Меня зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич

— Это как так? — поразился я.

— А! — махнул рукой фельдшер. — Паяю в свободное время.

На самом деле поразился я отнюдь не этому увлечению фельдшера, но уколоть его возможности не упустил:

— Частоты расширяешь, чтоб вражеские голоса слушать?

Дядя Вова только фыркнул в ответ.

— Наоборот же! Предназначенную на утилизацию аппаратуру в порядок привожу. Знакомые конфискованные радиоприёмники щадяще потрошат, а я их потом реанимирую.

— Никуда без блата! — вздохнул я. — Но вообще — меня стол и люстра удивили.

— Да это что? — отмахнулся упырь. — Списанное барахло!

— Тоже знакомые подогнали?

— Нет, это с позапрошлой работы.

Люстра и в самом деле выглядела, как теперь принято говорить, винтажно, а отвлёкся от неё и заметил то, чему здесь точно было не место. Ну неоткуда взяться дверному проёму в боковой стене гаража! Просто неоткуда!

Дядя Вова переставил радиоприёмник со стола на полку, и я не утерпел, сунулся в дверь, нашарил на стене выключатель, щёлкнул его рычажком. Лампочка под потолком загорелась самая обычная, но я так и присвистнул.

Посреди соседнего гаража стояло кресло из стоматологического кабинета, у дальней торцевой стены высились стойки с радиоаппаратурой, а по углам замерли здоровенные короба напольных колонок. По центру оказались размещены проигрыватель грампластинок, что-то вроде плоского предусилителя или фонокорректора и немалых размеров импортный усилитель с парой окошек, полированной металлической панелью и алюминиевыми крутилками. Сбоку притулились импортные же катушечный магнитофон и радиоприёмник. Не обошлось и без стеллажа с многочисленными пластинками и картонными коробками бобин.

— Да ты прям меломан, ля! — восхитился я.

— Не без этого, — подтвердил упырь.

— А включи что-нибудь… — Я прищёлкнул пальцами. — Забугорное психоделическое, во!

— Завязывай! — потребовал дядя Вова. — Времени в обрез!

Он передвинул к столу штатив капельницы, достал откуда-то пачку пси-концентрата, после чего снял со стоявшей на одноконфорочной электроплите кастрюльки крышку и принялся выуживать из неё детали стеклянного шприца.

— Стерилизатор позаимствовать не получилось, — пояснил фельдшер. — Завхоз наш то ли скороварку, то ли самогонный аппарат из него соорудить решил — только хорошую вещь зазря испортил.

— Не получилось?

— Получиться — получилось, но он потом десять лет с конфискацией схлопотал. — Дядя Вова отложил собранный шприц и повернулся ко мне. — Ложись давай!

Я покачал головой.

— Не, не, не! Ты сначала объясни, что делать собираешься!

— Два кубика пси-концентрата получишь через капельницу, один вколю. После соберёшь всю пси-энергию и выбросишь её из себя. Проще говоря — сгенерируешь разряд.

— Три кубика сейчас да ещё утром… — Я наморщил лоб. — Это ж на два с половиной центнера живого веса!

Дядя Вова кивнул.

— Именно. Но критично двойное превышение рекомендованной дозы. Да и с утренней капельницы времени немало прошло. И в любом случае препарат поступит не одномоментно, если что — просто иглу из вены выдернем.

— А последний укол?

Упырь усмехнулся.

— Если сможешь два с половиной кубика в себе удержать, то и после трёх с половиной ничего тебе не будет. Всё, задрал ломаться! Ложись!

— И ничего никто не ломается… — проворчал я, расстегнул молнию олимпийки и нехотя её стянул. — Слушай, а ты точно знаешь, что делаешь?

Дядя Вова закатил глаза.

— На колу мочало, начинай сначала! Знаю, Гудвин! Я точно знаю, что делаю. Если не забыл, я и в пси-контроле поработать успел. Такие вот процедуры как раз по нашей части были.

— Так попроси тогда бывших коллег от меня отстать! — предложил я. — Остались же знакомства, нет?

Дядя Вова состроил кислую мину.

— Учитывая некоторые обстоятельства, тебя скорее наизнанку вывернуть попытаются.

Я озадаченно хмыкнул. Подумалось вдруг, что прицепились ко мне как раз из-за дяди Вовы, и суетится он сейчас именно по этой самой причине. Вот расколют меня — и мало ли какие я показания об инциденте с инженером дам?

— Ложись уже!

— Холодный, ля! — возмутился я. — Постелить ничего не мог?

— Терпи, казак, атаманом станешь!

— А физраствор нормальный у тебя?

— Нормальный, с работы принёс! — уверил меня упырь, перетягивая предплечье резиновой лентой.

— А иглу продезинфицировал?

— Система новая, не пользованная. Всё, не дёргайся!

Иглу в вену дядя Вова воткнул со сноровкой многоопытной медсестры, я ничего и не почувствовал даже.

— А почему сначала капельница, а потом укол?

— Препарат по сосудам разойтись должен, без этого ударной дозы может не хватить. Если щекотку почувствуешь, не волнуйся — это нормально.

И я щекотку почувствовал. Знакомую щекотку, которая теперь не только обосновалась внутри черепной коробки, но и растеклась по всему телу. Это раздражало и даже бесило, едва удерживался от того, чтобы не елозить на столе.

Лежу, лежу, лежу. Почти не ворочаюсь даже, а лампы всё ярче и ярче светят.

Ещё и греют, но запекаюсь я только снаружи, а внутри — электрический холод!

Ну чисто кусок замороженного мяса в духовке!

Уровень физраствора уменьшался мучительно медленно, и всё же он уменьшался, а щекотка так и остановилась на каком-то более-менее терпимом уровне, постепенно я даже сумел расслабиться.

Дядя Вова заглянул в глаза и отметил:

— Не светятся.

— Это хорошо или плохо?

— С какой стороны посмотреть, — пожал плечами упырь. — Хорошо в том плане, что можно будет вколоть кубик пси-концентрата, не опасаясь передоза.

Он замолчал, и я его поторопил:

— А что плохо?

— Одного кубика может не хватить, — признал дядя Вова, тяжело вздохнул и предупредил: — А больше колоть не рискну. Всё, не дёргайся! — Фельдшер вскрыл третью по счёту ампулу и наполнил шприц, после чего выдернул из моей вены иглу капельницы. — Собирай, сжимай и выталкивай!

Тело словно заморозило, и нового укола я попросту не почувствовал, а дальше дядя Вова спешно попятился к входной двери.

— Давай!

Я уселся на столе и едва не свалился с него, а когда слез на пол, то сразу покачнулся из-за колыхнувшегося в голове электричества. Вон! Убирайся!

Попытался вытолкнуть из себя мерзкую щекотку и даже руки вскинул, как какой-нибудь супергерой, только ничего не случилось. Вообще ничего. Энергия текла по моим жилам, а наружу вырываться категорически не желала.

— Ну? — поторопил меня дядя Вова.

— Баранки гну! Не выходит!

— Тужься!

— Издеваешься?

Я развернулся к упырю и вроде бы даже на него разозлился, но как-то не по-настоящему, будто обкололи транквилизаторами. Дядя Вова хмыкнул.

— А вот теперь глаза светятся!

— Чувствую, — проворчал я, моргнул раз и другой, но от неприятных ощущений не избавился — они лишь сместились куда-то вглубь черепа, притаились за глазными яблоками, но не пропали.

— И снова не светятся! — Дядя Вова извлёк из кармана пиджака пачку пси-концентрата, распотрошил её и вынул последнюю ампулу с едва заметно мерцавшим содержимым. — Что скажешь? Кольнём?

Меня аж передёрнуло.

— Нет! — выдохнул я, и у меня изо рта будто бы светящийся пар вырвался, а щекотка сместилась из головы в лёгкие, но тут же перетекла обратно, дрогнула и заставила поморщиться.

— Это очень хорошо! Просто очень хорошо! — чуть ли не пропел дядя Вова и кинул ампулу под ноги, растёр её по залитому бетоном полу подошвой.

Я так изумился, что даже о растворённом в крови электричестве позабыл.

— Ты чего⁈

— Если б ты захотел продолжить, пришлось бы срочно нейтрализатор колоть. Тяга к увеличению дозы — первый признак развития побочных эффектов. А так реакция в норме.

— У тебя и нейтрализатор есть? — спросил я, но сразу же мотнул головой, пытаясь вернуть ясность мысли. — Да и хрен бы с ним! Давить-то ампулу зачем было? Она ж две сотни стоит! Или даже три!

Упырь одну за другой растёр подошвой все пустые ампулы, после чего взялся подметать пол.