Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин"

Ещё не договорив, кимея достала перо и свиток. Гедимин досадливо сощурился. Досадовал он не на фелиноида – тот-то как раз вёл себя разумно. «Тески, мать ваша колба! Все же в курсе, что наверху – аборигены, что пришли к их посёлкам. Крикнуть «здрасте» что мешает?!»

- Не, языки ни при чём, - проворчал сармат. – Это мои… сородичи с Энцелада свалились. Если будут вам вредить, что-то брать или куда-то лезть, не спросив, - найдите меня. У нас сейчас командира нет, приходится с каждой станцией говорить отдельно. Я напомню, на какой они планете.

Кимея слушала его, настороженно прижав уши.

- Мы бы хотели избегнуть вражды, - огорчённо сказала она. – Мы знаем, как неладно с вами жили прежние соседи, и…

Под навес, откинув циновку, заглянула вторая кимея.

- Гедимин! Чародей Микаель Вольт передаёт тебе привет и добрые пожелания!

Сармат резко распрямился и лишь в последний момент вспомнил о низкой крыше – она уже хрустнула на его макушке. Гедимин выругался про себя и припал на одно колено, глядя наверх, на свежие трещины в слоях тростника. С крыши сыпалась растительная труха.

- Вольт? Он здесь?

- Не-ет, - протянули кимеи, глядя на растущий пролом. – Но он просил передать, если мы тебя встретим. Он был во Фн’аске… Ми-и! Надо закрыть эту дырку.

- Пора перекладывать крышу, - перебила другая. – Странник Гедимин, если бы ты перебрался в другую пристройку…

- Я помогу с крышей, - буркнул сармат. – Я не хотел её ломать. Что нужно делать?

Труха насыпалась в чашку с «углями» и успела начадить. Гедимин задвинул крышку и выбрался наружу. «Так, циновки, пучки тростника внахлёст, поперечные связки… Вроде несложно. Есть тут запас тростника?»

…С крышей разобрались быстро. Гедимину доверили только снять повреждённые части и закинуть наверх новые связки тростника, - перестилать их кимеи взялись сами, сармата очень настойчиво спровадили под другой навес – в ещё один пустующий «бумажный цех». Городок кимей, как Гедимин и раньше замечал, почти весь жил вокруг бумаги и книг – и откуда-то в нём были и новые яркие ткани, и эльфийские светильники, и даже кей-руда.

- Вольт вам свои записи обещал дать, - вспомнил сармат, устроившись на новом месте. Кимеи вокруг радостно заурчали.

- Да! Он дал нам записи отца, и свои тоже, и снял с них печати. Много тростника мы посадили, чтобы их переписать – а дело только начато.

- Он и его отец – они прошли весь Хесс, сверху донизу и от Бездны до Бездны! – перебила другая, сверкая золотистыми глазами. – Видели сорок тысяч народов и узнали восемьсот наречий. А мы в ответ могли дать только малые записи о делах Орина…

- Сорок тысяч?! – Гедимин ошалело мигнул. – И это всё – одна планета? То есть – оттуда можно прийти по Провалу?

- Да, Провалы связали наши миры, - ответила кимея. – И кто-то уже пришёл, а мы послали летописцев к ближним народам. Но вряд ли мы узнаем что-то, чего в свитках Вольтов нет. Не знаю даже, управимся ли мы с ними за десять лет или за двадцать…

Гедимин представил себе объём записей о пространстве, где помещаются сорок тысяч народов. Полных записей – от дозиметрии до языковых особенностей. С трудом удержался, чтобы не выпрямиться и не проломить ещё одну крышу, встряхнул головой и грохнул кулаком по броне.

- Вручную, пером по бумаге, - двухсот лет не хватит. Есть одна штука – печатная машина. И ещё одна – печатный станок. Я могу сделать образцы, дальше толковые кузнецы и ювелиры справятся.

- Машина? Станок? – кимеи переглянулись. – Мы плохо понимаем слова сарматов. О чём ты говоришь? Что оно сделает со свитками Вольтов?

- Скопирует, - буркнул Гедимин, доставая потрёпанный ежедневник. Следом из кармана выпали формы для отливки литер.

- Быстро и аккуратно, как хороший переписчик. А станок умеет переписывать один свиток множество раз. Хоть двадцать, хоть двести. Только нужно определиться с письменностью. И ещё – металл для деталей. Мельх… гилатса подойдёт. Кто здесь понимает в механике?

…«По Огнёвкиным Курганам пролегла дорога». Гедимин не знал, почему для эксперимента выбрали именно эту фразу – она не содержала все буквы ни для одного из алфавитов Пустошей, она не была оптимально короткой, максимально сложной или предельно простой в написании. Разве что название «Огнёвкины Курганы» он вспомнил – оно было в заглавии одной из двух художественных книг, которые он видел у переселенцев. Возможно, эта «Песнь» была чем-то важна не только для наннов… Сармат пожалел, что не скопировал свиток. «Ничего, у кимей скопирую. Я ещё в местной библиотеке не был, надо напроситься…»

Для первого раза Гедимин не стал сильно заморачиваться, - отлитые из фрила и наскоро охлаждённые литеры легли в прорезь в деревянной плашке, найденной кимеями, пигмент нанесли подручной метёлочкой, «бумагу» - сначала аску, потом пергамент – придавливали к дощечке чьей-то кухонной утварью. Вроде бы эта штука была для раскатывания теста, её почистили перед экспериментом, хотя она и так выглядела мытой, и положили сверху на лист кусок вытертой кожи…

Теперь два свежих оттиска лежали на «фабричной» лавке под эльфийским светильником, а вокруг толпились кимеи и их разглядывали. Гедимин тоже смотрел и едва заметно щурился. С пигментом предстояло поработать – засыхал слишком быстро, да и края «бумаги» надо было прижать плотнее – на аске буквы по краям оплыли, на пергаменте – еле пропечатались. «Так себе демонстрация,» - думал сармат. «Но если они поймут идею, недочёты убрать несложно.»

- И это одна строка… - пёстрая кимея в мужской одежде сидела рядом с наборной дощечкой и рассматривала литеры. – Сколько же нужно отлить знаков для целого свитка? Сколько мёртвых городов пройти, собирая древний расплав?

- И сумеем ли мы его очистить? – другая кимея изучала остывшие формы, высыпанные Гедимином на лавку. – Эти вещи пахнут чистым огнём и металлом. Потому что прошли через руки сармата. А то, что лежит в развалинах, пахнет костяным пеплом и древней гнилью…

Гедимин мигнул. Респиратор, конечно, поглощал летучие вещества, но в «прошлой жизни» сармат видел много фрила. Запаха у него обычно не было – разве что нагреть до расплавления. «Именно!» - Гедимин мысленно выругался. «Ты же устроил химцех в толпе народу! А у них нюх потоньше твоего – и они-то без респираторов!»

- Фрил пахнет, пока горячий, - буркнул он. – Остынет – перестанет. Или замочите его в чём-нибудь, что пахнет лучше. В травах каких-нибудь.

Кимеи переглянулись.

- Мы не о том, мастер-сармат, - тихо вздохнула дымчатая, сильно похожая на Инсю. Гедимин досадливо сощурился. «Верно. Трудоёмкость изготовления. Об этом я не сказал.»

- С литерами будет много возни, - признал он. – Но готового набора хватит на десятки лет. А дощечки можно сделать удобнее, чтобы текст набирался легче. Зато один набранный свиток можно смазать краской и прокатать много раз. Сделать много одинаковых свитков, не мучая переписчиков. Эта… «Песнь о курганах» - сколько дней нужно, чтобы её красиво переписать? А десять раз?

Кимеи снова переглянулись.

- Много работы… чтобы потом не делать ещё больше работы? – кажется, дымчатая поняла идею. – Хорошие слова, мастер Гедимин. И все эти свитки будут одинаковыми до знака? Дюжина «Песней», и ни одна не отличается ни на слово?

Сармат кивнул.

- Меньше искажений. При переписывании ведь, бывает, рука дрогнет. Или кто-то влезет и впишет от себя.

Несколько кимей переглянулись и с извиняющимися жестами быстро вышли. Сквозь циновки, заменяющие стены, донеслись приглушённые мяукающие звуки – что-то взволнованно обсуждали.

- Для кого же делать столько одинаковых свитков? – спросил пятнистый поселенец. Он потихоньку переставлял литеры, собирая другие слова; с непривычки это тяжело ему давалось. Да и сам Гедимин не то чтобы много знал о таком способе печати и подавно не застал его – только читал, когда интересовался старинными механизмами, и то теперь пришлось додумывать на ходу.

- Ведь надо шесть, не меньше, - кимея что-то прикинула на испачканных краской когтях. – Пятеро перепишут один свиток пять раз быстрее, чем один мастер соберёт дощечку! Вот шестерых сразу найти будет трудно. А кому нужно столько свитков? А тем более – дюжина?