Инженер. Система против монстров 10 (СИ) - Шиленко Сергей

Глава 13

Зеркало (интерлюдия)

Зултакар пребывал в окружении зелёного полумрака и безмолвия. Черепа в нишах продолжали испускать мертвенное сияние, но личу казалось, что даже их пламя сегодня горит как-то приглушённо, словно и они скорбят.

Некромант немного постоял возле бойницы, через которую снова увидел назойливое летающее устройство, которое повадилось жужжать над его поляной. Вскинул руку, из пальца выстрелил росчерк тьмы. БАХ! Точное попадание. Механизм задымился и рухнул вниз.

Лич неспешно вернулся к своему каменному трону. Кости, обтянутые сухой кожей, опустились на сиденье с тихим, сухим шорохом. Посох он прислонил к подлокотнику. Золотой череп навершия уставился в темноту пустыми глазницами. Зултакар положил ладонь на его гладкую поверхность, ощущая холод металла с высоким содержанием Эфириума. Однако привычное успокоение не наступило.

«Провал, — слово билось в его сознании, как заклинание самоедства. — Полный провал».

Он прокручивал в голове цепочку событий. Сначала Теневая Неясыть, гордость его коллекции, была заточена в артефакт техноманта. Затем Кладбищенский Голем, его великое творение, обращён в грязь и поглощён тем же противником. А теперь этот дерзкий смертный уничтожил его посланника… Три попытки и три проигрыша.

Зултакар мысленно вернулся к недавним событиям.

На массивном дубовом столе в углу комнаты, заваленном свитками и алхимическими приборами, стоял небольшой постамент из обсидиана. На нём покоился чёрный кристалл размером с человеческий кулак. В его глубине мерцала тусклая, багровая искра — свидетельство того, что «Эликсир ложной жизни» действует, что Игнат, его творение, продолжает существовать.

Зомби был не каким-то ходячим трупом. Зултакар вложил в него часть себя, свою волю, сделав его идеальным шпионом в стане врага. Спокойный, рассудительный, не вызывающий подозрений. Идеальное орудие.

Внезапно кристалл вспыхнул.

Не привычным багровым, а ослепительно-белым, чистым светом, который резанул лича по пустым глазницам. Зултакар вскинул голову, не веря своим чувствам. По обсидиану побежали тонкие, ветвящиеся трещины. Свет становился ярче, заполняя комнату, вытесняя зелёное пламя черепов. В нём была сила, от которой костяные пальцы лича невольно сжались. Сила, которую он ненавидел больше всего в этом и иных мирах.

Священная магия.

Раздался звон, похожий на удар в колокол, и кристалл взорвался. Сотни мелких осколков брызнули в стороны, осыпая стол и каменный пол. Несколько вонзились в мантию лича, но он не обратил на это внимания. Багровые огни в его глазницах полыхнули так яростно, что на стенах заплясали длинные, уродливые тени.

— Игнат, — прошептал он со смесью изумления и холодной ярости. — Уничтожен. Божественной магией.

Некромант заставил себя вернуться в «здесь и сейчас». Он знал, что Иванов не один. Знал про его команду и фракцию. Но вот что среди союзников техноманта есть кто-то, способный на подобное… Священник? Паладин? Леонид не говорил, что в группе Алексея есть носители подобной силы.

Зултакар поднялся и начал ходить по комнате. Иссохшие ступни в сандалиях ступали по каменному полу, не производя ни звука. Мантия колыхалась, словно саван, гонимый ветром. Он ходил от стены к стене, мимо полок с фолиантами, мимо банок с уродцами, и мысли его были чернее самой глубокой могилы.

«Всё рушится. Мои творения гибнут одно за другим. Мои планы срываются. Если так пойдёт и дальше… Владыка будет недоволен».

При мысли о Владыке Падали по позвоночнику лича пробежал холод, который не имел ничего общего с его собственной не-жизнью. Это был страх. Древний, рабский страх перед тем, кто даровал ему это подобие бессмертия и мог в любой момент отнять его, обратив в горсть праха.

Зултакар сжал челюсти, гнилые зубы скрипнули. Он подавил вспышку паники и гнева. Гнев — плохой советчик. Он слишком стар, слишком мудр, чтобы поддаваться эмоциям. Нужно мыслить стратегически. Иванов — это не мелкая помеха. Это угроза. Угроза, которая растёт с каждым днём.

Некромант задумался. Багровые огни в его глазницах погасли на мгновение. Нужен новый план. Тонкий, как лезвие ритуального кинжала. Удар по тому, что Иванову дорого, но не по его броне и не по его странным механизмам. По живому. По уязвимому.

Да, это может сработать.

Но прежде, чем начать, придётся снова попробовать связаться с хозяином.

Зултакар прошёл к дальней стене покоев. На ней не было ни полок, ни украшений. Только гладкий, тёмный камень. Лич вскинул руку, прошептал короткое слово на языке, который был старше самой человеческой цивилизации. Часть стены беззвучно ушла в сторону, открывая проход в потайную лабораторию.

Это была его святая святых. Место, где он работал над проектами, о которых не полагалось знать никому. Главным объектом здесь было огромное, в полный рост человека, зеркало в раме из костей, инкрустированных золотом. Его поверхность не имела ничего общего с серебряной амальгамой. Она напоминала чёрную ртуть, застывшую в неестественной неподвижности.

Зеркало Миров. Его magnum opus. Его последняя надежда.

Зултакар приблизился к артефакту. Провёл костлявой ладонью над тёмной гладью, и в глубине её проступило едва заметное голубое мерцание. Это был визуализированный Барьер. Стена, которой Система отгородила этот мир от Внешних Пределов, от Великой Пустоши, где обитал его Повелитель.

Одна трещина в этой стене была заметно шире остальных. Зултакар расширял её ночами кропотливой, изнурительной работы. Но этого недостаточно. Через такую брешь мог пройти лишь слабый отголосок энергии, шёпот, но не полноценный канал связи, и уж тем более не физическое воплощение Владыки или его слуг.

— Нужно расширить, — прошептал лич. — Успеть, пока меня не смели окончательно.

Он вытянул руки над зеркалом и начал плести заклинание. С высохших губ срывались слова древней, скрежещущей речи. Пальцы вычерчивали в воздухе руны, которые вспыхивали зелёным и тут же гасли, впитываясь в чёрную гладь. Работа была адской. Каждая секунда требовала колоссальной концентрации и расхода маны. Зултакар чувствовал, как его резервы тают, но не останавливался. Час проходил за часом.

За окнами башни солнце, должно быть, совершило свой путь по небосклону, но здесь время измерялось лишь медленным угасанием зелёного пламени в черепах, которое Зултакар подпитывал магией.

Он почти добился небольшого прогресса. Трещина на проекции стала чуть длиннее, края её задрожали. Но в этот момент новая волна боли пронзила его астральное тело.

Внимание!

Проклятие «Теневое безумие» снято с цели «Вера».

Проклятие «Теневое безумие» снято с цели «Медведь».

Проклятие «Теневое безумие» снято с цели «Борис».

Все ваши характеристики снижены на 10 % на 3 часа.

Сообщения приходили одно за другим, с интервалом в минуты, и приносили с собой всё новые и новые волны страдания. Лич пошатнулся. Одновременно с уведомлениями перед его внутренним взором вспыхивали образы. Грубые, окровавленные бинты, сложенные в центре пентаграмм на полу главного зала, и женские трусики, небрежно брошенные в ещё один магический круг. Эти предметы были якорями, проводниками его магии. И теперь все три якоря вспыхнули тем же самым ослепительным, божественным светом.

Связь оборвалась резко, как перерезанная струна. Два коротких, мысленных вопля, потом серия поменьше и один финальный, самый мощный.

Зултакар заскрежетал зубами. Костяшки пальцев могли бы побелеть, но белеть там было нечему. Ярость душила его, поднималась из глубин разума, требуя выхода. Ему хотелось крушить, ломать, призывать орды мертвецов и насылать их на земли Иванова. Но он сдержался. Усилием воли, выработанным за столетия, загнал гнев вглубь.

— Священник. С ними священник, — прорычал он, возвращаясь к зеркалу. — Вытравил мои метки, паскудник. Но ты не понимаешь, с кем связался, смертный червь. Ты лишь приближаешь час своей гибели.