Рыцарь проклятых карт (СИ) - Тыналин Алим

Я пожал ее руку. Холодная, сухая. Как рукопожатие трупа.

— Почему ты здесь? — спросил я.

— Потому что Система видит правду. — Она посмотрела на свой класс, висящий над головой. — Я воровка. Воровка чужих идей, чужого труда, чужой жизни в конечном счете. Банкир на площади говорит что мы опасны. — Легкая улыбка без тепла. — Он прав. Я опасна. Я украду ваши знания, ваши способности, ваши секреты, если это поможет мне выжить. Но я также очень полезна. И в апокалипсисе полезность важнее морали.

— Какие навыки дал тебе класс? — я отпустил ее руку.

— Я могу красть способности других. Временно. Наблюдая как их используют. Копия работает на пятьдесят процентов эффективности оригинала. Могу хранить три украденных навыка одновременно. — Она достала из кармана телефон, экран разбит, но он еще работал. На экране заметки. — И я быстро изучаю системные механики. Интуитивно понимаю интерфейс. Уже нашла магазин, журнал заданий, карту территории, параметры барьера.

— Параметры барьера? — я насторожился.

— Да. — Она коснулась экрана. — Кто-то пытался сбежать на машине час назад. Врезался в невидимую стену на парковке. Я изучила место столкновения. — Она показала мне телефон.

На экране горело системное сообщение:

[БАРЬЕР ОБУЧАЮЩЕЙ ЗОНЫ]

— Статус: АКТИВЕН

— Радиус: 2.7 квадратных мили

— Высота: 500 футов (под землей 50 футов)

— Прочность: НЕРАЗРУШИМЫЙ

— Условие выхода: Завершить Обучающее Задание (5 Волн) ИЛИ Победить Босса Волны

— Заперто внутри: 472 человека

— Время до Волны 2: 4 часа 37 минут

— Четыреста семьдесят два, — я прочитал вслух. — Значит двадцать восемь погибло.

— Двадцать девять, — Лиза холодно поправила. — Один раненый умер две минуты назад от кровопотери. Система обновляет счетчик в реальном времени. — Пауза. — Кстати, барьер имеет интересное свойство. Он не просто останавливает. Он убивает. Мгновенно. Я видела труп того водителя. Сердце остановилось в момент прикосновения к барьеру. Системная магия.

Она сказала это так буднично, будто обсуждала результаты эксперимента с лабораторными крысами.

— Полезная информация, — я кивнул. — Где именно проходит граница барьера?

Лиза развернула телефон. На экране грубо начерченная карта:

— Барьер охватывает всю территорию фестиваля. Это примерно прямоугольник неправильной формы. — Она указала. — Северная граница — парковка, упирается в лесополосу. Восточная — в поле за ареной для турниров. Южная проходит через средневековую деревню, где были ремесленные палатки. Западная это главные ворота фестиваля плюс кемпинг для участников.

— То есть мы заперты на территории размером примерно полторы мили на две мили, — я прикинул. — Что внутри?

— Главная площадь, где мы сейчас, — Лиза загибала пальцы. — Арена для турниров. Каменный замок в центре, реконструкция, но крепкий. Средневековая деревня с палатками. Кузница. Конюшни с двадцатью лошадьми. Здание охраны с камерой хранения. Медпункт. Склад еды и воды. Кемпинг с палатками участников. Парковка с примерно ста машинами.

— Ресурсы? — спросила Сара.

— Еды хватит на неделю если экономить. Воды на три дня. Есть колодец, но не проверяла чистоту. Оружие в камере хранения здания охраны, но дверь заперта. Медикаменты в медпункте, ограничены.

Я кивнул. Военная оценка ресурсов.

— Добро пожаловать в группу. Твои навыки нам пригодятся.

Лиза улыбнулась. Холодно.

— Я знаю. Поэтому и пришла. Выживание через полезность.

Пожилой священник шагнул вперед. Руки все еще дрожали.

— Отец Патрик О'Брайен. Военный капеллан. Вьетнам, семидесятый — семьдесят третий год. — Голос тихий, но твердый. Голос человека, который много молился и мало спал. — Класс Молчащий Исповедник. Я получил его потому что однажды промолчал когда должен был говорить.

Он замолчал. Смотрел куда-то сквозь меня.

— Что случилось? — спросила Сара.

— Моя рота зачищала деревню. Май семьдесят второго. Офицер приказал убить всех. Подозревали что деревня помогает Вьетконгу. Я был молодым капелланом. Двадцать четыре года. Мог остановить. Должен был. — Голос дрожал теперь. — Я видел как они резали женщин. Детей. Младенцев. И я молчал. Потому что боялся перечить офицеру. Боялся за карьеру. За будущее.

Он поднял глаза. В них таилась бездна:

— Сорок три человека. Включая шестнадцать детей. Я молчал пока они умирали. Пятьдесят три года я молюсь за прощение. Но Система увидела мой грех и дала мне силу тишины. — Горькая усмешка. — Ирония, правда? Мое молчание убило невинных. Теперь моя тишина мое оружие.

— Какие способности? — Лиза спросила практично. Без сочувствия.

Патрик открыл свой интерфейс. Показал:

[МОЛЧАЩИЙ ИСПОВЕДНИК] — СПОСОБНОСТИ КЛАССА:

1. Зона Тишины (Активная)

— Радиус: 30 футов

— Длительность: 3 минуты

— Полная тишина внутри зоны

— Враги не могут координироваться

— Союзники тоже не могут говорить

— Откат: 30 минут

2. Покаяние Смертного (Активная)

— Касание умирающего врага

— Враг «исповедуется» (пользователь узнает его историю, сожаления о несбывшемся, тайные желания)

— Если враг раскаивается: мирная смерть + временный бонус к характеристикам

— Цена: пользователь переживает ВСЕ грехи врага

3. Аура Раскаяния (Пассивная)

— Союзники в радиусе 15 футов: -20 % к урону, +50 % к регенерации здоровья

— Значит ты живой глушитель, — хрипло сказал Томми. — И накопитель чужих грехов.

— Да, — Патрик закрыл интерфейс. Руки дрожали сильнее. — Каждый раз когда я использую Покаяние, я добавляю чужие грехи к своим. Пятьдесят три года моих грехов плюс… сколько врагов я убью здесь? — Он посмотрел на дрожащие руки. — Я медленно схожу с ума. Но мои способности полезны. Поэтому я здесь.

Молчание.

Я протянул руку:

— Добро пожаловать, отец. Здесь все несем свои грехи. Твой не тяжелее остальных.

— Ты добр, — он пожал мою руку. — Или просто привык к монстрам.

— Второе, — я ответил честно. — Я видел достаточно монстров чтобы знать, все мы немного монстры. Разница только в том, признаем ли мы это.

— Философия от убийцы, — Лиза усмехнулась. — Как мило.

Я посмотрел на нее:

— У тебя есть что сказать?

— Просто наблюдение. Ты пытаешься быть добрым. Утешать старика. Давать надежду мальчику. — Она кивнула в сторону Дэнни, который все еще смотрел в землю. — Но мы оба знаем что доброта в апокалипсисе это роскошь. Ты будешь жертвовать людьми. Делать жестокий выбор. Как я. Как Сара. Как все мы. Так зачем притворяться?

— Потому что, — я сказал медленно, — если мы не притворяемся людьми, мы становимся монстрами. И тогда какая разница между нами и гоблинами?

— Гоблины не лгут себе, — Лиза пожала плечами. — Честнее нас.

Томми хмыкнул:

— Она права, знаешь ли. Мы все лжем себе. Я говорю что сожалею о взрыве. Но если бы вернулся в тот день, я бы сделал то же самое. Приказ есть приказ. Сожаление не меняет выбор.

Сара кивнула:

— Я говорю что спасла пятерых вместо троих. Что это был правильный выбор. Но правда в том, что я выбрала легкораненых. Потому что знала что они выживут. Троих бросила умирать потому что они замедлили бы нас. Математика. Не мораль.

Райан посмотрел на свои руки:

— Я позволил другому принять вину за смерть моего напарника. Говорю себе что не было выбора. Но был. Я мог признаться. Разрушить карьеру. Спасти его. Выбрал себя.

Молчание. Тяжелое.

Дэнни все еще смотрел в землю. Дрожал как осиновый лист.

— Эй, напарник, — я окликнул его. — Как ты выжил черт возьми?

Он молчал.

— Посмотри на меня, Дэнни.

Он медленно поднял взгляд. В глазах стояли слезы.

— М-мой класс… — голос сорвался. — Трус. Просто Трус. Даже не красивое название. Просто… Трус.

— Расскажи нам твою историю, — я сказал спокойно.