Железное небо (СИ) - "Dammer"

Мёртвый мужчина сидит на водительском кресле, уткнувшись лбом в руль и широко раскрыв рот, из которого вывалился опухший и красный из-за стекающей по нему крови язык. Пустой взгляд остекленевших глаз устремлён куда-то вверх и вбок, будто мужчина успел посмотреть в зеркало, чтобы увидеть того, кто перерезал ему горло. Мертвенно-бледная кожа местами пожелтела, а то и вовсе посинела: широкий и ровный, почти хирургический разрез поперёк шеи был таким глубоким, что не разрубленными остались только шейные позвонки. Белая рубашка и чёрные брюки трупа пропитались кровью и всё ещё были влажными, под ногами у мужчины образовалась небольшая багровая лужа; на соседнее сидение попала всего пара капель. Из распахнутого бардачка выглядывают разноцветные леденцы на палочках, а некоторые валяются по всему салону.

«Авария? Нет, скорее убийство. И что? Это не специфика моей работы, зачем мне там быть?» — первое, что сказал Томо в ответ на просьбу старого знакомого, позвонившего ему с места, где нашли труп мужчины.

«И всё же, приезжай сюда. Мне кажется, это как раз-таки по твоей части, сам всё увидишь», — настойчиво повторил парень, и Томо, скрипя зубами, не смог — не сумел — отказать себе в лицезрении очередного трупа, ставшего жертвой какого-то киллера или обычного психопата. Точнее, так казалось, но раз Томо позвонил приятель из городской полиции — в которой брюнет раньше работал, — то, возможно, в этом убийстве замешан железный. Или даже несколько. А в таком случае отказываться было бы не резонно. И на первый взгляд то, что предстало перед ним, казалось до невозможности обычным и даже скучным: Томо привык к вывернутым наизнанку телам, надписям, сложенным из кишок, и обглоданным человеческим костям, а обыкновенный труп сорокалетнего мужика с перерезанным горлом вызвал лишь пронзительный зевок, который Охотник даже подавить забыл. Спустя ещё минуту он сдался и спросил прямо:

— И что же такого необычного ты здесь увидел?

— Приглядись получше, — посоветовал мужчина, окинув брюнета критическим взглядом. Ну, действительно: как семнадцатилетний подросток, которого позвали на детскую площадку. Ни капли заинтересованности в глазах.

— Порез очень ровный, — наконец, выдохнул Томо. — Лезвие должно быть невероятно острым.

— Ещё что?

— Ещё? — вздёрнул бровь Охотник, посмотрев на бывшего коллегу. — Дэй, ты мне экзамен устроить решил или всё-таки хочешь, чтобы я тебе помог с этим делом? Если второе, то рассказывай сам, а не трать моё время, — хмыкнул он.

— Тогда считай это экзаменом, — ухмыльнулся парень. — Мне интересно, не пропали ли твои навыки…

— О, поверь, ни один из моих навыков никуда не исчез, — ответил ему такой же ухмылкой брюнет, намекая на скорый мордобой, если Дэй не прекратит его провоцировать.

— Тогда вперёд, — махнул он рукой. — Если вдруг…

Он и дальше что-то говорил, но Томо уже не слушал, скользя взглядом по салону и, разумеется, уделяя особое внимание леденцам, разбросанным по нему.

Этот Дэй когда-то давно пытался понравиться Хейзу, но Ивасаки ему помешал. Сам Томо не был в восторге от его ухаживаний, но ни слова по этому поводу не сказал. Случаи с этим парнем были единственными, когда Томо виртуозно притворялся идиотом, который в упор не видел всех знаков внимания со стороны Дэя, и терпеливо сносил все попытки положить ладонь ему на плечо или шёпот на ухо в баре. И пусть брюнету всегда искренне хотелось оторвать Дэю ладонь или вдавить его челюсть внутрь черепной коробки, что сошло бы за тонкий намёк на то, что в его внимании Томо не нуждался, он лишь терпел и пресекал все попытки парня сделать нечто большее. Но, спустя годы, Дэй остыл, однако относиться к брюнету стал как к предателю, что с его стороны было крайне глупо — Томо это понимал и веселился с этого даже сейчас. И всё же они общались, пусть и редко и, чаще всего, по работе.

— Эти леденцы… Он что, сладкоежкой был? Не многовато ли их тут? — поинтересовался Охотник, закуривая.

Дэй проследил за тем, как брюнет чиркает зажигалкой и подкуривает сигарету, слегка удивился, но говорить об этом ничего не стал.

— Отталкивайся от этих вопросов и думай лучше, — сказал он.

— Ну, либо так, либо он из тех, кто своим клиентам-детишкам даёт сладости, — кивнул Томо на значок «такси». — Но больше здесь ничего необычного нет.

— То есть, ты не подумал, что такие порезы остаются лишь после работы гарпунов железных…

— Я подумал об этом, — фыркнул коп, — но нет никаких зацепок, что это за железный и где его искать, а в таком случае я бесполезен.

— Нет. Я же не просто так тебя позвал, — усмехнулся Дэй. — Всё дело в этих самых леденцах.

— В леденцах? — скептически хмыкнул Томо.

— Да. Я бы тоже не придал этому особого значения, если бы не помнил дело, которое мы так и не раскрали, когда работали в полиции вместе. Когда-то в Тэррозе была очень высокая смертность среди детей от трёх до пяти лет. Точнее, всё выглядело так, будто дети умирали: кто из-за болезни, кто из-за несчастного случая, кто из-за нападения бродячих собак или маньяков и так далее… Но это неправда. Их крали, а кто, зачем, и куда детей девали потом — чёрт знает. Но такой уровень «смертности» ввергнул в ужас всех в этом городе, потому что продолжалось это…

— Около двадцати лет, — тихо выдохнул брюнет, вспомнив то, о чём говорит Дэй.

— Да, именно, — кивнул он. — А самое ужасное — это снова началось, — Дэй показал документы убитого. — Я узнал, что этот мужчина был неоднократно замечен на улице учёных — хотя сам таковым не является, — а там сейчас прячутся сообщники Трагера. Возможно, именно они крадут детей, но мне сложно представить, для чего… может, хотят создать новых железных — я не знаю…, но это уже по твоей части.

— Если это правда, то они использовали его. Тогда, видимо, он ошибся в чём-то, что-то разболтал или собирался разболтать — и от него избавились…

— Удобно, да? Я имею в виду, у детских садов Тэрроза есть свои собственные таксисты, развозящие детей, родители которых работают допоздна, по домам. Даёшь ребёнку леденец, чтобы он был увлечён только им, и везёшь куда надо…

— Точно! Ты прав! — встрепенулся брюнет. — Он работал на один или даже несколько детских садов, крал детей, и, похоже, что в этих исчезновениях начали подозревать именно его. Он, боясь попасть под арест, рассказал об этом тем, кому доставлял детей, и тогда от него избавились, потому что он стал бесполезен и мог ляпнуть лишнего.

— А как же порез?..

— Подделали, чтобы запутать нас, — уверенно заявил Охотник. — В любом случае, это интересно, — мгновенно оживившись, выдохнул Томо с каким-то ненормальным фанатизмом и тягой к подобным убийствам.

Дэй охренел от услышанного, удивлённо хлопнул глазами, и возмущённо выкрикнул:

— Интересно? Томо, дети, возможно, умирают! Ты с ума сошёл!

Парень вздрогнул, поняв, как повёл себя секунду назад, и тут же попытался оправдаться:

— Ты неправильно понял…

— Это ты неправильно понял, — прорычал полицейский, привлекая к себе всё больше внимания со стороны своих коллег. — Томо, просто чтоб ты знал, моей дочери четыре года, и если она попадёт к…

Теперь-то до Охотника дошло, почему Дэй с самого начала был так раздражён. Он боится.

— Успокойся, не попадёт. Я не позволю, — оборвал его речь брюнет, выглядя спокойным и собранным, делая последнюю затяжку и глядя прямо в глаза парня. — Я забираю у вас это дело.

Услышав эту обнадёживающую фразу, Дэй наконец-то смог расслабиться, судорожно выдохнув, и едва удержался, чтобы не сгрести Томо в охапку.

— Спасибо…

====== Глава 51. Песня мёртвых детей ======

Комментарий к Глава 51. Песня мёртвых детей Глава писалась под песню Mawuli – Unterschätzt

Напротив заведения Тода Уилса располагался магазин «Экран», где продавали исключительно телевизоры, мониторы и прочую технику, имеющую отношение к экранам. За стеклянными витринами выстроены в три ряда телевизоры разных размеров, на них всегда показывали одну и ту же передачу, дабы продемонстрировать работу и качество этой техники, а в глуби помещения простирались длинные высокие стеллажи с экранами ещё более невероятных размеров и цен. У этого магазина стабильный доход и даже постоянные покупатели среди любителей брать вещи поновее и подороже, чтобы выглядеть в глазах точно таких же людей солиднее и богаче. Ни Тод, ни Сора никогда не общались с хозяином этого магазина или с продавцами, работающими там. «Экран» они вообще частенько не замечали, не придавали ему никакого значения, — магазин как магазин. Обыкновенный, ничем не примечательный. Но только не сегодня.