После заката – рассвет. Крафтовый литературный журнал «Рассказы», выпуск 46
Авторы: Елена Ермакова, Груслада и Олег Гольдин, Софья Агеева, Софья Барановская и Елена Фольтерн, Максим Лыков
© Издательство «Крафтовая литература», 2026
От создателей
Журнал, который вы держите в руках, был задуман группой энтузиастов как доступное каждому издание, которое будет сочетать в себе необыкновенный /объективный/ отбор литературных произведений с самобытной стилистикой рисунка молодых отечественных художников.
За отбор каждого рассказа в нем отвечают фокус-группы из порядка 30 человек разных возрастов со всей страны. К каждой истории специально приглашенный художник готовит иллюстрацию без технического задания, стараясь отразить саму душу истории, а затем рисует обложку ко всему выпуску.
Мы стараемся находить и приглашать на рассмотрение в нашу коллекцию все самые лучшие /большие/ рассказы, написанные русскоязычными авторами в последнее время. Постоянно мониторим лауреатов литературных премий, а наш самотек уже насчитывает сотни присылаемых работ ежемесячно.
Мы надеемся, что эти истории останутся с вами надолго, вдохновят, как вдохновляют нас, и взбудоражат воображение.
Оформить подписку на журнал «Рассказы» можно на Почте России:
https://podpiska.pochta.ru/press/ПМ637
Или напрямую у редакции журнала:
https://kraftlit.ru/shop/podpiska
Елена Ермакова
Гора для шестипалого
Вьюша пытается научить меня говорить.
– Смотри. Делаешь глубокий вдох. Потом медленно выдыхаешь. Говори «а-а-а» на выдохе. Понял?
Делаю вдох и выдох. Получается хрип. Или что-то вроде лая в лучшем случае.
Вьюша качает головой. Ее младший брат недавно начал говорить, и она еще помнит, как повторяла за ним слоги и помогала складывать их в слова. А я не могу сказать не только слоги, мне и звуки не даются. И дело тут не в дыхании.
Вьюша хорошая. Добрее всех в деревне. Ну, после моего старика, конечно. За ней всегда ходит толпа малышей. Мне стыдно, но и я тоже хожу, хоть и старше ее на два года, подросток. Сегодня повезло, что она нашла для меня минуту. Сидим за деревней, в шалаше, сооруженном давно, в нашем секретном месте на речке. Зима только началась, но холод не шуточный.
– Ладно, раз не хочешь стараться говорить, покажи мне хотя бы желтые глаза, – недовольно говорит Вьюша.
Эх, зря я ей показал секретные глаза. Вьюша болтушка, вдруг про них проговорится. Нутром чую, что видеть их никто не должен.
Но и отказать ей не могу.
Закрываю глаза и заставляю другие глаза проснуться. Однажды видел в зеркале, как это происходит. Сквозь обычную серую радужку проступают желтые пятна, а потом желтизна расплывается и превращает всю радужку в одно желтое целое.
А в голове словно свет вспыхивает. Мир начинает переливаться всеми цветами радуги. Вот и сейчас так. Дотрагиваюсь до Вьюшиной руки и вижу, как шевелятся мысли у нее в голове. И еще разбирает смех, словно мир превращается в веселую книгу с картинками. Желтые глаза появились месяц назад, и я все не могу к ним приспособиться.
Даю Вьюше заглянуть в новые глаза. Ее собственные зеленые наполняются веселым любопытством, и мы хохочем. Точнее, я лаю, а она смеется. Вдруг она останавливается и говорит:
– Слушай, я ведь не об этом хотела сказать. Вчера узнала. Старший собирается забрать меня в свой дом работницей.
О нет. Старший в деревне творит что хочет. Кого угодно из женщин может забрать в услужение. Это значит, Вьюшино детство кончится. С утра до ночи будет работать, и мы с ней совсем не сможем видеться.
Беру Вьюшу за руку и медленно задаю вопрос у нее в голове. Я еще не очень умею пользоваться желтыми глазами, чтобы читать мысли или говорить в голове у других людей, но учусь.
– Что? – удивляется Вьюша. – Могу ли я сказать «нет»? Я уже пробовала, но мать велит слушаться, потому что наша семья у него на плохом счету. Нам все в последнюю очередь достается, а тут еще и я заупрямлюсь.
Вот видишь, Вьюша. Если не умею говорить вслух, так хоть в голове у тебя могу задавать вопросы. Если бы еще и помочь тебе мог!
* * *
Ночью, когда дед засыпает, выхожу из дома. Первый снег искрится в лунном свете, чувствую, что желтизна сама, по своей воле заливает глаза. Новые глаза приходят все чаще, видят все лучше. Хочется плясать на снегу, даже несмотря на то, что слова Вьюши не выходят из головы. В свете луны я кто-то совсем другой, чем днем.
Я дух, пляшущий на снегу, всемогущий и смелый. Не отдам Вьюшу деревенскому старшему, пусть не надеется.
Недавно понял, что отличаюсь от своих деревенских собратьев. Я вижу и слышу то, о чем они даже подумать не могут. Я вольная птица, летящая над миром. И только дед и Вьюша привязывают меня к земле. У меня есть мечта. Увести старика и Вьюшу в предгорья, в безлюдье. Построить там, на свободе, дом. Показать Вьюше горы, подняться высоко-высоко, туда, где никто еще никогда не бывал. Горы – самое прекрасное, что есть в мире.
Ноги сами несут к реке. Горы оттуда – как на ладони. Секретные глаза видят так же хорошо ночью, как и днем. Слух тоже обостряется. На днях услышал раскаты хохота, доносящиеся с другого берега стынущей под порывами первого зимнего ветра реки. Деревенские думали, это гроза в горах, но я точно знал, что это был хохот горных духов. Стоило мне его услышать, не сомневался ни секунды.
А сегодня пришла пора наведаться к духам в гости, раз они так близко. Какая-то сила – больше, чем я сам, – зовет меня. Подхожу к реке, сбрасываю сапоги и верхнюю одежду, отношу их в шалаш. Заставляю тело раскалиться и вхожу в реку. В ледяной воде ночью мало кто захочет искупаться, но мне река не препятствие.
За огромными валунами, которые в свое время скатились к реке с гор, пламя костра. В предгорьях за рекой никто не живет, потому духи ни от кого не скрываются. Странно, что забрели так далеко от гор. Стараюсь идти тихо, чтобы снег под голыми ногами не скрипел.
В свете луны шестипалые следы на снегу. При людях я не снимаю обувь, даже когда купаюсь. Еще не хватало насмешек. Шестипалый – так себя иногда называю.
У костра трое. Огненно-рыжие шевелюры похожи на горную лаву, которая вспенилась мелкими кудрями. Смешливые лица, пронзительные желтые глаза. Высокие. Несмотря на зимнюю ночь, одеты совсем легко, кожа как будто светится. Духи.
Играют в какую-то игру, подбрасывают камни. Странные, желтые с серебристыми блестками. Где-то я такие уже видел.
Сижу, затаившись и прижавшись к валунам, слушаю их болтовню. А потом до меня доходит, что голоса звучат у меня в голове. Вслух они не говорят ни слова. Только хохочут лающим смехом.
– Эй, малыш! – Веселый голос заставляет меня вздрогнуть. – Не сиди за камнем. Выходи.
Но этого я как раз не собираюсь делать. Учуяли меня, однако.
– Как ты оказался здесь один?
– Я не один. Я живу на той стороне реки. – Не хотел говорить с ними, но неслышимые слова, похожие на вспышки в голове, сами выплеснулись.
– С людьми? Как ты оказался у людей?
Слышу, кто-то из них встает и идет к моему камню. Вскакиваю и бросаюсь обратно в реку. Вода накрывает с головой, они меня не увидят. Я умею долго держать воздух в легких, очень долго. Хватит, чтобы доплыть до деревенского берега, а туда они не сунутся. Людей они явно недолюбливают.
Пока черная вода сжимает меня в своих объятьях, перед глазами встает лицо моего старика, каким видел его, еще будучи младенцем. Он нашел меня в лесу и вырастил. А недавно я начал понимать, что не просто не был его внуком, но что и вообще не человек.
