Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Академию строили без предположения, что её придется беречь от воров. Какому разумному человеку придет в голову грабить Спиритуалистов, живущих под присмотром Рыцарей? Пусть и отставных.

Ответ простой.

Проныре.

Темному Спиритуалисту.

Звучало примерно так же бредово, как и та легкость, с которой Коста оказался около двери секретариата. Ворота-двери миниатюрного замка даже не запирались на ночь, а внутри единственной помехой для передвижения стали темные коридоры, в которых погасили масляные лампы.

Но вот Проныра, сидя на корточках под замочной скважиной, уже подбирал отмычки. Замочную скважину берег лишь несложный механизм и ничего, что было бы связано с Духами, за что Коста был благодарен.

Святые Небеса! Он словно оказался в курятнике, который в жизни ничего не знал про существование бродячих псов.

Попав внутрь кабинета, тихонько, но не до щелчка прикрывая за собой дверь, Проныра метнулся между архивами и столами. Довольно быстро отыскав ячейки с шестым годом обучения корпуса Розы, Коста выудил еще и лист переведенных из Бореаса. Используя последний в качестве образца, Коста вооружился чернилами и перьевой ручкой.

Буквально наобум, стараясь не придерживаться никакой системы, он скопировал большую часть предметов с самыми непонятными названиями. Но, к примеру, вместо «Выживание в зимнем лесу» записал себе « Управление малым судном в шторм», так как Республиканцы славились своими мореходами и проблемами с Морскими Духами.

Закончив с предметами и оценками, Коста выдумал какие-то имена для школы Пубелида. Почему он переживал за то, что кто-то в Оплоте может знать имена настоящих руководителей школы Пубелида?

По той же простой причине, почему печать школы Бореаса, скопированная при помощи намоченного платка и металлического пресс-папье, так же не вызывала опаски у Косты. Когда с бумагой все было закончено, Проныра вытащил из кармана воск, размял его между пальцами и, под столом запаляя зажигалку, оставил воск топиться в маленькой миске, успешно тиснутой с обеда.

Пока воск плавился, Проныра беспорядочно смял подделку и убрал в другой платок, в который по дороге в замок набрал камней. Небольшое и едва слышимое шуршание — и вот уже бумага местами прорвалась, а местами измялась так, будто действительно пережила длительное путешествие с одного конца планеты на другой. Когда же воск окончательно превратился в мутную жижу, Проныра быстро обмакнул в него бумагу и повторил процесс с камнями.

По итогу, спустя пять минут, перед ним лежал едва выживший документ. Часть букв не просто смазалась, а буквально отсутствовала, демонстрируя вместо себя жирные пятна, которые могла бы оставить морская вода. Печать, подписи и имена — все это невозможно было разобрать. Вернее — нельзя было разобрать деталей. Только увидеть само наличие чего-то, что, наверное, являлось именами, автографами и оттиском.

Что же до оценок, то их постигла та же участь. Что, в целом, полностью устраивало Проныру.

Теперь оставался лишь самый последний штрих в его подлоге. Проныра, забрав с собой свои маленькие инструменты создания не лучшего, но добротного фальшивого документа, встал спиной к двери, спустился по ней спиной и легким движением пальцев толкнул листок по полу. Так, будто его кто-то вечером подпихнул под дверь. Теперь, когда с утра сюда войдет секретарь, то увидит бумагу и, скорее всего, учитывая суету первых дней любой организации, сравнимой по размерам с Академией Спиритуалистов, попросту пробежится глазами и отложит до лучших дней.

Как учил своих подопечных старик Тит: не важно, что именно видит зритель, куда важнее — что он ждет увидеть. Секретарь ожидала увидеть забытый документ, а никак не фальшивку. Вот его она и увидит. И, не желая вдаваться в подробности, стремясь как можно скорее разобраться с суетой, она перенесет на свой бланк все, что сможет разобрать. А что не сможет — попросит дополнить самого владельца документа. Потому как — а какой резон Александру Д. что-то придумывать?

Так что Коста уже через четверть часа запирал отмычками дверь и намеревался поскорее вернутся обратно в корпус. Да, вряд ли Зак, Чон или барон Замской, даже если проснутся посреди ночи, зачем-то решат отдернуть полог и проверить, что там с заморским подселением. Но риск хотелось минимизировать.

Вот только воровская удача, обычно редко подводившая Косту, в этот раз была занята другим своим подопечным. За углом послышались шаги, и Проныре пришлось мелкими перебежками добежать до алькова, где он, прикрывая лицо ладонью, спрятался в тени цветочной клумбы.

Надеясь, что стук его бешено бьющегося сердца не слышно в том же Кагиллуре, Коста вглядывался во тьму коридора. И, Пылающая Бездна, аккуратно, озираясь по сторонам, к секретариату приближалась компания из близнецов и принцессы гир’Окри.

— Ты уверена, что он действительно настоящий республиканец? — спросила Лана. С кукольным овальным лицом и громадными голубыми глазами, она была похожа на фарфоровую статуэтку.

— Насколько это возможно, — подтвердила принцесса и принялась перебирать громадную связку с ключами. — Он даже говорит с акцентом Пубелида.

— Да, но Киров перед смертью сказал, что нам стоит опасаться того, кто будет выдавать себя за республиканца, — напомнил Лука — почти точная копия своей сестры, с той лишь разницей, что лицо у него было не овальное, а правильной прямоугольной формы, почти идеально попадавшей под параметры золотого сечения.

Киров… разве это не тот наставник, который, по словам Зака, отправился на Кантесмаан?

— Он мог пытаться вас запутать, — ответила принцесса, старательно пытавшаяся подобрать нужный ключ.

— Да, но республиканец действительно оказался в Академии! Как и предупреждал Киров! — стоял на своем Лука.

— Ты просто хочешь верить, что наставник пытался искупить грехи перед смертью, — шикнула на него сестра.

Мальчишка насупился и скрестил руки на груди.

— Мы это уже обсуждали, — буркнул он. — И даже если бы Киров хотел нас запутать, то как объяснить то, что республиканец врет? Он говорит, что у него нет врожденного Духа, но Пылающий Король Лики его учуял. Так ведь, Лика?

Принцесса кивнула. Ну, теперь хотя бы стало понятно, откуда столько уверенности у принцессы в том, что Коста обманывал насчет наличия своего Духа.

— Не только Дух, но и заклинание. Профессор Падани согласился мне помочь. Я сказала, что хочу сама посмотреть на навыки республиканцев. Он поверил, — все никак не находя нужный ключ, ответила принцесса. — Я напугала Александра Пылающим Королем, и тот почти использовал врожденное заклинание. Но на этом все. Я не увидела ни заклинания, ни Духа. Разве что вспышка Спира на его пальцах чем-то напоминала ваши. Возможно, у него тоже огненный Спир.

— Может, надо все рассказать профессору Падани? Вдруг он бы смог помочь? — предложила Лана мон’Бланш. — Никто в Паргале и Старом Свете не разбирается в Духах и заклинаниях так же хорошо, как профессор.

— Во-первых, он весьма замкнутый человек, — опережая принцессу, ответил её собственный брат Лука. Лика… Лана… Лука… так и запутаться можно! — А во-вторых, если ты забыла, сестра, то Орден запретил нам что-то рассказывать о произошедшем! И если сэр Кинниган узнает, то нам всем не поздоровится.

Коста, только что сетовавший на отвернувшуюся воровскую удачу, был готов расцеловать незримую покровительницу его братьев и сестер по ремеслу. Вот так, одной ночной вылазкой, он получил ответы на большинство своих вопросов.

Проныра, решив не дожидаться, пока принцесса найдет нужный ключ, вытащил из кармана небольшой камешек и швырнул тот в дальний конец коридора.

Троица нарушителей общественного порядка переглянулась и, не сговариваясь, сломя голову побежала обратно к лестнице. Проныра же, усмехнувшись, уже собирался вылезти из укрытия, как что-то острое, холодное и длинное уперлось ему в глотку, а шепчущий голос произнес на лишенном акцента Республиканском:

— Не так быстро, господин вор.