Инженер. Система против монстров 7 (СИ) - Гремлинов Гриша

— Да я почём знаю⁈ — рявкнул Сокол. — Может, рожей не вышел! Или Бесформенному не понравилось, что он слишком умный! Факт в том, что рядом с ним безопасно не будет никогда! Мы все сдохнем из-за его «Метки»!

Ершов молчал. Он смотрел на Сокола долгим, немигающим взглядом. Потом кивнул, словно приняв какое-то решение. И вдруг его рука метнулась вперёд.

Он схватил Сокола за ворот драной куртки и рывком притянул к себе. Лицо опера оказалось в сантиметрах от лица штрафника. Никакой иронии, никакого спокойствия. Только ледяная, концентрированная угроза.

— А теперь слушай сюда, щенок, — прошипел Ершов. — Внимательно слушай. Если эта информация выйдет за пределы нашего круга… Если хоть один гражданский, хоть один рабочий узнает про «Цель Альфа» и начнёт паниковать… Я буду знать, кто источник.

— И что? — Сокол попытался хорохориться, хотя колени у него подогнулись. — Что ты мне сделаешь? Я и так бесправный раб с бомбой на шее! Язык мне отрежешь? Рот зашьёшь?

Ершов сузил глаза. В них полыхнуло что-то тёмное, страшное. Не полицейское, а системное. Магическое.

— Хуже, — тихо сказал он. — Не думаешь же ты, что «Глас Истины» — мой единственный навык? Или что он работает только так, как я показал на тебе?

Он чуть усилил хватку, и Сокол почувствовал, как воротник врезается в горло, подпирая ошейник.

— Я могу залезть тебе в голову, Дима. И заставить тебя говорить правду самому себе. Всю правду. Постоянно. О том, какое ты ничтожество. О каждом выстреле в женщину. О каждом моменте трусости. Я замкну твой разум в цикл самобичевания. Ты будешь проживать свои преступления вечно, секунда за секундой, без перерыва на сон и еду. Ты будешь умолять о смерти, но я не дам тебе сдохнуть. Ты даже с ума сойти не сможешь, потому что я буду держать твой рассудок ясным, чтобы ты ощущал каждую грань своей боли.

Голос Ершова был тихим, монотонным, но от него веяло таким могильным холодом, что Сокол забыл, как дышать.

— Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать, — закончил опер.

Сокол судорожно сглотнул. Кадык дёрнулся. Он поверил. Потому что Ершов не врал. Опер, всю жизнь ловивший ублюдков, в новом мире получил инструменты, куда страшнее дубинки и наручников.

— Я… я понял, — прошептал Сокол. — Я буду молчать.

Ершов продолжал сверлить его взглядом ещё несколько бесконечно долгих секунд. Потом кивнул и резко отпустил ворот. Разгладил складки на куртке Сокола, словно заботливый старший брат.

— Вот и умница, — его голос снова стал обыденным, спокойным. — Договорились.

Он огляделся по сторонам, проверил, не прилетели ли ещё мухи, и махнул рукой в сторону служебного входа.

— А теперь пошли в тепло. Хватит морозить сопли.

— Куда? — не понял Сокол.

— В отель, дубина, — хмыкнул Ершов. — Ты расскажешь мне всё, что знаешь. Про Лёшу, про Метку, про ваши приключения. Всё, что слышал, всё, что видел. По порядку, с деталями и без утайки. Мы с тобой сядем, я налью чаю…

Он подмигнул ошарашенному штрафнику.

— И если твой рассказ будет достаточно полным и правдивым, то, возможно, вместо наряда на чистку туалетов ты получишь тарелку макарон с тушёнкой. Как тебе сделка?

Желудок Сокола предательски заурчал, отвечая за хозяина. Горячая еда. Тепло.

— Идём, — буркнул он, пряча глаза.

— Ну, вот и чудно, — Ершов хлопнул его по плечу, подталкивая к двери. — Санитар из тебя так себе, а вот информатор, глядишь, и получится толковый.

Глава 20

Воссоединение семьи

Село у реки встретило их тишиной, которая бывает только в местах, где жизнь замерла… или прекратилась, как в данном случае. Покосившиеся заборы, пустые глазницы окон, заброшенные огороды. И среди этого уныния стоял дом Василия. Крепкий, относительно ухоженный, с деревянным крыльцом. Ставни закрыты, дым из трубы не идёт, но чувствовалось, что хозяин где-то рядом.

Тень остановил машину у самой калитки, заглушил мотор.

— Приехали. Выгружаемся. Помним, что Василий нервный, и не провоцируем, — напомнил он.

Первым из машины выбрался Женя. Он сразу занял позицию у капота, контролируя улицу. Следом вывалились Борис и Медведь, потягиваясь и хрустя суставами так, что казалось, ломаются сухие ветки.

— Воздух-то какой! — вдохнул полной грудью Борис. — Красота!

Дверь дома со скрипом отворилась. На крыльцо вышел Василий. В старом ватнике, с неизменной двустволкой в руках и взглядом, которым можно замораживать воду в лужах. Он не целился, но стволы смотрели в их сторону весьма недвусмысленно.

— Явились, не запылились, — проворчал старик вместо приветствия. — Договаривались на семь утра. Сейчас сколько? Десятый час! У москвичей пробки, что ли, опять? Или мутанты дорогу перекопали?

Борис тут же расплылся в широченной улыбке, разводя ручищи в стороны, словно хотел обнять весь двор вместе с Василием и его забором.

— Здравия желаем! Не серчай, батя! — громыхнул он так, что с ближайшей яблони упало последнее гнилое яблоко. — Форс-мажор у нас! Переезд, понимаешь! Внезапный! Ночью!

— Какой ещё переезд? — нахмурился дед, опуская ружьё, но не убирая палец со скобы. — Вы ж вроде в коттедже окопались. Неужто выгнал кто? Или клопы заели?

— Обижаешь! — хохотнул Медведь. — Мы теперь, считай, феодалы. Замок захватили. Ну, отель тот, что на Изумрудных Холмах. Гладиаторов выбили, теперь там порядок наводим. Всю ночь воевали, ремонтировались, завалы разгребали, потом вещи паковали. Еле успели к тебе.

— Гладиаторов выбили? А что за Гладиаторы-то? — Василий недоверчиво прищурился.

— Банда одна, большая, — ответил Борис. — Из тех, кто решил, что теперь всё можно. Людей в подвалах держали, зверюшек мучили. Неприятные личности. Ну да ничего! Нет больше Гладиаторов. Одни воспоминания да трофеи. А мы теперь расширяемся. Кадры собираем. Вот, за тобой приехали.

Василий хмыкнул, переваривая информацию. Видно было, что новость его впечатлила, хоть он и старался не подавать виду.

— Ишь ты… — протянул он, почесав бороду. — Ну, коли так… Только я, вообще-то, уже уходить собрался. Обход у меня. Метки обновить надо, которые я по округе расставил. А тут вы свалились…

Договорить он не успел. Боковая дверь «Ленд Крузера» распахнулась, и на землю спрыгнула Олеся. В яркой курточке, с заплетённой косичкой. На этом сером пейзаже она казалась пришельцем из другой вселенной. Из той, где ещё существовали школы, мультики и мороженое. Василий слегка опешил.

— Это ещё кто? — буркнул он, подозрительно косясь на ребёнка. — В детсад я воспитателем не нанимался!

Олеся, проигнорировав ворчание, подбежала к калитке, уцепилась руками за штакетины и, сияя глазами, выпалила:

— Здравствуйте, дедушка Василий! Я Олеся! А где щенки? Лёша сказал, у вас щенки есть! Маленькие! Пять штук!

Напор был такой силы, что старик даже отступил на шаг.

— Ну… — растерянно пробормотал он. — Есть. В доме. В корзинке. А тебе-то что за дело?

— Я приручитель! — гордо заявила девочка. — Мне надо их увидеть! Срочно!

Не дожидаясь приглашения, она толкнула калитку, взбежала на крыльцо, пронеслась мимо ошеломлённого хозяина и рванула деревянную дверь дома.

— Эй! Погоди! Куда⁈ В обуви-то! — спохватился Василий, совершенно забыв про свой грозный вид. — Там же чисто! Тьфу ты, холера мелкая!

Он махнул рукой, вскинул ружьё на плечо и поспешил за непрошеной гостьей, бормоча под нос недобрые слова насчёт воспитания современной молодёжи. Остальные остались стоять у машины. Тень проводил взглядом исчезнувшего в дверях Василия и повернулся к стрелку.

— Женя, ты на охране. Смотри в оба. Если что-то движется и это не мы, стреляй.

— Принято, — кивнул стрелок.

— А я прогуляюсь, — сказал Тень. — Посмотрю, как тут соседи жили. Может, в погребах и гаражах что интересное осталось. Соленья, варенья, инструменты. Негоже добру пропадать.

Он скользнул в сторону соседнего двора. Вера, нервно оглядываясь, подошла к Борису.