2. Аура раздора (Активная)
— Радиус: 32 фута
— Длительность: 3 минуты
— Враги внутри радиуса начинают враждовать друг с другом
— Откат: 2 часа
3. Призыв: Тень Мордреда (Активная)
— Призывает дух Сэра Мордреда сражаться рядом
— Длительность: 3 минуты
— Характеристики Тени: уровень 8, все характеристики х2 от ваших
— Откат: 6 часов
ЦЕНА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ:
Чтобы использовать способности карты, вы должны ПРИНЯТЬ грех Мордреда. После использования вы переживете ключевые моменты его предательства. Ощутите его ярость, его ненависть, его вину. Длительность зависит от силы использованной способности.
Предательский удар: 5 минут воспоминаний
Аура раздора: 15 минут воспоминаний
Призыв Тени: 30 минут воспоминаний
СТАТУС: ПРОКЛЯТА
ПУТЬ ИСКУПЛЕНИЯ:
Карта может быть ИСКУПЛЕНА через акт противоположный греху. Для Мордреда — акт абсолютной верности. Защитите того, кто доверяет вам, ценой собственной жизни. Или совершите акт верности, который искупает предательство.
При искуплении карта трансформируется. Грех исчезнет. Цена использования уменьшится или пропадет.
Я смотрел на карту.
На лицо Мордреда. Красные глаза, полные ненависти.
Чувствовал холод, исходящий от карты. И что-то еще. Эмоцию. Но не мою.
Ярость. Боль. Жажду доказать.
И под всем этим вину. Огромную, сдавливающую вину.
Карта пульсировала в руке. Как живая.
— Что это? — голос сбоку.
Я обернулся. Райан стоял в пяти шагах от меня. Смотрел на карту. Лицо побледнело.
— Ничего, — я спрятал карту. Она исчезла, ушла в инвентарь.
— Это не выглядело как ничего, — он сделал шаг ближе. — Это… магия?
— Система, — сказал я. — Класс дал способность. Карты.
— Карты, — он повторил. — Как… Как в игре?
— Не знаю. Может быть.
— И что они делают?
Я посмотрел на него. Потом вокруг. Несколько человек смотрели в нашу сторону. Слушали.
— Дают силу, — сказал я коротко. — Но ничего бесплатного нет.
— Какую цену надо за это платить?
Я не ответил.
Райан смотрел еще секунду. Потом кивнул.
— Ладно. Твое дело. Но если эта сила поможет нам выжить, используй ее.
Он ушел.
Я остался.
Посмотрел на то место, где толком что висела карта. Теперь я чувствовал ее внутри. Ее холод. Ненависть. Вину.
«Мордред. Сын, который хотел доказать что достоин. Предал отца. Уничтожил все. И понял свою ошибку слишком поздно».
Вспомнил лицо Джей-Джея. Моего сослуживца, с которым мы побратались, спасшего мне жизнь и затем погибшего в Ираке от взрыва мины. Его странные последние слова: «Ты настоящий рыцарь». Что он имел ввиду?
«Я бросил его, моего названного брата. Спас других, но бросил брата. Мордред убил отца. Я бросил брата. В чем разница?»
Руки сжались в кулаки.
«Нет. Это не одно и то же. Я выбрал спасти людей. Мордред выбрал гордость. Разница есть».
Но холод в сердце не уходил. Как будто Мордред шептал:
«Мы одинаковые. Мы предатели. Просто оправдываем себя по-разному».
Я оттолкнул эти мысли.
Посмотрел на арену. Люди работали, убирали тела, помогали раненым, строили импровизированные баррикады.
Пять часов тридцать минут до следующей волны.
Нужно готовиться.
Но сначала нужно понять, использовать ли карту? Призвать Тень Мордреда? Получить его силу?
Цена — это потом прожить тридцать минут в его воспоминаниях. Тридцать минут его предательства, его вины.
«Смогу ли я это вынести?»
Не знаю.
Но я знал одно, если следующая волна будет сильнее, без дополнительной силы многие погибнут.
«Сколько жизней стоит моя психика?»
Вопрос без ответа.
Я огляделся, ища уединенное место. Если использовать карту, то лучше, чтобы меня видели.
Вон там край арены, за трибунами. Там стена и сплошная тень. И никого.
Я отправился туда.
Сел, прислонился к стене. Снял наплечники и наручи. Рука действительно ранена. Глубокий порез на предплечье. Кровь уже засохла. Болело, но терпимо.
Ладно, плевать.
Я вызвал карту. Она тут же материализовалась в руке.
Мордред смотрел на меня с изображения. Глаза покраснели еще больше.
— Ты дашь мне силу? — спросил я тихо. — Или сожрешь меня?
Карта не ответила. Но холод усилился.
Я смотрел на нее еще минуту.
Потом услышал шаги.
Глава 4. Семеро осужденных
Шаги приближались. Я не обернулся. Просто сжал карту Мордреда сильнее, чувствуя как холод от нее проникает даже сквозь стальную перчатку.
— Маркус.
Голос Райана. Актер-каскадер, получивший класс [Атака Труса]. Трус с лицензией на храбрость.
— Что? — я спрятал карту. Она исчезла в инвентаре, оставив только ощущение тяжести в груди.
— Тебе лучше посмотреть на это. Банкир собрал толпу. Говорит… странные вещи. — Райан помолчал. — Про тебя. Про всех нас. Про наши классы.
Я встал. Доспехи заскрипели. Все тело болело. Ушибы, порезы, старая травма колена напоминала о себе острой болью.
— Какие странные вещи?
— Что мы опасны. Что Система пометила нас как проклятых. — Райан оглянулся через плечо. — Я привел людей. Тех, кого это касается. Они хотели сначала поговорить с тобой.
Я вышел из-за трибун.
У края арены стояла небольшая группа. Пятеро человек. Я знал только троих, Сару, Дэнни и Томми. Остальные незнакомы.
Сара выглядела так же как и час назад, усталая, но собранная. Военная выправка не пропадает даже во время апокалипсиса. Руки все еще в крови, чужой и своей. Глаза холодные, мертвые. Я видел такой взгляд в зеркале после Ирака.
Томми стоял рядом, опираясь на молот. Лицо грубо перевязано, но кровотечение остановлено. Три глубоких пореза от когтей гоблина превратили его лицо в иллюстрацию боли. Он будет носить эти шрамы до конца жизни. Если доживет до конца.
Рядом с ними стояла молодая женщина, лет двадцать девять, в очках. Одежда аккуратная, волосы собраны в хвост. Выглядела так, будто сейчас должна читать лекцию в университете, а не стоять среди трупов.
Класс над ее головой: [Ученый-Плагиатор].
Она смотрела на меня холодным, оценивающим взглядом. Не как на человека. Как на объект исследования. Мне стало неприятно под этим взглядом.
Рядом с ней стоял пожилой мужчина в черной рубашке и белом воротничке священника. Шестьдесят с лишним лет, седые волосы, добрые морщинистые глаза. Но руки дрожали, а взгляд был тяжелым, как у человека, несущего невыносимый груз.
Класс: [Молчащий Исповедник]
И последний мой старый знакомый, напарник, Дэнни Гриффитс, все такой же пухлый, в разорванной футболке фестиваля. Лицо бледное, губы дрожат. Смотрит в землю, пытается быть незаметным. Классический неудачник.
Класс: [Трус].
Я подошел ближе. Остановился в трех шагах.
— Маркус Стоунхарт, — представился я. — Класс Проклятый Рыцарь. Бывший морпех. Бывший заключенный.
Женщина подняла бровь:
— Заключенный? За что?
— Семь лет, — я сказал ровно. — Непредумышленное убийство. Избил человека до смерти в баре. Он насиловал женщину в туалете. Я остановился только когда он перестал дышать.
Молчание. Они переваривали информацию.
Женщина первой протянула руку. Никакого страха. Никакого осуждения. Только холодное любопытство.
— Лиза Коннор. Историк-медиевист, докторская степень. Класс Ученый-Плагиатор. — Голос холодный, деловой. — Я украла исследование коллеги и опубликовала под своим именем. Он покончил с собой когда не смог доказать плагиат. Его работа принесла мне престижную должность и грант на двести тысяч долларов.
Она сказала это без эмоций. Просто констатировала факт. Как будто говорила о погоде.
