Инженер. Система против монстров 7 (СИ) - Гремлинов Гриша

Наконец Ершов оторвался от горлышка. Громко выдохнул, вытирая рот рукавом куртки. Мы коротко посвятили его в курс дела. Рассказали о себе без лишних подробностей. Сообщили о событиях во дворе отеля, но никаких серьёзных деталей, типа моего доспеха, не упоминали. Доверия этот тип не вызывал и запросто мог оказаться одним из Гладиаторов, которого закрыли свои же за провинность. Но всё же что-то в нём заставляло верить, что он по другую сторону баррикад.

— Так, значит, вы… — прохрипел Ершов. — Вы, значит, пришли сюда и просто… вырезали всю эту шайку? Сотню вооружённых до зубов отморозков? Просто так? Как сорняки на даче пропололи?

Он обвёл нас тяжёлым, изучающим взглядом. Его глаза, холодные и серые, как зимнее небо, задержались на мне, потом на Варягине, скользнули по Искре, которая демонстративно разглядывала свои ногти, и остановились на Жене, который стоял за диваном, как часовой.

— У нас было тактическое преимущество, — спокойно ответил я.

— Преимущество? — он криво усмехнулся. — Какое, к чёрту, преимущество? Вас всего-ничего. А их была орда. Я этих ублюдков видел, когда меня сюда волокли. Отморозки, каких поискать.

— Мы не считаем врагов, — пафосно изрекла Искра. — Мы их просто уничтожаем. Всех делим на ноль. Скучная арифметика.

Ершов долго молчал, переваривая услышанное. Потом покачал головой и усмехнулся. Усмешка у него была кривая, лишённая веселья.

— Всю жизнь мечтал, — проговорил он тихо, почти про себя. — Чтобы можно было вот так. Не ловить, не оформлять, не тащить в отдел, не писать тонны бумажек, которые потом какой-нибудь хрен в прокуратуре завернёт. А просто прийти и… аннигилировать. Прямо на месте преступления. Без протокола, без понятых. Эх, мечта опера…

— Вы полицейский? — мой вопрос прозвучал как констатация факта.

Ершов снова посмотрел на меня, на этот раз с толикой грусти.

— Был, — буркнул он. — Оперуполномоченный уголовного розыска, капитан Ершов. Только попёрли меня из органов. Ровно за два дня до того, как этот грёбаный цирк с монстрами начался. Не успел даже обходной лист подписать.

— Причина? — коротко спросил Варягин. В его голосе не было праздного любопытства. Солдат спрашивал солдата.

Ершов скривился, будто съел лимон.

— Стандартная схема. Подстава, — бросил он. — Копал под одного барыгу из местной администрации. Не то чтобы он был крупной шишкой, так, мелкий чинуша на подсосе у серьёзных людей. Но борзый, сука. И жадный. Начал с того, что он землю под строительство отжимал, а закончил тем, что через его контору наркота в город шла. Я его почти взял. Почти.

Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки.

— Не хватило доказательной базы? — предположил я.

— Не хватило прикрытия, — отрезал Ершов. — Мой начальник, который сначала давал зелёный свет, в последний момент дал заднюю. Сказал, что наверху не одобрят. А через день ко мне пришли ребята из УСБ. С обыском. И, о чудо, нашли у меня пакетик с белым порошком. Граммов этак сто. Красиво, аккуратно. Прямо под стопкой моих же рапортов по этому чинуше.

Опер резко выдохнул, потом втянул носом воздух и продолжил:

— Статья двести двадцать восьмая, часть четвёртая. Сбыт в особо крупном. От десяти до двадцати. Только до суда не дошло. Предложили уйти по-тихому. «По собственному желанию». В связи с утратой доверия. Чтобы шум не поднимать. Я и ушёл. А через два дня мир накрылся медным тазом, и все эти игры в закон и порядок потеряли всякий смысл.

Он замолчал, и в этой тишине чувствовалась горечь человека, который пытался играть по правилам в игре без правил, и проиграл.

— А какой у тебя класс? — внезапно спросила Искра. Вопрос прозвучал донельзя буднично, будто она спрашивала, который час.

Ершов поморщился и скрестил руки на груди. Его взгляд стал колючим.

— А тебе зачем? — бросил он.

— Любопытство, — парировала она с улыбкой. — Ну и, как бы… прояви уважение к тем, кто спас твою задницу… Ой, сорянчик!

Опер скривился ещё сильнее.

— Ну? — поторопила Искра. — Не томи, капитан. Некромант? Владыка унитазов? Или, может, Бард шансона?

Ершов несколько секунд сверлил её взглядом, а потом нехотя процедил:

— Маг Истины.

Рыжая удивлённо приподняла бровь. Даже Варягин, до этого сохранявший каменное выражение лица, слегка наклонил голову.

— Это что-то из репертуара инквизиции? — уточнила Искра. — «Говори правду, или мы выбьем её из тебя огнём и мечом»?

— Почти, — криво усмехнулся Ершов. — Только без огня и меча. Всё гораздо скучнее. Пассивно чую, когда мне врут. Не всегда, зависит от уровня лжеца и его навыков, но в большинстве случаев — да. Вижу сквозь физические иллюзии, а ментальные на меня вообще не действуют. Ну и… — он запнулся, явно не желая продолжать.

— И? — надавил я.

— И могу заставить говорить правду, — закончил он с неохотой.

В холле снова воцарилась тишина. Её, как всегда, нарушила Искра. Она расхохоталась. Громко, заливисто, запрокинув голову.

— Ой, не могу! — выдохнула она, вытирая выступившие слёзы. — Это же просто феерия! Менту, который всю жизнь ловил лжецов, Система выдала психическую сыворотку правды! Какая ирония! Какое изящество! Система, браво, у тебя отменное чувство юмора!

— Охренеть, — выдохнул Женя. — Это же имба для допросов.

— Угу, — буркнул Ершов. — Вот если бы у меня такой талант открылся в той жизни, я бы разгулялся. А так… мне кого допрашивать-то? Монстров? Они не очень готовы изливать душу. Так что ни хрена мне этот навык не помог выживать.

— А ну-ка, продемонстрируй! — тут же загорелась Искра. — Давай, капитан, включи свою лампу в лицо! Заставь меня выложить всю подноготную!

— Уверена? — вкрадчиво спросил Ершов. Его глаза холодно блеснули.

— На все сто! — самонадеянно заявила рыжая. — Я кремень! Из меня слова клещами не вытащишь!

— Угомонись, Аня, — попытался остановить я.

— Пусть попробует пронять меня! — потребовала она.

Ершов спокойно кивнул. Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок, и уставился на Искру тяжёлым, давящим взглядом.

— Скажи, Аня, — его голос стал тише, но приобрёл странную, вибрирующую силу. — Зачем ты на самом деле красишь губы такой вызывающе яркой помадой, даже когда вокруг грязь, кровь и смерть?

— Я… — начала она, её лицо исказилось от усилия. — Я боюсь, что если перестану быть яркой… меня никто не заметит. Что я снова стану обычной серой мышью, какой была в школе…

Слова сорвались с её губ быстрым шёпотом. Искра замерла. Её глаза расширились от ужаса. Она судорожно прижала обе ладони ко рту, глуша последние звуки, и покраснела так, что её причёска померкла на фоне лица.

— Ты!.. — заорала она, глядя на Ершова с яростью. — Ты зачем такое спрашиваешь⁈ Козёл!

— Упс, — только и сказал опер.

Олеся, до этого тихо сидевшая на полу, прыснула со смеху. Громко, по-детски, не сдерживаясь.

— А тётя Искра, оказывается, стесняшка!

Ершов откинулся назад, давление исчезло. Он выглядел немного уставшим.

— Извини, — бросил он без особого раскаяния. — Ты сама просила.

Аня фыркнула, отвернулась и скрестила руки на груди, демонстративно рассматривая узор на обоях. Но я заметил, что плечи у неё слегка дрожат. Сильный навык. Очень сильный.

— Ты залезаешь в голову? — уточнил я.

— Возможно, не знаю, — отозвался Ершов. — Я просто… создаю поле, в котором ложь становится физически невозможной. Как в вакууме нельзя дышать. Но эффект сильно зависит от разницы в уровнях и от воли цели. Аня, если бы сконцентрировалась, смогла бы просто промолчать. А вот, например…

Он повернулся к Олесе. Девочка тут же перестала смеяться и насторожилась, как мышонок, увидевший кота.

— … маленькая хозяйка зверинца, — продолжил Ершов, смягчив голос. — Она бы не смогла промолчать. Уровень слишком низкий.

— Я секретов не выдаю! Я партизан! — заявила девочка воинственно.

— Правда? — улыбнулся полицейский. — Скажи-ка, Олеся, ты всегда делишься шоколадками с друзьями?