Воздух перехватило. Я ответил локтем в челюсть. Он ушёл полкорпусом и врезал под рёбра. Старик, а бьёт как человек, который очень не любит проигрывать лицом к лицу.
— Ого, — сказал Гера. — А дедушка-то с сюрпризом.
— Заткнись и следи за оператором! — рявкнула Вера.
Романов поймал моё запястье, когда я потянулся к панели.
— Ты думаешь, если сейчас воткнёшь туда свои пальцы, всё станет честно?
— Нет. Но хотя бы перестанет быть твоим.
Он посмотрел на меня вдруг очень жёстко. Без чинов. Без спокойной мразоты. Просто усталый, злой старик, который слишком долго держал всё на себе и решил, что имеет право на всё.
— Ты не понимаешь, что после меня сюда придут хуже.
— Значит, с ними тоже поговорим.
— Самоуверенный мальчик.
— А ты зажравшийся труп.
Вот тут он всё-таки ударил по-настоящему. Не в систему. В меня.
Коротко коленом в старое ребро.
Мир мигнул. Хорошо вошло, гад.
Я согнулся ровно настолько, чтобы он решил, что выиграл полсекунды. Потом врезал ему головой в переносицу.
Кровь пошла сразу.
Он отшатнулся, не удержал равновесие и врезался в стойку эфира.
— Отлично, — сказал я сквозь зубы. — Теперь мы разговариваем нормально.
Но пульт уже мигал красным чаще.
Голос внутри выдал:
До необратимого сброса — две минуты сорок секунд.
Для остановки требуется прямой доступ к нижней линии подтверждения.
— Где нижняя линия? — спросил я вслух.
Лена бы сейчас пригодилась.
Голос внутри ответил:
Под пультом.
Сервисный лючок.
Два замка.
Слева старый, справа новый.
Я рухнул на колено у панели и сорвал нижний лючок.
Старый замок щёлкнул сразу. Новый не хотел.
Анна уже была рядом.
— Уйди, — сказала она.
— Что?
— Уйди, я его знаю.
Она села у панели, вслепую нащупала наборный фиксатор и быстро пробежала пальцами по точкам.
— Тут не код, тут привычка, — прошептала она. — Сволочи никогда не меняются…
Щёлк.
Лючок открылся.
— Готово.
— Ты просто клад, — сказал Гера.
— Я знаю. Потом восхитишься.
Из коридора снаружи уже грохнули в дверь.
Раз.
Потом второй.
— Они здесь! — крикнул Борисыч.
— Держи! — ответила Вера.
Там за дверью заорали:
— Открыть! Служба безопасности! Всем на пол!
— Сейчас прям, — буркнул Гера и щёлкнул предохранителем.
Под пультом шла пачка кабелей и тонкая пластина ручного подтверждения. Вся в новых мостах. Свежая работа. Сверху — чёрная закладка, родня тем, что мы уже вытаскивали.
— Он и тут насрал, — сказал я.
Голос внутри подтвердил:
Паразитный контур.
Удаление возможно.
Риск скачка сигнала — высокий.
— А если не удалять?
Сброс вещательного узла неизбежен.
— Тогда удаляем.
— Стой, — сказала Анна. — Если дёрнешь резко, он кинет башню в аварийную изоляцию. Мы потеряем эфир.
— А если мягко?
— Тогда мне нужна минута и тишина.
За дверью снова бахнуло.
На этот раз что-то тяжелее кулака.
Борисыч крикнул:
— Тишины не будет!
— Тогда делаем быстро! — отрезала она.
Я посмотрел на неё.
— Что надо?
— Дай мне верхний мост. Себе бери нижнюю жилу. На счёт три тянем вместе. Не раньше. Если сорвём несинхронно, всё ляжет.
— Понял.
Романов, стоя у стены с кровью на лице, вдруг спокойно сказал:
— У вас не выйдет.
Я даже не обернулся.
— Очень вовремя.
— Вы всё ещё считаете, что ломаете меня. А ломаете предохранители города.
— Заткнись, — сказала Вера от двери и выстрелила через щель по первому, кто пытался пролезть. Там заорали и откатились назад.
Гера уже таскал к двери тяжеленный металлический шкаф.
— Помоги, — сказал он Борисычу.
— Я тебе не грузчик.
— А кто? Поэт?
— Пошёл ты.
Но шкаф они вдвоём всё-таки впихнули под ручку и угол стены. Дверь теперь открывалась только в теории.
Анна быстро глянула на меня.
— Готов?
— Да.
— На три. Раз. Два. Три.
Мы дёрнули.
В первый момент ничего не произошло.
Потом контур взвыл.
Не башня. У меня в голове. Как будто кто-то разом выдрал десяток проводов и пустил ток по голому нерву.
Я зашипел, Анна тоже скривилась, но не отпустила. Молодец.
Закладка мигнула.
Треснула.
Потом пошла белым дымом.
Голос внутри сказал:
Паразитный контур удалён.
Ручной режим восстановлен.
Вещательный узел доступен.
— Есть! — выдохнул я.
— Не радуйся раньше времени, — сказала Анна. — Теперь его ещё надо удержать.
Романов выпрямился у стены и вытер кровь с губы большим пальцем. Ни истерики. Ни паники. Только злость стала виднее.
— Ладно, — сказал он. — Значит, по-плохому.
Он резко ударил ладонью по аварийной панели у стены.
В башне мгновенно вырубился основной свет.
Комната ушла в красные аварийные полосы. Сирена не завыла — и это было хуже. Просто везде загорелся сухой красный свет, как в морге.
Голос внутри мгновенно выдал:
Локальная изоляция этажа.
Связной мост к крыше открыт.
Ключевой оператор пытается уйти на верхний эфирный узел.
— Он уходит! — крикнул я.
Романов уже рванул к внутренней двери за студией, о которой мы даже не подумали. Хорошо спрятанная была. На его вкус.
— Стоять! — заорал Борисыч.
Романов даже не обернулся.
Я сорвался за ним.
Внутренняя дверь вела на узкий связной мостик между студией и верхним эфирным узлом. Ниже — пустота шахты. Сбоку — стекло. Вверху красные аварийные полосы. Бежать по такому — одно удовольствие, если ты самоубийца.
Романов двигался surprisingly быстро для своего возраста. Я догонял, но не так быстро, как хотелось бы.
— Артём! — крикнула Анна из студии. — Пять минут эфира! Не больше! Или ты его берёшь сейчас, или мы бьём без него!
Вот. Правильно.
И тут пришлось выбирать.
Или догоняю Романова лично.
Или разворачиваюсь к эфиру и бью по его лжи уже сейчас.
Голос внутри вмешался:
Приоритет задачи: эфир.
Физический захват оператора вторичен.
— Ненавижу, когда ты права, — прошипел я.
Романов почти дошёл до верхней двери. Ещё два шага — и он скроется дальше по башне, а может, и вообще уйдёт на крышу под охрану.
Он обернулся на бегу и крикнул мне:
— Вот видишь? Даже сейчас ты не можешь выбрать между красивой местью и полезным ударом!
Я остановился.
Это далось тяжело.
Очень.
Но остановился.
И посмотрел ему в глаза.
— Ошибаешься.
Потом развернулся и пошёл обратно в студию.
Пусть бежит.
Пока.
Сегодня у меня был более важный рот, который надо было выбить.
Когда я влетел в студию, Анна уже сидела за пультом. Лена вышла на связь по внутреннему каналу и орала из распределителя, что если мы сейчас спалим ей линейку, она лично нас потом воскресит и убьёт ещё раз. Вера и Борисыч держали дверь. Гера, весь красный от аварийного света, стоял у микрофона и зачем-то поправлял его, как будто собирался вести передачу сам.
— О, — сказал он. — А я уже думал начать без тебя.
— Уйди оттуда.
— А что? У меня голос приятный.
— Гера.
— Ладно, ладно.
Анна подняла на меня глаза.
— Решил правильно?
— Да.
— Тогда быстро. У нас реально немного времени.
Она сдвинула мне наушник, хлопнула по кнопке прямого включения и сказала:
