Обслуживание избирателей (ЛП) - Скальци Джон

Я кивнула и резко вышла из офиса, затем целенаправленно пошла на угол Беквит и Двадцать второй и зашла в инопланетный секс-шоп.

— О, здравствуйте! — сказал мне Гуушнидиии. — Я вас помню! Вы — тот человек из окружного офиса!

— Это я, — согласилась я.

— Вы здесь за Лупидийской Щекоталкой? У меня есть одна, которая может даже вам подойти! Ну, типа того.

— Не сегодня, — сказала я. — Но я помню, вы говорили, что у вас есть феромональные мази.

— Верно, есть.

— У вас случайно нет феромональных мазей давошей?

— Может быть, на складе, — сказал Гуушнидиии. — Должен сказать, не так уж много представителей этого вида здесь, на Земле.

— Что, я полагаю, затрудняет добычу их феромонов.

— Ну, есть способы обойти это. Вы слышали о животном под названием мундаг?

— Смутно знакомо.

— Оказывается, у них есть насекомоподобная форма, которая делает их феромоны действительно более удобными для сбора. Нужно получать их от королевы, но все равно не так сложно найти, если знаешь как, а у меня есть связи. Как только они у тебя есть, для разумного давоша они почти так же хороши, как настоящие. Похожая химия, знаете ли. А что? Вы хотите купить?

— Да.

— Вы... общаетесь с давошем?

— Больше чем с одним.

— Ну! Это замечательно свободолюбиво с вашей стороны, дорогая. И говорит о некоторой крайней гибкости. — Он оглядел меня с ног до головы, оценивая, как я могу гнуться, полагаю. — Да, думаю, у меня есть хотя бы несколько баночек на складе. Позвольте принести вам одну.

— На самом деле, я хотела бы все, пожалуйста.

— Все?

— Да, пожалуйста.

— Это... много мази, дорогая.

— У меня много давошей, которых нужно удовлетворить.

Гуушнидиии снова оглядел меня с ног до головы, скептически. — Боюсь, это будет довольно дорого.

Я достала карту. — У меня есть деньги. И если вы принесете все со склада и пробивете мне за пять минут или меньше, я разрешу вам потрогать мои волосы.

Гуушнидиии взвизгнул и побежал в заднюю часть своего магазина.

Десять минут спустя я была обратно в офисе с сумкой, полной мазей. Я вынула баночки из сумки и поставила их на стол Гиды.

Гида посмотрела на баночки, а затем на меня. — Я начинаю интересоваться твоими внерабочими занятиями, — сказала она. — Если только ты не используешь их для чего-то другого.

— Использую, — сказала я. — Думаю, у меня есть План Б.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Я НЕ ПОНИМАЮ, — сказал мне зритель парада, покачивая своими глазными стебельками вверх-вниз, держа в одной руке корн-дог, в другой — плюшевую игрушку лупидийского танцора, а в цепком хвосте — напиток. — Я не понимаю, — сказали они мне. — Кем ты должна быть?

— Я аквалангист, — сказала я в своем полном гидрокостюме, включая ласты, маску и дыхательный аппарат.

— Почему ты посреди улицы?

— Я жду.

— Чего?

— Моих последователей.

Глазные стебельки наклонились. — Тебе не жарко?

— Жарко, — сказала я.

— Это из-за тех вентиляторов? — Они указали на батарею очень мощных вентиляторов, гнавших воздух мимо меня.

— Нет, но это приятный побочный эффект.

— Это перформанс?

— Может быть.

Зритель парада отхлебнул напиток и обдумал возможность искусства. — Мои налоги оплачивают это?

— Да, — сказала я. — Да, боюсь, что так.

Зритель что-то пробормотал и ушел, покачивая глазными стебельками.

— Больше никто не ценит великое искусство, — сказал мне Дженсен.

— Трагедия, — согласилась я. — Намажь меня мазью еще раз, пожалуйста.

Дженсен улыбнулся этому, окунул руку в банку с давошской мазью и намазал мой гидрокостюм.

Это было третье намазывание. Мы рассчитали мое прибытие так, чтобы до начала лупидийского танцевального концерта оставалось пятнадцать минут, но произошла какая-то задержка, и теперь прошло уже тридцать минут после времени начала. Так что я стояла посреди горячей улицы в полном аквалангистском снаряжении сорок пять минут. Даже с вентиляторами за спиной я потела и начинала чувствовать легкое головокружение.

— Еще воды, пожалуйста, — сказала я Дженсену.

— Подожди, я не могу одновременно намазывать тебя и поить водой, — сказал он.

— Вот лентяй, — пробормотала я.

— Придется меня уволить, — согласился он. — Ой, подожди, я на самом деле на тебя не работаю. Получай, что есть.

— Проклятие тебе, — сказала я.

Дженсен улыбнулся и собирался вытереть руки о штаны.

— Не вытирай о штаны, — напомнила я ему. — Или куда-либо еще.

— Верно, — сказал он и вместо этого вытер руки о нижнюю часть левой ноги моего гидрокостюма. — Думаю, я пропустил это место раньше. — Он потянулся за свежей бутылкой воды для меня. — Вот, держи.

— Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как чудачка посреди оживленной улицы в гидрокостюме.

— Ну, если колпак подходит...

— Я увольняю тебя во второй раз.

Дженсен посмотрел на вентиляторы, гнавшие запах феромональной мази мимо меня и в сторону нескольких ливневых стоков на этой улице, которые были ближайшими выходами для ос, как только все начнется. — Ты действительно думаешь, что это сработает?

— Понятия не имею, — сказала я. — Но у нас действительно не было другого варианта.

Кквивид вернулся к нам меньше чем через час после ухода, чтобы сказать, что «вне всяких сомнений» парад и танцевальный концерт состоятся. Несмотря на то, что уже предсказал, что обращение к прессе ни к чему не приведет, Бунтора все же связался с некоторыми редакторами, с которыми у него были связи, и попытался выпустить срочную новость, но безрезультатно. Мы не знаем, когда Лор успела позвонить с угрозой взрыва, но в офис пришел коп, спрашивая ее. Нам удалось убедить его, что телефон Лор был подделан, и он ушел.

И вот я здесь, посреди оживленной улицы, в гидрокостюме, намазанная мазью, с вентиляторами, дующими на меня, жду взрыва ос.

— Ты действительно выглядишь как королева, — сказал мне Дженсен.

Я бросила на него взгляд. — Заткнись, — сказала я.

Позади нас раздался громкий клич, и телефон Дженсена пискнул.

— Похоже, они начинают, — сказал он. — Ты готова?

— Готова, — соврала я.

Дженсен кивнул. — Я достану велосипед.

Я повернулась и посмотрела в сторону амфитеатра Парка Основателей. Я не могла видеть его прямо оттуда, где стояла, но это позволяло мне лучше сосредоточиться на звуке. Сначала это были просто крики, но затем началось: низкий гул, становившийся громче, сильнее и более диким, чем дольше он длился. Он стал настолько громким, что начал заглушать крики. Даже там, где я была, он был оглушительным. Я даже не могу представить, каково это было вблизи.

Или под землей.

Дженсен подкатил на старомодном фикси-гире с прицепленной сзади тележкой. На нем теперь были свои очки, лыжная маска и пухлая зимняя куртка до пят.

— Садись, — крикнул он мне поверх звука танцев. Я села, позаботившись захватить с собой баночку с мазью.

— Где ты взял этот велосипед в такой короткий срок? — крикнула я ему.

— Что значит где взял? — крикнул он в ответ. — Он мой!

— Ты больше похож на парня с горным велосипедом!

— Я даже не знаю, что это значит!

Я собиралась крикнуть что-то в ответ, но затем почувствовала это через колеса тележки: гул в земле, не в такт ритму танцев. Я высунулась из тележки и положила руку на землю, затем отдернула ее почти так же быстро, как положила.

— Они идут! — крикнула я Дженсену, и прежде чем я успела выговорить последний слог, осы хлынули из ливневых стоков, вырываясь на улицу и в небо. Они вырывались хаотично первые несколько секунд, но затем, почти синхронно, они почувствовали что-то еще.

Меня.

Ну, думаю, феромоны работают, подумала я про себя, а затем повернулась к Дженсену.

— Вперед! — закричала я.

Он тронулся на велосипеде, таща за собой мою, намазанную феромонами, задницу.