Пауза после этого заявления длилась долго.
— Куда? — спросил Фрост.
— Можно найти место. В Подмосковье полно городков и сёл. Квартира, какой-нибудь торговый центр. Да хоть просто частный дом. Обустроиться, как раньше, только без Иванова над головой. Нас четверо. У нас четыре разных класса. Это приличный набор.
— Ты кой чего забыл, — сказал Гэндальф.
— И что же?
— Снаружи мутанты. И не какие-то дворняги. Там, — лёгкий кивок куда-то в сторону, — был Левиафан сорокового уровня, Пожиратель сорок второго. Если мы уйдём без прикрытия, без ресурсов фракции, наши шансы выжить…
— Да всё понятно с рисками! — отрезал Максим. — Я не идиот. Есть риск умереть снаружи, а есть риск умереть здесь, если Алексей с его командой не сумеют завалить очередное чудище. Но здесь хуже. Мы же в рабов превращаемся! Он выдаивает нас, как коров!
— Красиво сказал, — заметил Сталкер.
— Я серьёзно!
— Да понимаю я, что серьёзно, — Сталкер помолчал. — Слушай, я не в восторге от этого маны-налога. И от грабежа. Мой лут для меня, а не для остальных. Так что у меня вопрос практического свойства: когда уходим?
Максим явно не ожидал этого вопроса. По крайней мере, не ожидал, что всё получится так быстро и легко. Потому замешкался с ответом.
— Скоро, — сказал он. — Сейчас Алексей занят своими роботами. Он постоянно в мастерской торчит. У него там, наверное, целый завод в подвале. Нам нужно просто выскользнуть ночью так, чтоб камеры не заметили.
— Слепых зон нет, — ответил Сталкер. — Придётся немного прижать этого старика на КПП.
Снова молчание. Сокол почувствовал, как холод начинает пробираться по позвоночнику. Старика? Деда Василия? Единственного, кто с ним обошёлся по-человечески, когда все отвернулись?
— Я не хочу умирать, — вдруг произнёс Гэндальф. — Мне двадцать три года. Я до этого всего продавал барахло в одном магазине электроники и учился на сисадмина. Я не солдат. Не хочу ни воевать, ни умирать. Иванов говорит, что если мы не подготовимся, нас всех убьют. А вы говорите уходить. Я не знаю, кому верить.
— Верь себе, — сказал Максим. — Ты же видишь, что здесь за нами следят.
— Это не значит, что ему нельзя верить. Может, он просто осторожный. И он нас кормит, охраняет. У него медики. Вот что мы будем делать, если кого-то ранят? Лекарей среди нас нет. Мы вот сейчас свалим, а нас первая же тварь десятого уровня сожрёт. Я просто хочу убедиться, что ты это взвесил.
— Взвесил, — процедил Максим. — Я жить хочу как человек, а не как аккумулятор.
На этот раз стало настолько тихо, что Сокол расслышал, как за складом пищат дерущиеся куролиски. Услышал звонкий возглас Олеси: «Тиран, оставь Зира в покое! Надо дружить!»
— Хорошо, — сказал Гэндальф наконец. — Я с тобой. Но смотри, если мы уходим, то уходим нормально. С запасами. Медикаменты, кристаллы, еда. И не в никуда, нужна точка назначения. Хоть какая-то.
— Я слышал про группу Севера, — сказал Максим. — Ну, этот, Хмурый оттуда был. Там люди обустроились в Опалихе. Самостоятельно, без диктаторов.
Фрост чихнул. Потом тихо сказал:
— Если мы уйдём, нас могут поймать. С дронами.
— Не поймают, если машину возьмём.
Фрост потёр руки, дыхнул на них. Его дыхание оказалось холодным, хотя он сам этого не ожидал. Нервы сказались, на перчатках остался иней.
— Так когда? — уточнил он.
— Завтра ночью, — ответил Максим. — А до тех пор проработаем план. Гэндальф, ты сисадмин. Можешь устроить сбой в его сети? Хотя бы на пару минут?
— Она работает на магии! Мне что? Проклятиями швыряться?
— А это идея! — подхватил Фрост.
Сокол остался сидеть за поддонами ещё три минуты после того, как шаги четвёрки затихли. Слушал. Для верности. Двор снова опустел. Только поднявшийся ветер гонял листья с одного конца в другой. Куролиски продолжали познавать мир и обильно размечать его помётом.
Штрафник неторопливо выпрямился. Ошейник слегка натирал. Коснулся его пальцами, нащупал гладкий полимер, тёплый от тела.
«Завтра ночью».
Маг ветра, маг льда, заклинатель, собиратель. Не самый слабый набор для маленькой группы. Но и не самый сильный. Средний. Четыре парня, которые насмотрелись на порядки Иванова и решили, что им это не надо.
Сокол знал, что с ними произойдёт. Не потому, что он пессимист по жизни. Просто вчетвером, без прикрытия серьёзных бойцов, без лекаря, без нормального оружия первые двое суток они, может, протянут. Потом изменившийся мир сожрёт их. Если же отправятся к Северу… хрен знает, что их там ждёт. Никакого ответа после ухода Хмурого так и не последовало.
Сказать кому-то? Ершову, который и так к нему относится как к дерьму? Варягину, который смотрит сквозь него с мрачным равнодушием? Самому Иванову?
Представил себе этот разговор.
«Алексей, я тут подслушал кое-что».
«Правда? Что же?».
«Четверо твоих людей хотят сбежать».
«Серьёзно, и кто эти дебилы?».
«Да вот эти… Я подумал, тебе стоит знать».
«Очень интересно, Сокол. Почему ты мне это говоришь? Потому что так правильно? Потому что стал вдруг честным человеком? Или потому что хочешь скостить себе срок?»
Любой ответ звучит одинаково паршиво. А ещё эти парни, если узнаю, кто их сдал, сломают ему пару рёбер и выбьют зубы. Причём на этот раз за дело.
Но они собираются тронуть старика Василия, а это меняет дело…
Блин, что ж делать-то?
Глава 20
Мастерская
Слева, с тихим, утробным гулом работала «Камера магического облучения МО-1». Снаружи вполне обычная микроволновка, разве что без ярких наклеек. Но внутри, за толстым стеклом, вместо простого магнетрона работал сложнейший излучатель, запитанный от кристалла и проецирующий магическую схему с Энергетической Матрицы, которую я снял с патронов «Приговор». В камере, медленно вращаясь на стеклянном поддоне, стояла картонная коробка.
Справа ревел «Тигель Инженера». Передо мной висела его голографическая модель, пылающая изнутри приглушённым оранжевым светом. Я выставил режим, не позволяющий жару вырываться наружу. Расточительно, конечно, нужно придумать способ отводить избыток тепла от модуля на бытовые нужды.
Температура: 1720 °C
Состав сплава: Титан (ВТ1−0) — 99,8 %, примеси — 0,2 %
Масса: 40 кг.
Форма для литья: Нагрудник (1 шт.), Наспинник (1 шт.), Наплечник (2 шт).
Микроволновка издала жизнерадостный, совершенно неуместный в этой обстановке звук: «Дзынь!».
— Завершено, — констатировал Прометей, стоящий рядом. Его корпус отражал свет «Тигля», а сенсоры смотрели на «МО-1».
Я открыл дверцу. Никакого запаха жареной курицы. Только лёгкий, едва уловимый аромат магии — острая, щекочущая ноздри нотка, похожая на грозу в сосновом бору. Я достал коробку. Обычная пачка патронов калибра 5,45×39 мм, тридцать штук. Армейский стандарт, со стальным сердечником.
Материализовав монокуляр «Всевидящее Око», я надел его на голову.
Мир изменился. В груди Прометея вспыхнул сгусток голубого света, в котором читались контуры идеального кристалла. «МО-1» источала беловатую ауру со сложной системой силовых линий, вложенная Матрица полыхала красным и «частицы» этой красноты плыли в воздухе внутри камеры, будто пылинки.
А патроны в коробке… они тоже сияли. Каждый патрон, каждая пуля внутри гильзы испускала тончайшие, едва видимые нити багрового света. Они сплетались в сложнейший узор, в трёхмерную руну, которую я скопировал с «Приговора». Матрица самонаведения. Я взял одну штуку в пальцы и повертел.
Предмет: Патрон 5,45×39 мм (магически усиленный)
Тип: Боеприпас
Качество: Техномагическое
Модификаторы: +10 % к пробитию брони.
Особое свойство: «Неотвратимость». При выстреле пуля самостоятельно корректирует траекторию, стремясь поразить цель, на которой сфокусирован стрелок. Вероятность промаха снижена на 95 %.
Описание: Стандартный патрон, подвергнутый облучению в «Камере МО-1».
