Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин"

Лоза колыхнулась, и стая мелких птиц, уже нацелившаяся на тёрн, порскнула в разные стороны. По земле скользнула тень пернатого хищника.

- Живность объедает посадки? – спросил Гедимин, глядя на шевелящуюся траву. Между узкими делянками будто нарочно оставили дикие заросли – укрытие для мелких птиц и грызунов, подбирающихся к зерну…

- С лозой не забалуешь, - клыкасто ухмыльнулся сиригн. – Мы им диких трав оставили достаточно. А что наше – то наше. Птицы – ерунда. Вот когда сюда рогатое стадо ломилось…

Он махнул когтистой лапой в сторону ближней делянки. Лоза шевельнулась, раздвигая стебли многожальника, и Гедимин вздрогнул – на земле валялся бизоний череп и тройка крупных костей. Корни лозы пронизали их насквозь, изъели твёрдый покров и пролезли в пористые внутренние структуры, - скоро останки должны были рассыпаться в пыль.

- Мы их отогнали, конечно. Но пара быков тут осталась. Ушастые пришли, забрали шкуры, часть мяса… Теперь холмы опоясаны эльфийскими знаками, стада их обходят. Чего было сразу не поставить?!

Гедимин покачал головой. Сейчас сторожевая лоза не шевелилась, притворяясь безобидным вьюнком…

- Приручать не пробовали? – спросил сармат. – Слышал, собирались потихоньку.

Сиригн шевельнул ухом.

- Не выйдет. Мы собирались, смотрели, говорили, - не, не выйдет. Разве только ходить за стадом, куда оно пойдёт. И хищников гонять, чтобы самим больше досталось. Большое стадо целый клан прокормит и не вымрет. Но ушастые – не кочевники. А килмов в загон не поставишь. И верхом не сядешь.

- Эльфы тоже так говорят, - сказал Гедимин. – Значит, вас послушали… Скажи, а лепестки они зачем собирали? Это едят?

Сиригн махнул рукой.

- С мёдом – так даже и вкусно. Хотя мёд и безо всякой ерунды вкусно… А собирали на пахучее масло. Дом Уэнкельви с ним третий год носится. Из золотых семян жир выходит – и хороший, чистый. Вот теперь в нём топят что ни попадя. Листья, лепестки… Не знаю!

Сиригн провёл лапами над багровой грядкой, шумно вдохнул и чихнул.

- Ну вот, например, - чем им не запах? А с теми лепестками – насилу унюхаешь. Одна возня. Если б цветки целиком, с дерева… Но тогда плодов не будет. А я вообще не удивлюсь, если ради пахучек они все цветы оборвут. Наше дело – предупредить, а сады-то – ушастых, им решать…

«Пахучее масло?» - Гедимин озадаченно посмотрел на многожальник, потом – на тёрн и грядку с пряностями. «Какой-то химпром? Поэтому и лабораторию раскочегарили?»

- А что оно делает, это масло? – спросил сармат. – Его едят? Инструмент смазывают?

Сиригн мигнул всеми тремя глазами и потёр нос.

- Ну, хороша твоя броня! Ты сквозь неё ничего и не чуешь? Вообще ничего? Сейчас вот с холмов ветер, от пряных трав, - тебе не пахнет?.. Ушастые как намажутся своим маслом, как придут к холмам – издали слышно, будто кто в низине пряностей насажал, или куст цветущий под нос сунули!

- Мажутся маслом… для запаха? И только? – Гедимину хотелось порыться в передатчике – какую-то традицию он явно упустил.

- Да хоть бы меру знали! – сиригн опять потёр нос. – Ещё нас хотели намазать. Нет уж, хватит того, что нам их самих нюхать! Вы, эски, этой ерундой не маетесь – вот и хорошо.

С соседнего холма рявкнули, и он, кивнув на прощание, ушёл за деревья. Гедимин осторожно приоткрыл респиратор. Запахи трав с непривычки резанули нос – эфирные масла облаком висели над холмами. «Значит, пахучее масло,» - повторил про себя сармат, огибая возвышенность. «М-да, в скафандре многое упускаешь. Ладно, мне ещё идти в Миэннису – там нанюхаюсь… А вот ещё что интересно с их «Песнью». Почему они людей в родственники записали, ещё понятно – внешность очень похожа. А вот с чего псоглавцы из Найи – вдруг «Клан Свинца»? Я же такого видел на Равнине, - это и близко не эльф! Кимей и наннов ни в какие кланы не записывают, а у псоглавых «тумийцев» сходства-то ничуть не больше. Странно. Надо спросить, если не забуду. Сиригнам-то явно не до «ушастых» разборок…»

Часть 19. 12-16.05.254. Западная пустошь, Высокий Лес, город Миэнниса и окрестности

12.05.254 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, город Миэнниса

Высокая насыпь, недавно уложенная вдоль реки и вымощенная песчаником, ещё не успела зарасти – лишь кое-где в стыках между плитами торчали тёмные стебельки усатки. Зеленело что-то лишь там, где поверх насыпи натаскали грунта. Кукурузу и бобовые уже убрали, вместо них посадили гигантскую траву со стручками и натыкали колышков-опор для бутылочной тыквы. Папоротники здесь, у опушки, ещё не смыкались – света растениям хватало. Воду медлительной тёмной реки сплошь покрывали широкие округлые листья. Гедимин увидел несколько жёлтых и белых цветков – крупных, больше сарматского кулака – и семенные коробочки, лепестки с которых явно кто-то оборвал до созревания. «Опять пахучее масло?» - сармат спрыгнул с насыпи и сразу ушёл по колено в воду и по щиколотку в ил. Чтобы дойти до цветов, пришлось погрузиться по пояс.

Запах у растений определённо был – белые цветы пахли мокрой травой, жёлтые – медовухой. Гедимин даже мигнул, понюхал ещё раз, - «Медовуха или брага… слабый алкоголь. Это ещё и пьют? Ну, тогда понятно, зачем сажают…»

На берегу кто-то тихонько прищёлкнул языком.

- Мастер-эск! Да помогут тебе боги найти искомое – вот только что ты ищешь в реке?

Гедимин выпрямился. Пока он изучал водяные растения, на берег вышел эльф с длинным тонким шестом. За массивное оплечье из толстой кожи цеплялась пара здоровенных крыланов. Сармат никогда таких не видел, - будь эльф чуть ниже ростом, «мышиные» уши касались бы мостовой. Зверьки вместе с «хозяином» (или дрессировщиком?) уставились на Гедимина, и взгляд у них был до странного осмысленный, почти как у эльфийских кошек.

- Боги в помощь тебе и твоим зверям, - сармат нашёл выступающие камни на берегу и взобрался обратно на насыпь. Плиты под ним качались – это были «штатные» ступени, вот только не под такой вес. Крыланы зашевелились, эльф издал короткий писк, успокаивая их. Гедимину хотелось закрыть респиратор, но он удержался, и не зря – от микана пахло гигантским папоротником, и больше ничем.

- Ступени тебя удержали, - заметил эльф; Гедимин «учуял» усмешку, но лицо микана не изменилось. – И всё же – что ты искал в реке? Может, в Миэннисе оно найдётся быстрее?

- Зачем вы собираете лепестки? – Гедимин кивнул на водяные цветы. – У вас принято пахнуть растениями? Но тут же и запаха почти нет…

Микана приподнял бровь.

- Сармат, нюхающий цветы? Никто в Клане Ртути ещё такого не видел… Запах не должен резать нос, мастер-эск. Лучше слабый, но приятный, чем выжимающий слёзы из глаз. А тому, кто говорит с эммекхини… - он пальцем провёл по широкой спине крылана. – Лучше пахнуть их лесом, чтобы они не тревожились. Это сумеречные звери, нюх у них острый…

- Понятно, - пробормотал Гедимин, глядя на крыланов. Их успели окольцевать, и колечки были из «белой меди», гилатсы. Ещё один зверь пролетел над насыпью и скрылся за гигантским плауном. Услышав тихий свист из-за дерева, «подопечные» эльфа навострили уши.

- Уже приручили их? – Гедимину вспомнились летучие «трилобиты» Равнины. – А они крупные. Носить письма им будет удобнее, чем ящерицам.

Его взгляд упал на лист водяного цветка. Там сидела, сложив крылья, ящерка-отия. Изо рта свисал пойманный «кальмар», и отия старательно запихивала в себя добычу. Гедимин подумал, сможет ли она после этого взлететь или «пойдёт» по листьям короткими прыжками, - тут, у берега, они сложились в плавучую мостовую.

- Не пройдёт и полувека, и эммекхини смогут носить седоков, - сказал эльф. – Когда пищи вдоволь, они быстро идут в рост. Лесной народ пробовал уже их запрячь. Странны мысли лесного народа…

Он беззвучно усмехнулся. Гедимин мигнул.

- Запрячь во что? У скайотов уже есть летающие… конструкции?

- Лесному народу пошли бы пушистые хвосты, - отозвался микана. – С тех пор, как они вышли из-под земли, их так и тянет в полёт. С ветки на ветку, с дерева на дерево, через реки и озёра. Но без хвоста им и малые прыжки тяжело даются. Они приучили эммекхини носить лёгкие вещи и гонять зверей от посевов. Если они первыми оседлают их, я не удивлюсь. Боги Жизни благоволят народу леса…