Пробуждение (СИ) - Аянский Егор

Вопрос уведомления Императора надо было закрывать как можно быстрее. Надежды на то, что правителю не станет известно о происшествии из других источников оставалось все меньше.

Интересно, как этот мелкий говнюк смог развеять телепортационный маяк? Причем настолько качественно, что опытный логист не обнаружил следов. Кто его вообще мог научить такому?

А вдруг он тайный правительственный агент?

В семнадцать лет? Да быть не может!

Дело обрастало все более загадочными подробностями, разбираться в которых очень, и очень не хотелось.

Может все же плюнуть на пацана и реализовать вариант с убийством подельника? Это бы сразу уничтожило все подходы к коррупционным схемам. И пусть люди Императора потом допрашивают прыгуна сколько угодно. Без живого Гриднева его показания яйца выеденного стоить не будут.

Кстати, а ведь здоровяк и не в курсе, что одному из школьников удалось сбежать! Отличный повод назначить встречу в его любимом защищенном от чтения мыслей кафе и прямо там произвести ликвидацию обычным огнестрелом.

Да, публичная казнь вызовет серьезный общественный резонанс; да, подтянутся вечно все перевирающие журналюги. Но в любом случае доказательств причастности Бориса к преступлениям наберется вагон и маленькая тележка. А правильный рапорт сочинить не проблема.

Сергей Алексеевич вынул мобильник и повторно попробовал дозвониться до Гриднева, но у него снова не вышло. Это было вполне ожидаемо: информатор прекрасно знал, как не стать жертвой слежки, а потому выходил на связь лишь в условленное время, либо же когда имелась действительно важная причина.

Немного подумав, Шерстобитов решил сделать еще один вызов:

— Алло! Акты осмотра составили? Трупы на экспертизу забрали? Вот и хорошо. Ничего больше там не трогайте. Отбой.

Краснодарская Метрополия, Сектор E, район Топь.

Яков Натанович Эдельштейн с кряхтением перевернулся на спину и уставился в потолок. Из-за тревожных мыслей заснуть совершенно не получалось, к тому же неудобная раскладушка лишь усугубляла ситуацию.

К несчастью его привычная комнатка для сна была опечатана властями на неопределенный срок, а требовать ускорить расследование он не мог. Когда ты несколько лет числился государственным изменником, лишний раз светить физиономией перед людьми Императора не хочется.

Да, пластическая операция и время изменили гениального профессора до неузнаваемости, но все же… Любая проверка, выходящая за рамки досмотра личных документов, могла разоблачить. Слишком дорого обошлась ему ошибка, связанная с продажей собственного изобретения будущим создателям «Структуры».

Справедливости ради именно этим людям ученый был обязан своим нынешним статусом свободного гражданина. Они устроили ему побег из тюрьмы, помогли инсценировать смерть, создали новую личность. В общем сделали все, чтобы максимально упростить жизнь в бегах. Взамен же потребовали совсем немного: продолжать заниматься любимым делом, да периодически проводить экспертизу контрабандной фали.

И все же, несмотря на относительно спокойное существование, новая жизнь ученому была, мягко говоря, не по душе. Финансирование исследований хромало, а обещанной отдельной лаборатории он так и не дождался. Дошло до того, что его новый куратор Гриднев предложил проводить опыты в комнате, где организация периодически устраивала казни неугодных людей! Хорошо хоть ими оказывались точно такие же преступники, а потому Яков Натанович не особо по ним скорбел. Бандитом больше, бандитом меньше — подумаешь!

Так было до сегодняшнего дня…

То, как Гриднев решил поступить с этими юными школьниками, переходило любые разумные границы. Эдельштейн и в самых дурных мыслях не предполагал, что их к нему привели на убой. А что хуже всего — он мог им помочь сбежать, когда Борис позвонил и предупредил о готовящейся облаве.

Мог, но побоялся лезть не в свое дело.

И от того на душе было мерзко.

Эх, если бы только можно было вернуться в прошлое и все переиграть! Снова работать в Императорской лаборатории. Снова общаться на высокоинтеллектуальные темы с продвинутыми коллегами, а не слушать речи быдловатых мордоворотов о том, кто и кому присунул накануне.

Тоскливые думы прервал звон битого стекла за стеной. Следом раздался истошный хрип Гриднева вперемешку с незнакомым голосом.

И хотя профессор никогда не был человеком робкого десятка, от неожиданности он впал в оцепенение. Сам факт посягательства на жизнь такой серьезной фигуры, как Борис, показался ему нелепым. Лишь спустя десяток секунд он понял, что нападавший все еще жив, а значит у куратора не получилось с ним справиться в одиночку.

Встревоженный взгляд запрыгал по стеллажам с оборудованием, ища серебристый чемоданчик. Яков Натанович уже и не помнил, откуда тот здесь взялся, но зато прекрасно знал что лежит внутри и как это работает. В пору своей молодости ему часто приходилось усмирять буйных подопытных.

Вот он, внизу!

Профессор торопливо откинул крышку, извлек похожее на миниатюрный арбалет устройство и зарядил его усыпляющим дротиком, после чего на цыпочках подошел к двери. Звуки борьбы ни на секунду не прекращались, а потому он без колебаний выскочил в коридор, надеясь воспользоваться элементом внезапности.

Слишком поздно…

Увиденное вызвало у Эдельштейна каскад самых разных чувств, начиная с первобытного ужаса и заканчивая неприкрытым восхищением. Будучи профессионалом своего дела ученый не мог не оценить, как незваный гость искусно использовал портал для обезглавливания противника.

Но дальше начались совсем уж странные вещи. Одержав победу, измазанный кровью незнакомец истошно заревел. И от этого, почти звериного рыка, у профессора зашевелились остатки волос на голове. Подобный звук мог издать разве что…

Высший мутант-гуманоид?

С трудом сдерживая дрожь Яков Натанович тщательно прицелился и выстрелил.

Попал?

Он осторожно приблизился к двум лежащим телам и наконец-то смог разглядеть лицо чужака.

— Тьфу! Маразматик старый…

Утренний любопытный школьник явно не мог быть мутантом.

Но как? Как обычному парнишке удалось ускользнуть от профессиональных карателей? Как он вообще смог проникнуть сюда?

Порталом?

Взгляд заскользил по комнате, в надежде отыскать ответы, и через пару секунд сфокусировался на единственном предмете, которого здесь не должно было быть — старом медицинском инъекторе. Профессор поднял его с пола, тщательно рассмотрел заряженную ампулу, после чего ошеломленно произнес:

— Адреналин? Выходит он не профи?

В голове активно завертелись шестеренки, пытаясь воссоздать ход событий с момента ухода из лаборатории. И пусть ему не удалось точно установить последовательность действий молодого дарования, но в одном он не сомневался: каким-то образом подросток, еще в полдень не имевший понятия о своей способности, уже к полуночи сумел открыть два, или даже три портала!

Без умения ставить маяки?

С помощью одной проверочной дозы?

Такое выглядело невозможным даже для лучших императорских логистов. Пространство слишком затратная специальность, несравнимая по стоимости ни с какой другой. Даже если предположить, что парень использовал какие-то неизвестные секретные техники, то…

— Вздор! — оборвал собственные мысли ученый. — Он просто умело притворялся новичком, чтобы спланировать это убийство. А маяк в кабинете поставил еще до визита ко мне.

И тем не менее, будучи истинным адептом науки, Эдельштейн решил исключить самые безумные вероятности, а потому присел на корточки и сдвинул правое веко юноши вниз.

— Э-э-э⁈ — он резко отшатнулся назад и схватился за грудь.

Сердцебиение профессора ускорилось до опасных значений. Не чувствуя в себе сил подняться на ноги, он опустился на колени и на четвереньках пополз в подсобку. Метр за метром, метр за метром…

Коридор. Дверь. Рабочий стол.

Телефон!