольше травы, меняйте саар на минзу, давайте полю отдых. Иначе устроите тут пустыню.

«Золотые колосья?» - Гедимин вспомнил дозревающую кукурузу и остатки чего-то вьющегося. «Значит, по-наннски это «саар» - «золото реки». Похоже, растение они оценили. Ну да, урожайность у давно окультуренного, да ещё доработанного злака не та, что у вчера приручённой минзы. А про иссушение земли надо бы спросить у Крониона. Как-то нанны быстро переняли новшества. Непохоже на них. Эльфы опять мозги прополоскали?» - сармат настороженно покосился на микана. Они слушали музыку и больше ни на что внимания не обращали.

…Отловить кимею после пира не вышло – не успел Гедимин выбраться из-за стола, как она растворилась в пространстве вместе со звенящей тыквой.

- Мий? – Стигнар Жукобой только повёл широкими плечами. – Как все кошки – где-то бродит. Вернётся затемно, а утром, глядишь, исчезнет. Странники – они такие. На чём играл? А, кимейская штука, не для наших пальцев. Да, из сухого плода. Полезные плоды. Пока молодые – нарежешь, поешь, как затвердеют – вот, фляга готова.

Он поднял пустую бутыль из продолговатой тыквы. Дно было почти плоское – часть срезали когда-то на еду.

- У нас из них погремушки делают. Из тех, что помельче, - всё равно на другое не годны. Пробовали краску заливать, да просачивается.

Гедимин покосился туда, где недавно сидели двое эльфов. Стигнар проследил за его взглядом и хмыкнул.

- Ушастые? От них до утра проку не будет. Пришли нам помочь – птиц и живность надо теперь гонять от полей. С мелюзгой мы справляемся, а что покрупнее, наших знаков не боится. Да ещё эти водяные волки… Хорошо, когда земля живая, но пока сам на ней приживёшься…

Нанн махнул рукой, едва не сбив со стола пустую кружку.

- Ясно… - протянул Гедимин. «Ладно, всё равно мимо эльфийских городов не пройду. И мимо Фн’аска тоже. На месте и обсудим.»

- С водяными волками осторожно, - предупредил он. – Тот, кто их сделал… он и человеком-то был непрост. И зверьё своё очень ценил.

Стигнар посмотрел ему в глаза. Взгляд у нанна был ясный, будто он и не заливал в себя полдня то медовуху, то таккан, то брагу.

- Если ты говоришь – значит, так и есть. А ты с ним поговорить можешь? Ушастым я как-то не верю. Их послушать, так они каждому богу руку жали. А на деле – любая кимея знает больше. У нас тут святилище есть. Если надо, отведу.