Павел Корнев
Меня зовут Гудвин
Раз
Меня сглазили. Давным-давно. В позапрошлой жизни. А то и раньше.
Ну а потом одно начало наматываться на другое, так вот я и очутился в кабинете с неброской обстановкой, выходящим на деревья с пожелтевшей листвой окном, гербом со схемой строения атома на стене и средних лет мужчиной в сером костюме за столом с парой дисковых телефонных аппаратов. Ах да! Ещё за моей спиной прохаживался упырь.
Не дядя Вова, упырь из конторы. Старый знакомый, ля!
Собственно, в контору на разбор полётов нас с места происшествия и привезли. Нас – это меня, дядю Вову и Жору. Дарью, благо она ничего и не видела даже, отправили прямиком в больницу с закрытой черепно-мозговой травмой, сиречь сотрясением мозга: как я и предположил изначально, лбом о ветровое стекло она приложилась весьма и весьма неслабо.
Ну и началось: разделили, опросили, хорошенько прополоскали мозги.
Не промыли, хотя были способны и на это, лишь прополоскали, но и так голова у меня попросту трещала, а пальцы подрагивали. Впрочем, тут уж скорее сказывалось противостояние с эльфом-экстрасенсом, а не утомительный допрос. Противостояние с эльфом-экстрасенсом, которого не было, ага. Ни противостояния, ни даже самого эльфа. Обоих не было. Каждого по отдельности и обоих вместе.
– Тебе всё ясно? – уточнил хозяин кабинета. Как его там зовут, я попросту не запомнил. Было не до того. Уяснил для себя только, что беседой меня удостоил сотрудник госбезопасности в чине майора.
– Типа того, – вздохнул я.
– Не слышу уверенности в голосе! – нахмурился майор.
– Он сообразительней, чем кажется, – заступился за меня упырь – тот самый, который и проверял в первый день моего появления в этом мире. – Ты ведь сообразительный, Гу?
– Меня зовут Гудвин, – сказал я, не повышая голоса.
– Ты же не стиляга? К чему тебе преклонение перед западным образом жизни?
– Опять за рыбу деньги, – поморщился я. – По паспорту я Гудвин, на работе я Гудвин, и даже в вашем собственном протоколе я обратно Гудвин, так чего мозги канифолить? Сказал же: до лампочки мне великая эльфийская культура! Эльфийки интересуют, культура их и даром не сдалась. От некультурных эльфиек толку больше.
Упырь усмехнулся.
– И даже не разозлился почти! Кремень, а не орк.
Майор поморщился.
– Жаль только не помнит то, что нужно, и знает то, что посторонним знать не следует!
– Заставить забыть ненужное – не проблема, вот только вмешательства такого рода в сознание индивидуумов с повышенной ментальной устойчивостью… – Упырь замялся. – Обычно неаккуратны и потому крайне заметны, к тому же не остаются без последствий в плане психических отклонений. Лучше бы до такого не доводить.
– Это всё понятно. Но неужели так сложно прочистить ему память?
– Увы, в момент интересующих нас событий Гу пребывал не просто без сознания, а в состоянии, схожем с клинической смертью. Он ничего не видел и не слышал, а потому ничего вспомнить попросту не способен.
В момент интересующих нас событий?
Вот тоже странно, с чего это банальное нападение на бригаду скорой помощи, совпавшее с моим появлением в этом мире, обернулось сначала приездом спецназа, затем появлением сотрудников госбезопасности, и лишь после них на место преступления прикатила опергруппа уголовного розыска?
Момент это был принципиальный, но одновременно и крайне скользкий, к тому же несказанно больше в заявлении упыря меня озадачило совсем другое.
– О как! – выдал я, оборачиваясь. – Интересно девки пляшут! А можно ментов об этом в известность поставить, чтобы они уже наконец отстали?
– Во-первых, не ментов, а сотрудников милиции! – возмутился майор госбезопасности. – А во-вторых, нет – нельзя. И ты тоже об этом обстоятельстве помалкивай.
– Но они же попусту тратят своё рабочее время и мои нервы! Ещё и пси-концентрат зазря переводят!
– Не зазря. Капельницы с пси-концентратом способствуют скорейшему развитию экстрасенсорных способностей, а страна сейчас как никогда нуждается в новых экстрасенсах! Справиться с дефицитом медпрепаратов несказанно проще, нежели воспитать грамотных специалистов! – объявил прохаживавшийся за моей спиной упырь. – К тому же, если сотрудники отдела по контролю экстрасенсорных проявлений вдруг одномоментно от тебя отстанут, это может сузить нашим оппонентам спектр версий. Не говоря уже о том, что в этом случае работникам оного отдела придётся пойти на должностной подлог и выдать заключение без проведения полноценной проверки.
«И ещё их придётся посвятить в происходящее, а в этом случае кто-нибудь запросто может сболтнуть лишнего, – подумал я и мысленно же добавил: – Или не случайно, если оппоненты госбезопасности умеют работать хотя бы вполовину столь же хорошо, как работали в моей реальности»
Ничего этого вслух я произносить не стал. Вздохнул и напомнил:
– Это всё здорово, но когда меня под медикаментозным гипнозом спросят о сегодняшнем инциденте, я выложу всё начистоту и случившееся уже не получится объяснить ни стремлением трёх случайных уголовников похитить пси-концентрат, ни даже их неслучайным желанием отыскать пропавшего врача!
Ну да – именно вторую версию и было решено озвучить сотрудникам прокуратуры, коим предстояло вскорости рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела по поводу нападения на бригаду скорой помощи, приведшего к гибели трёх человек.
– А с чего бы им интересоваться сегодняшним инцидентом? – удивился майор, но как-то не слишком убедительно.
– Должны же они будут отработать версию о связи между тем и этим эпизодами. Опять же – спросят хотя бы просто в силу того, что такую возможность получат. Мало ли что я упустить мог? Случай-то резонансный!
– Поразительно богатый словарный запас для только-только приехавшего в город орка, – отметил упырь. – Резонансный случай, ну надо же!
– Так опер из отдела по контролю экстрасенсорных проявлений сказал, а на память я не жалуюсь! – огрызнулся я.
– Сегодняшнее нападение на вашу бригаду относится к нашей компетенции, – объявил хозяин кабинета. – И никто посторонний его обстоятельствами интересоваться не станет.
– Так чего бы вам и предыдущий случай себе не забрать, раз они связаны?
– Мы будем ходатайствовать об этом, но даже если и заберём, убийство твоего напарника, нападение на тебя самого и сопутствующее хищение препаратов строгой отчётности точно выделят в отдельное производство. Оснований опросить тебя у сотрудников милиции будет предостаточно. И мы не станем рекомендовать им от этого воздержаться.
Я покачал головой, и упырь тотчас склонился к плечу.
– Не о том беспокоишься! – заявил он. – Позаботься лучше о том, чтобы на принудительную психиатрическую реабилитацию не загреметь. Если прокурор сочтёт тебя социально опасным, следующий месяц вместо пси-концентрата галоперидол колоть станут!
Хозяин кабинета кивнул.
– Мы своё мотивированное суждение до прокуратуры, конечно, донесём, но у них своя голова на плечах. Опять же, если кого-то на каждом шагу опекать надо, то в дурке ему самое место.
– Ну да! – скривился я. – Рассказывайте! Будто я не живец!
– Решат достать, достанут и в психушке, – уверил меня упырь. – Но раз до сих пор не достали, ничего такого уж важного во время твоей отключки не прозвучало. Скорее всего, гражданин Окунь просто пытался избавиться от тебя, как от опасного свидетеля. Никто ведь больше не сможет показать, что это именно он убил второго санитара!
Мне озвученная условно живым сотрудником госбезопасности версия убедительной отнюдь не показалась, но спорить я не стал и лишь вздохнул.
– Как скажете…
Это моё полное нескрываемого скептицизма заявление собеседники проигнорировали и приказали выметаться.
– В коридоре посиди, – сказал напоследок упырь.
Я так и поступил. В итоге долго ожидание не продлилось, и уже четверть часа спустя меня препроводили во внутренний двор, где курил дядя Вова. Находился упырь там не сам по себе, а под приглядом двух молодых людей. Жоры нигде видно не было – думал, ещё не привели с допроса, но тут подъехал чёрный служебный автомобиль, и нам с фельдшером велели забираться на задний диванчик.
