Инженер. Система против монстров 10 (СИ) - Шиленко Сергей

— Жуть какая, — поёжилась Искра. — Терпеть не могу, когда время фокусничает. Это не по-честному. Огонь — он простой. Жжёт и жжёт. А время — это вообще не поймёшь, что такое.

— Время — это четвёртое измерение, в котором мы движемся в одну сторону со скоростью одна секунда в секунду, — прыснул я. — Пока что-то не нарушает этот процесс.

— Спасибо, профессор, — она показала мне язык. — Стало гораздо понятнее. Может, зря мы туда едем?

— Может, и зря. Но если там что-то серьёзное, лучше знать об этом заранее.

До КЗОКМИ мы добрались за пятнадцать минут. Завод располагался в промзоне, окружённый бетонным забором. Ворота были распахнуты. То ли выжившие, то ли мародёры уже побывали здесь. Мы въехали на территорию и остановились перед главным производственным корпусом. Огромное здание с высокими окнами и массивными воротами для грузового транспорта.

Я плавно затормозил. УАЗ и «Нива» остановились следом. Территория выглядела мёртвой. Только ветер скрипел плохо закреплённым листом жести на крыше проходной. Быстро набрал сообщение:

«Всем внимание! Работаем по протоколу химической угрозы. Надеть противогазы и перчатки. Проверить герметичность масок».

Я достал из инвентаря свой ПМК-3, быстро натянул на лицо, затянул ремешки. Надел нитриловые перчатки. Искра сделала то же самое. Глухо дыша через фильтр, я открыл дверь и ступил на потрескавшийся асфальт. Остальные бойцы с оружием наготове высыпали из машин. В противогазах они чем-то напоминали инопланетян.

— У-у-у, — протянул Горыныч из-под маски. — Я в этой штуке как Дарт Вейдер!

— Молча ещё больше будешь походить, — отозвался Фокусник.

Я вытянул руку и запустил материализацию. Воздух замерцал, пошёл рябью, словно над раскалённым асфальтом. Из светового марева проступил тёмный силуэт. Секунда, и он обрёл плотность. Передо мной, на бетонных плитах, застыл двух с половиной метровый титановый гигант.

— Прометей, — я указал на ближайший цех с выбитыми окнами. — Ты идёшь первым. Задача: разведка, анализ атмосферы на наличие паров хлороводорода и других агрессивных химических соединений. Доложить обстановку.

— Приказ принят, Создатель, — безэмоционально отозвался андроид.

Он двинулся вперёд. Циклоидальные редукторы в его суставах работали почти бесшумно, но каждый шаг отдавался низким, гулким ударом, от которого чуть ли не вибрировал воздух. Я специально снабдил его ступни полимерными амортизаторами, но скрыть вес в несколько тонн нереально.

Робот подошёл к проёму ворот и скрылся в темноте цеха. Мы остались ждать, напряжённо вслушиваясь в тишину. Через минуту он вышел и доложил:

— Анализ атмосферы завершён. Концентрация хлороводорода и паров серной кислоты не превышает одну миллионную долю процента, в пределах фоновых значений. Содержание кислорода двадцать один процент. Атмосфера пригодна для дыхания.

Мы переглянулись. Странно, практически невозможно.

— Противогазы не снимаем, — скомандовал я и материализовал «Ксюху». — Входим. Оружие наготове.

Травильный цех представлял собой длинный зал с высокими потолками. Вдоль стен тянулись огромные ванны, выложенные изнутри кислотоупорной плиткой. Жидкость в них не испарилась. Мать твою… с ней ничего не случилось за три с половиной недели без присмотра человека. Противогаз надёжно отсекал все запахи и влажность воздуха. Пол украшали пятна пролитых растворов, кое-где виднелись лужи. Будто катастрофа здесь произошла только что.

— Лёха, чего ты застыл? — спросил Борис, подходя ко мне. — Вода как вода.

— Это не вода, Борь. Это соляная кислота, — ответил я. — И посмотри внимательно.

Я указал на борт ближайшей ванны. Там, на керамике, была чётко видна чёрная полоса. Отметка максимального уровня заливки. Кислота стояла ровно по этой линии. Поверхность жидкости была идеально гладкой, как зеркало.

— И что? — не понял берсерк.

— А то, что с момента Вспышки прошло уже двадцать шесть дней, — процедил я. — Кислота должна была испаряться. Уровень обязан был упасть минимум на ладонь. Но он не упал ни на миллиметр.

Я перевёл взгляд на борта ванны.

— Смотрите на плитку. У любой травильной ванны, если её не обслуживать хотя бы пару дней, на бортах нарастает соляная корка. Белая, зелёная, похожая на мох дрянь от кристаллизации паров. Чем дольше стоит, тем толще слой. А здесь?

Искра наклонилась ближе.

— Чисто. Плитка блестит, как будто её только что с «Фейри» помыли.

— Именно. Вон ещё, глядите, — я задрал голову вверх. Над ваннами нависали массивные короба вытяжной вентиляции из оцинкованной стали. — Без работающей вытяжки кислотные пары должны были осесть на металле. Там были бы ржавые потёки, белые разводы, металл бы начало жрать коррозией. А они сухие. Ровный серый цвет. Как с завода.

Всё складывалось. Время здесь тупит, энтропия не работает. Термодинамика вышла покурить. Я подошёл к следующей ванне. Над ней, на крюке тельфера, висела массивная бухта стальной проволоки. Половина мотка находилась в кислоте, половина на воздухе.

— Вот, — я указал стволом автомата на проволоку. — Верхняя часть тёмная, в окалине. Нижняя светлая, очищенная. Граница между ними идеально ровная, точно по уровню кислоты. Если бы проволока провисела в агрессивной среде три недели, кислота сожрала бы её на границе сред. Она бы просто оборвалась под собственным весом. А она целая. Выглядит так, словно её опустили туда пять минут назад.

— Так чё это за дела? — почесал в затылке Боря.

— Здесь время остановилось, — сказал я.

— В смысле? — переспросил Женя.

— В прямом. Здесь не идёт время. Или идёт, но очень медленно. По крайней мере для химических процессов. Кислота не испаряется, не реагирует с металлом, не образует солей. Сталь не ржавеет. Вытяжки не страдают от паров. Всё застыло в том моменте, когда… что-то случилось.

— Стазис, — кивнул Фокусник. — В книжках это так называется.

— В играх тоже, — добавил Тень. — Дебафф или область, где скорость всех процессов снижена. Иногда до нуля.

— Лёша, смотри! — окликнула Искра.

Я повернулся и заметил свечение в дальнем конце цеха. Там, где заканчивался ряд ванн и начинался проход в соседнее помещение — склад готовой продукции или что-то ещё. Сгустки чистого белого света, пульсирующие в такт собственному ритму. Шесть штук. Или семь? Я прищурился, пытаясь сосчитать, но свет из окна мешал.

— Ни хрена себе, — выдохнул Борис. — Это что за новогодние гирлянды?

— Вот они, — кивнула рыжая. — Шайтан-шары.

— Какая… красота, — с придыханием произнёс Горыныч. — Чистая энергия! Концентрированная!

Не удержавшись, пироманьяк сделал шаг вперёд.

— Стоять! — рявкнул я. — Никому не приближаться! Прометей, видишь шары?

— Подтверждаю. Объекты неизвестной природы. Излучают свет в видимом спектре. Источник энергии не идентифицирован. Тепловое излучение отсутствует.

— Можешь определить, опасны ли они?

— Данных недостаточно. Рекомендую провести тест на реакцию.

Я двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Остальные рассредоточились, держа оружие наготове. Искра шла рядом со мной, крепко сжимая волшебную палочку.

Мы приблизились метров на десять. Шары не реагировали. Они просто висели, медленно вращаясь. Я заметил, что пол под ними был чистым. Никакой пыли, никакого мусора, будто кто-то тщательно подмёл. И предметы вокруг… они казались какими-то неестественно неподвижными, даже хуже, чем в остальном помещении. Воздух и тот здесь был другим — плотным, вязким.

— Стоп, — скомандовал я. — Ближе не подходим.

Быстро огляделся в поисках подходящего предмета для проверки. У стены валялась пустая металлическая бочка.

— Прометей, возьми эту бочку и брось в сторону шаров. Аккуратно, не в сами шары, а в пространство между ними.

Робот подошёл, легко поднял бочку и, рассчитав траекторию, метнул её.

Бочка пролетела около пяти метров и вдруг застыла в воздухе. Просто остановилась, будто врезалась в невидимую стену из киселя и увязла. Ни звука, ни вспышки, просто мгновенная остановка.