Пробуждение (СИ) - Аянский Егор

— Как вы сказали⁈ — я резко выпрямился и чуть не пробил головой потолок. — Ай!

— Призрак, — повторил ученый. — Так князь Щербаков называл твоего потенциального отца.

У меня мир внутри перевернулся… От захлестнувшей душу ярости захотелось пнуть по каменной стене. Ну или физиономии Кудрявцева, благо она находилась прямо возле моей ноги.

— И какого хрена вы все это время молчали⁈ — прорычал я.

— Чего? — испуганно залепетал он. — Это разве было важно?

— Еще как! За прошедшие три дня я встретился сразу с двумя людьми, которые меня спутали с неким Призраком И с одним из них вы должны быть знакомы!

— С кем⁈

— С кем, с кем… Дядей Пашей с Ольхона. Вот с кем!

— А-а-а, этот проходимец, — в голосе ученого послышалось разочарование. — Я бы ему не особенно доверял. Очень загадочная личность с темным прошлым.

— То есть он совершенно случайно назвал меня Призраком и попал в точку? Вы сейчас прикалываетесь, да?

На это начальнику лаборатории ответить было нечего. Впрочем и без слов становилось понятно, что он озадачен не меньше меня.

Тишина длилась минуты две.

— В общем так, Николай Евгеньевич. Мне срочно нужно попасть на остров. Думаю этот человек сможет ответить на многие вопросы. Вы мне поможете?

— Это будет очень непросто, — вздохнул Кудрявцев. — Даже если мы отсюда каким-то чудом выберемся — не факт, что нам удастся добраться хотя бы до Приморского хребта.

— Что еще за хребет?

— Горная цепь отделяющая нас от Байкала. Самый короткий путь на Ольхон лежит через нее. Он же, по сути, и самый безопасный.

— Значит мы обязательно попробуем до туда добраться. Вы отдохнули?

— Более или менее.

— Поползли.

Спустя примерно пять минут ноздрей достиг легкий запах свежести, какая обычно стоит после сильного дождя.

— Держитесь, Николай Евгеньевич! Мы уже близко к поверхности.

— С чего ты так решил?

— Грозой запахло.

— Грозой? — в голосе ученого послышалось удивление. — Странно. Я ожидал дождь только ночью.

— Не знаю, как там ваши прогнозы, но обоняние меня точно не обманывает. Я четко ощущаю запах озона и…

Закончить фразу не вышло. Моя рука угодила во что-то вязкое.

— Твою мать! Не мог ты раньше обосраться!

— Что случилось? — взволнованно произнес Кудрявцев.

— Здесь огромная куча дерьма вашего крота-переростка!

— Исключено. Ты помнишь, как дурно пахло в его клетке? Я ничего похожего не ощущаю.

— И правда. Ну значит это грязь набежала с поверхности. Дождь ведь идет.

— И снова сомнительно, — в голосе ученого послышалось нарастающее напряжение. — Вода течет быстрее грязи, так что мы бы уже давно почувствовали первые ручейки. Ну-ка, возьми.

Я почувствовал, как мне в бедро уперся твердый предмет, а затем в пещере появились отблески белого света.

— У вас все это время был с собой смартфон⁈ — воскликнул я. — Чего же вы молчали?

— В нем слишком мало заряда — решил оставить на крайний случай. Посвети и опиши, что видишь.

— Секунду…

Я взял в руки мобильник, направил луч вперед и рассмотрел лужу медленно ползущего вниз вещества. На обычную грязь оно не было похоже.

— Значит так, — начал я описывать увиденное. — Эта фигня имеет серый цвет с небольшим оттенком синевы. Смахивает на какую-то смолу, только жидкую… Стоп! Здесь вокруг странные стены. Это… Да это самый настоящий бетон! Мы в каком-то секретном бункере?

— Господи, нет… Невозможно! — прошептал Кудрявцев.

— Что? — мне стало нехорошо из-за его угнетающего тона. — Что вы имеете ввиду? Говорите!

— На улице нет дождя…

— Тогда откуда запах озона? Скажите уже!

— Его создает эта, как ты выразился, «жижа». Чувствуешь металлический привкус во рту?

— Да. И что это значит?

— Это значит, что гильнорн проложил путь прямо сквозь хранилище отработанного ядерного топлива, о чем нам косвенно говорят толстые бетонные стены и высокая ионизация воздуха. Бочки давно сгнили и теперь их содержимое свободно течет вниз. А мы с тобой в эти секунды получаем совершенно неадекватную дозу нейтронного и гамма-излучений. Такие захоронения располагаются на глубине в пару сотен метров, а значит до поверхности нам еще очень, и очень далеко…

После его короткой, но пробирающей до мурашек речи мне стало не по себе. Одно дело когда ты читаешь о радиации в учебнике, зная, что она где-то далеко.

И совсем другое, когда ты стоишь на коленках в луже активно распадающихся изотопов…

Верить в такое абсолютно не хотелось.

— Но погодите же! Нам в школе рассказывали, что отходы перерабатываются несколько раз, пока не станут почти безвредными.

— Это бывший завод по их обогащению! Здесь могло находится топливо любой стадии, — отчаянно воскликнул Кудрявцев. — Послушай, Константин. Сейчас не лучшее время для поиска причин. Нам немедленно нужно решить, что делать дальше. Развернуться и сдаться Демидову, либо ползти вперед, надеясь, что мы умрем не слишком быстро.

— Мне точно нельзя возвращаться, Николай Евгеньевич, — твердо произнес я. — Иначе меня ждет казнь.

— Меня тоже, — вздохнул он. — Значит вперед.

Чем дальше мы продвигались, тем больше становилось вокруг радиоактивной грязи. Ее вялотекущий поток заметно вырос и кое-где она сочилась прямо с потолка. Буквально через несколько десятков метров эта гадость была уже везде: за шиворотом, в волосах, на спине. Места соприкосновения кожи с ней жутко чесались, но по совету ученого я старался их не трогать.

Смертельно опасная прогулка длилась примерно четыре минуты, после чего стены тоннеля вновь стали сухими. А еще спустя четверть часа каменистые слои начали перемежаться с плотной глиной, и мы увидели свет…

— Ур-р-а-а!!

И хотя мы прекрасно понимали, что все только начинается; что нас может впереди ожидать затаившийся монстр или полицейская засада — сдерживать нахлынувшие эмоции было попросту невозможно.

Приблизившись к выходу, Кудрявцев произвел тщательную разведку и уже через несколько секунд озвучил результаты:

— Значит так. Есть две хорошие новости и одна плохая.

— Не томите, — отозвался я. — Нам бы это радиационное дерьмо с себя побыстрее стояхнуть! А лучше — смыть.

— Из хороших: гильнорна и людей Императора в пределах двух-трех сотен метров я не обнаружил. Остальная лесная живность для нас не опасна.

— А из плохих?

— Твой трупоед поджидает нас на дереве неподалеку и кажется поедает какого-то грызуна.

— Это разве плохая! — улыбнулся я сквозь силу. — Сейчас набьет брюхо и забудет про ваши мозги.

— Не смешно…

— Да хватит вам уже переживать! Ну что мы, с одной птицей не справимся?

Я подобрался к самому краю ямы, уцепился за каменистые края и через секунду оказался на поверхности.

На первый взгляд все смотрелось неплохо. Мы очутились на залитом солнцем нагорье, почти лишенном растительности. Можно сказать нам даже повезло, поскольку окажись мы среди плодородной лесной почвы и выход из тоннеля мог бы осыпаться.

— Ну что там? — донесся нетерпеливый голос Кудрявцева.

— Да вроде бы безопас…

Не успел я закончить фразу, как над головой раздалось протяжное: «Кар-р-р», а через секунду передо мной шлепнулась окровавленная тушка какой-то белки.

— Погодите. Не вылазьте пока.

Задрал голову и обнаружил нарезающего круги ворона, посылающего четкий и понятный мыслеобраз. По его мнению мне следовало употребить в пищу этого грызуна, причем немедленно.

— Хм…

Забота о ближнем — это, конечно, приятно, но сейчас меня больше волновало другое. Нужно было как-то убедить трупоеда не нападать на ученого.

И это выглядело очень непростым квестом. Ну не могу же я нарисовать в голове лицо Кудрявцева, перечеркнутое наискосок красной чертой? Животное просто не поймет общепринятых людских обозначений.

В итоге не придумав ничего лучше, закрыл глаза и четко представил, будто непоседливый мутант снова садится на мое плечо.