Каникулы падающей звезды - Синякин Сергей Николаевич

МакКрейн побледнел, затем бледность его щек сменилась багровым румянцем.

— Я забыл о шпионах, — с некоторым смущением сказал он. — Случайная встреча, босс, это не моя вина. Вернее, не только моя. Вам это неприятно? Обещаю, что подобное больше не повторится.

— Я бы не возражал, Грегори, — равнодушно сказал старик, — но у вас, кажется, в Ирландии семья? Вы ведь не собираетесь оставить своих ребятишек?

МакКрейн, смущенно потупясь, поднял обе руки.

— Сдаюсь, босс, — сказал он. — Вы меня пристыдили.

— Вернемся к Парку, — кивком соглашаясь с инженером, сказал Измайлов. — Значит, я могу не волноваться, никаких неожиданностей меня там не ожидает?

— По кранной мере, я ничего неожиданного не обнаружил, — сказал МакКрейн. — Хотите, чтобы я отдал все в наш научный центр?

— Не стоит, — сказал Измайлов. — Не хочется, чтобы каждый сопляк считал, что я уже выжил из ума. Я доверяю вашему чутью, Грегори.

В ручье играли серебристые мальки.

Они кружили в прозрачной воде над разноцветной галькой, суетливо метались у берега, всплывали, чтобы схватить на поверхности воды что-то съедобное, но невидимое простому глазу, и по глади водной поверхности расплывались бесчисленные круги.

А в темной глубине изредка проносились большие стремительные силуэты, на мгновение серебристой чешуей вспыхивали крутые сильные тела и гасли, уходя еще глубже, куда не доставали лучи солнца. Ручей был глубок, как маленькая речка, на галечном мелководье перекатов вода с журчанием набирала скорость, чтобы через несколько десятков метров потерять ее и остановиться в омуте, покрытом глянцево-зелеными крупными листьями кувшинок, над которыми резными кулачками желтели цветки.

Если сесть на камень и не шевелиться, можно было увидеть, как набирается смелости и осторожно выбирается из обросшего тиной углубления под камнем рак. Рак был молодой, недавно отлинявший и оттого с веселым зеленовато-голубым панцирем. Рак удивленно таращил черные бусинки глаз, выдвигал их на длинных стебельках, словно хотел обозреть себя целиком.

Можно было искупаться, а потом по мелководью перейти на другой берег, где в зарослях орешника свила свое крошечное гнездо малиновка, и где сейчас лежало несколько маленьких крапчатых яичек, из которых предстояло вылупиться птенцам.

Парк пока еще был не слишком большим, но уже велась работа по его расширению — сложная, кропотливая, требующая усилий многих специалистов самого разнообразного профиля, но Измайлов уже предвкушал, что однажды пройдет за ближайший лесок, и ему вдруг откроется предгорье — зеленая прохладная равнина, по которой будут бродить красивые кони. Когда-то он вычитал у теперь уже прочно забытого им автора, что подлинная красота — это зеленый луг, по которому бродят гордые кони и прекрасные женщины. И хорошо бы поместить дальше горный массив с одной или двумя снежными вершинами, чтобы можно было сидеть на веранде, пить чай и смотреть на далекий и грозный ледяной блеск перевала.

И когда придет время, можно будет переселиться сюда навсегда.

Измайлов остановился. Он был слишком занят своими мыслями, но сознание отреагировало на сигналы зрительных нервов.

В прозрачной воде резвились темные струйки.

Течение сносило их к Измайлову, но рассмотреть, что они собой представляют, не удавалось — струйки расползались, растворялись в воде ручья, к ним стремительно бросались обитающие в ручье рыбешки, они словно глотали извилисто плывущие струйки, но на смену им из-за скрытого кустами поворота ручья приплывали все новые и новые.

Потом они исчезли.

Любопытство требовало, чтобы Измайлов вернулся назад и попытался разобраться, что же пачкало воду странными розоватыми примесями, но здравый смысл подсказывал, что делать этого не следует.

Измайлов всегда доверял своему внутреннему голосу.

Последнее время, приходя в Парк, он чувствовал на себе чей-то недобрый взгляд. Именно поэтому он потребовал, чтобы Грегори МакКрейн разобрался в происходящем.

Но МакКрейн не нашел никаких причин для беспокойства.

Это настораживало и заставляло не доверять его авторитетным словам.

— Мне понравилось, что одной из первостепенных проблем для него стало обеспечение вашей безопасности, — сказал Нефедов.

Старик кивнул.

— Что же, — сказал он, — умный и расчетливый мальчик. Он понимает, что с моей смертью теряет все. Отсюда и соответствующая постановка вопроса.

— И он просчитал, откуда и как к вам можно подобраться, — сказал начальник службы безопасности. — Честно говоря, некоторые варианты показались мне совсем уж ж готическими Их не предусматривали даже мы.

— И это тоже в его пользу, Геннадий, — кивнул Измайлов. — Кстати, служба должна учесть и эти варианты. Если до них додумался этот мальчик, то могут додуматься и другие.

— А меня тревожит то, что он нашел эти подходы. Слишком быстро он их нашел, это говорит, что он размышлял над этой проблемой и раньше.

— Это верно, — согласился Измайлов. — Но от замысла до воплощения дорога длинная, а он за это время ни разу не преступил грани, верно? Вы что-нибудь проверяли?

— Работаем, — коротко сообщил Нефедов.

— Интересный ход он придумал с землей, — задумчиво сказал Измайлов. — Вроде бы просто, лежит на поверхности, но ведь мне никогда не приходило в голову, что можно совместить пищевые комплексы с предприятиями по изготовлению иной продукции. Многоярусность... Неплохо, совсем неплохо. У вас что-нибудь есть против него?

— Пожалуй, вся информация говорит за него, — пожал плечами начальник службы безопасности. — Стандартная семья — две жены, четверо детей, любовница, с которой он встречается достаточно редко, да и та находится в отличных отношениях с женами, они ее иногда в шутку называют женой выходного дня, хорошая квартира в Перми... Кстати, любовнице жилье тоже приобрел он, с детьми проводит в развлекательном центре все выходные, имеет приличную компанию — вы не поверите, но нет ни одного плохого человека, все отличные люди, любят работу и умеют отдыхать. В азартных играх не замечен, спиртным не злоупотребляет, к наркотикам относится резко отрицательно.

— Вы мне рисуете ангела, а не человека, — с иронией сказал Измайлов.

— Не знаю, как вас, а меня это несколько настораживает, — кивнул Нефедов.

— Если бы вы не обращали на подобные вещи внимания, я бы вас немедленно уволил, — усмехнулся Измайлов. — В своих соображениях мои племянник упомянул о Парке. Так вот что я вам скажу, Геннадий, в последнее время Парк и в самом деле пугает меня. Вы знаете, сколько сил и времени я отдал его созданию. Теперь я убежден, что за этим будущее. Это уже даже не игра. Каждый человек должен иметь свой Парк. У одного он будет состоять из десятка деревьев и кустов, у другого — раздвинется на сотню гектаров, но каждому собственный Парк поможет выжить в нашем жестоком мире. Вы не поверите, но я быстро прихожу в себя, когда ухожу в Парк. Так было всегда, но в последнее время меня не покидает ощущение, что за мной кто-то следит.

Я поручил МакКрейну изучить документацию по Парку, он не нашел ничего подозрительного. А мне там не нравится! Это довод?

Нефедов улыбнулся.

— Конечно, довод, босс, — сказал он. — В конце концов, вы из тех, кто заказывает музыку. Значит, музыканты должны стараться. Будет лучше, если вы на время воздержитесь от посещений.

— Мне нравится туда ходить, — возразил Измайлов. — Что значит — временно?

— Пока мы не закончим проверку, — сказал начальник службы безопасности корпорации «Трикстер». — И потом, было бы неплохо, чтобы все сотрудники корпорации узнали, что вы уезжаете в деловую поездку.

— И куда вы хотите меня отправить? — с иронией спросил старик. — В Австралию? На необитаемый остров? Есть на Земле еще необитаемые острова?

— На Земле нет необитаемых островов, — терпеливо сказал начальник службы безопасности. — Вы это знаете. Будет лучше, если туда походит кто-то другой. Человека мы подберем. Не думаю, что это будет стоить очень дорого.