Инженер. Система против монстров 7 (СИ) - Гремлинов Гриша

— Пойдёмте внутрь, — попросила она. — Холодно тут. И… жутковато.

— Не дрейфь, Верка! С нами не пропадёшь! — подбодрил её Борис, на что Медведь одобрительно кивнул.

Они втроём поднялись на крыльцо. В сенях пахло сушёными травами, пылью и старым деревом. Из горницы доносился звонкий голос Олеси и ворчание Василия.

Внутри с их прошлого визита ничего не изменилось. Русская печь занимала полкомнаты, на стенах висели пучки трав, старые фотографии в рамках и оленьи рога вместо вешалки. На полу лежали домотканые половики.

Олеся уже сидела на одном из таких половиков, прямо посередине комнаты. Перед ней стояла большая плетёная корзина, выстланная старыми тряпками. Внутри копошились пять щенков. Смешные, толстолапые, с уже зрячими красными глазками, они пищали и тыкались носами в руки девочки.

— Ой, какие хорошенькие! — ворковала Олеся, беря одного на руки и прижимая к себе. — Ты мой маленький! Ты мой сладкий!

Василий стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на это безобразие с выражением лица человека, у которого только что украли кошелёк.

— Осторожнее тискай, — буркнул он. — Они ещё слабые.

Борис и Медведь, пригибая головы, чтобы не снести притолоку, вошли в комнату.

— Мир вашему дому! — провозгласил Борис.

— Садитесь, раз пришли, — махнул рукой Василий на грубый деревянный стол с клеёнкой и лавки. — В ногах правды нет.

Сам он присел на табурет, аккуратно прислонив двустволку к стене, чтобы была под рукой. Вера робко присела на край железной кровати, заправленной лоскутным одеялом. Берсерки оккупировали лавку, которая жалобно скрипнула под их весом.

Дед Василий перевёл взгляд на воркующую с щенками Олесю, потом на Бориса.

— Так чего, говорите, Лёша ваш удумал? Всех в отель сгонять? — спросил он, доставая кисет с табаком.

— Не сгонять, а объединять, — поправил Борис. — Сила в единстве, дядь Вась. Поодиночке нас перещёлкают, как семечки. А там стены, там охрана. Лёха там такие штуки замутит, закачаешься! Тебе, как магу, интересно будет.

Василий хмыкнул, набивая трубку. Чиркнул спичкой, раскурил. Клубы ароматного дыма поплыли к потолку.

— А что с Найдой-то? — вдруг спросил он, глядя сквозь дым на Олесю. — И с тем щенком, шестым? Живы хоть? Или сгинули в ваших войнушках?

Олеся тут же подняла голову, оторвавшись от щенков. Её лицо сияло такой гордостью, что можно было освещать комнату без электричества.

— Живы! Конечно, живы! Я их приручила! Оба теперь мои питомцы! Найда такая умная, всё понимает! И щенок с ней! А ещё я паука приручила! — выпалила она. — Огромного! Черничкой зовут! Хотите покажу? Она тут, в Питомнике, со мной!

Вера, услышав про паука, побелела и выпрямила спину, как ужаленная.

— Олеся, не надо паука! — запротестовала она. — Пожалуйста! Только не это!

Василий поперхнулся дымом и закашлялся.

— Кха-кха! Какого ещё паука⁈ — выпучил он глаза. — В дом⁈ Никаких пауков! Мне тут паутины по углам и так хватает!

Борис поспешно замахал руками:

— Не-не, мелкая, отставить членистоногих! Дед Василий не оценит. Давай без экстрима.

Олеся слегка расстроилась, но тут же переключилась:

— Ну ладно, без Чернички. Но Найду-то вы видеть хотите, да? Вызвать её?

Василий нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице. Он отложил трубку.

— Погодь, погодь, стрекоза. Ты сказала… и щенка приручила? Того, маленького?

— Ага! — кивнула Олеся. — Он такой милый!

Лицо старика потемнело.

— Я ж просил Алексея… — голос его стал жёстким, как наждачная бумага. — Я ж русским языком говорил: Найду забирайте, ей мутация мозги плавит, её спасать надо. А щенка не трогать! Он же мелкий! Он же чистый мог вырасти! Я сам хотел! По-человечески воспитать, без этой вашей… системной магии! Чтобы собака была, а не монстр карманный!

Старик сжал кулак, ударил им по столу и повысил голос:

— Испортили зверя! Душу ему, поди, выжгли своим «приручением»! Тьфу!

В комнате повисла напряжённая тишина. Медведь покосился на Василия, готовый в случае чего перехватить деда, если тот потянется к ружью.

Вера, преодолевая страх, подала голос:

— Дедушка Василий, не сердитесь. Так получилось… Это была необходимость. Щенок… Там неразбериха была ночью. Мы боялись, что он не перенесёт дорогу и стресс. Олесе пришлось. Нужно было поместить щенка в стазис Питомника, чтобы он не пострадал, понимаете?

— Так уж вышло, батя, — поддержал Борис, разводя руками. — Не со зла. Лёха сам не хотел, но ситуация припёрла.

Василий тяжело вздохнул и сгорбился. Гнев ушёл, осталась только горькая обида одинокого человека, у которого забрали кусочек надежды на что-то простое и понятное.

— Эх… — махнул он рукой. — Ладно. Чего уж теперь. Живой и то хлеб. Но всё одно… жалко.

Олеся, которая до этого внимательно слушала разговор, вдруг серьёзно посмотрела на старика. Она аккуратно положила щенка, которого держала, обратно в корзину, встала и подошла к Василию.

— Дедушка Василий, — сказала она взрослым, рассудительным тоном, который так странно звучал из уст ребёнка. — Вы не правы. Ничего мы не испортили. И душу не выжгли. Мы просто семью соединили. Разлучать маму с детьми — это очень плохо. Я знаю, — её голос дрогнул на последней фразе, но она тут же собралась. — Смотрите!

Олеся отошла на шаг назад, в центр комнаты, где было побольше места. Вызвала интерфейс, открыла вкладку Питомника и выбрала нужный слот. Воздух перед ней подёрнулся рябью, засветился мягким голубоватым светом.

Мутировавший Пёс — Уровень 1 (Условно)

В руках девочки соткался маленький, лысый комочек. Щенок забавно чихнул, мотнул головой и тут же, учуяв родной запах братьев и сестёр, неуклюже попытался вынырнуть из объятий. Олеся опустила его к остальным. Писк, возня, и вот он уже зарылся в кучу-малу, работая лапками и хвостиком.

— Вот, — сказала Олеся. — Он дома. Я пока не стала давать ему имя, он ведь не совсем мой.

А потом воздух сгустился во второй раз. Теперь уже масштабнее. На дощатом полу материализовалась огромная, пугающая туша.

Найда — Уровень 4

В тесной комнате она казалась просто гигантской. Облезлая шкура, язвы, мощные когти, тут же заскрёбшие по половицам. Медведь и Борис инстинктивно подобрались, Вера вжала голову в плечи. Слишком уж жутко выглядела эта тварь вблизи.

Но поведение зверя было совсем не монструозным. Найда, едва появившись, замерла. Её ноздри расширились, втягивая воздух. Запах дома. Запах хозяина. И, самое главное, запах щенков.

Она тихо заскулила и опустила огромную, страшную морду в корзину. Осторожно, едва касаясь носом, начала обнюхивать копошащихся щенков. Её длинный язык, похожий на розовую ленту, нежно лизнул одного, другого. Голый хвост начал робко, а потом всё увереннее вилять. Забыв про людей, она стала просто матерью, которая вернулась к детям.

Василий смотрел на это, не мигая. Его трубка давно погасла, губы старика дрожали.

Найда подняла голову. Её глаза встретились с глазами старика. Секунду она смотрела на него, склонив голову набок. Узнает? Не узнает? Системная прошивка или память сердца?

Она сделала шаг к нему. Ещё один. Подошла вплотную, возвышаясь над сидящим человеком, как гора. И ткнулась мокрым, холодным носом ему в щеку. Втянула запах табака и старости. А потом лизнула его в ухо, как делала тысячу раз в прошлой жизни.

— Найда… — прошептал Василий. Голос сорвался. Скупая слеза прочертила дорожку по морщинистой щеке и затерялась в бороде. — Найдёна… Девочка моя…

Он поднял дрожащую руку и положил её на кошмарную голову чудовища. Пальцы зарылись в остатки жёсткой шерсти за ушами.

— Узнала…

Собака положила тяжёлую голову ему на колени и блаженно прикрыла глаза, позволяя чесать себя. И в этот момент в комнате не было ни мутантов, ни магов, ни Системы. Был только старик и его собака. Стало слышно, как тикают ходики на стене.

Даже берсерки расчувствовались. У Медведя подозрительно заблестели глаза, и он сделал вид, что ему срочно нужно поправить что-то на куртке. Вера открыто вытирала слёзы рукавом. Олеся сияла, как новогодняя ёлка, довольная своей работой.