Танатонавты - Вербер Бернар

«С точки зрения жителей Гренландии, рай находится на дне Океана. Там царит вечное лето с солнцем в зените. Те, кто заслужат этот рай, смогут, наконец, обрести покой и воспользоваться плодами своего труда. Это царство изобилия, где всегда в достатке собак, оленей, рыбы и медведей. Тюлени уже сварены и их можно сразу есть».

Отрывок из работы Френсиса Разорбака «Эта неизвестная смерть»

Мать непрерывно названивала:

– Сынок, не ходи!

Конрад же советовал побыстрее удрать в Аргентину.

Все эти доброхоты лишь подхлестывали мое желание не оказаться конформистом.

Я их убеждал, что и речи быть не может, чтобы я покинул своих друзей в эту трудную минуту. Ответственность за все происходящее частично ложилась и на меня. Придется отвечать.

– Что ж, если ты туда пойдешь, то и я тогда, – сказала мать. – Я буду защищать своих детей зубами и когтями, что бы ни случилось!

Именно так она и сделала. Когда ее заметил тележурналист RTV1, искавший, чем бы заполнить эфир в ожидании великого момента, моя родительница распахнула свое сердце миллионам зрителей.

– Понимаете, мой Мишель всегда был очень добрый, готовый помочь всем и каждому. Конечно, у него есть мелкие недостатки, но он ни в коем случае не преступник. Если уж президент Франции позволил себе увлечься этими идеями, то почему бы и не мой сын? Это все из-за одиночества, что мой мальчик оказался замешан в этой истории. Жить все время одному, конечно, бог знает что в голову взбредет! Если бы он только меня послушал, если бы он только женился, ничего этого бы не было! У моего Мишеля никогда не было большой силы воли. Это все из-за этих вот горлопанов вроде Разорбака. –Потом, тихим голосом: – А скажите, как вы думаете, мне разрешат носить ему передачи в камеру?

Напомаженный журналист признал свое полное невежество в этом вопросе и вежливо отделался от моей матери.

Согласно Библии, жизнь Адама можно суммировать в двенадцать этапов:

В первый период скопилась груда пыли.

Во второй период пыль превратилась в бесформенную массу глины.

В третий период сформировались члены и тело человека.

В четвертый период в человека вдохнули душу.

В пятый период человек встал на ноги.

В шестой период он дал названия всему, что его окружало.

В седьмой период он получил Еву в спутницы.

В восьмой период в два часа дня они прилегли отдохнуть, в четыре встали.

В девятый период человеку приказано не вкушать плод древа познания.

В десятый период он совершил проступок.

В одиннадцатый период он был осужден.

В двенадцатый период он был изгнан из Эдема.

Отрывок из работы Френсиса Разорбака «Эта неизвестная смерть»

Первым выйти на арену – я хотел сказать, на сцену – это вам, знаете ли… У меня сердце ушло в пятки. Эксперты отказались пожать руку, а позади уже стояла Амандина, как мне казалось, окаменевшая от страха.

Аудитория взорвалась.

Какой-то мужчина в рабочей куртке и кепочке выскочил вперед:

– Сволочь! Ты моего сына убил!

Изо всех сил я вцепился в микрофон:

– Мы никого не убивали! – закричал я, надсаживая глотку. – Никого! Все заключенные, принявшие участие в «Проекте Парадиз», добровольно пошли на эксперимент. Они знали весь риск и каждый раз сами, лично нажимали на кнопку запуска.

– Запуска? Смерти, а не запуска! Кто может быть добровольцем на смерть? Здесь есть хоть один такой доброволец? – прокричал кто-то.

– Смерть убийцам в белых халатах! Смерть убийцам в белых халатах! – бешено скандировали зрители.

Свист обрушился на сцену с удвоенной силой, когда к микрофону подошел президент Люсиндер. К его ногам полетели помидоры. Полицейский кордон, выставленный перед сценой, немедленно пополнился подкреплениями.

Президент принялся делать умиротворяющие жесты. Долгий опыт выступлений на бурных политических митингах все-таки позволил ему повлиять на возмущенный зал.

– Дамы и господа, друзья мои, – сказал он, – успокойтесь! Эксперимент, который мы собираемся провести на ваших глазах, уже однажды увенчался успехом, но в отсутствие официальных экспертов, которые могли бы его засвидетельствовать. Сейчас я отдаю себя на суд нации, даже всей планеты. Если этот человек, которого мы на ваших глазах отправим на тот свет, оттуда не вернется, я обязуюсь предстать перед судом и ответить за свои ошибки.

Прозвучало еще несколько оскорблений, но все же сумятицу очень быстро сменила тяжелая тишина. Только что появился Кербоз. Прожекторы немедленно нацелились на Феликса и его безукоризненный смокинг – новую униформу танатонавта. Его голова бандита резко контрастировала с одеянием английского денди. Доставили его сюда меж двух жандармов. По измученному лицу Феликса я понял, что что-то случилось.

Телеведущий немедленно взялся за дело:

– А вот и Феликс Кербоз, единственный человек, который – по словам президента Люсиндера – совершил невозможное: путешествие в оба конца между миром живых и миром мертвых. Этот же подвиг он попытается повторить еще раз перед камерами всей планеты и в эксклюзивной телепередаче канала RTV1, наш девиз: «Смотри хоть целый день!»

Мы обеспокоенно переглянулись. Все мы уже достаточно хорошо знали Феликса, чтобы ощутить его неуверенность. Может, это на него толпа так действует?

Президент хлопнул его по плечу.

– В форме, Феликс?

Болезненная гримаса еще больше исказила лицо Феликса. Телезрители, присоединившиеся к передаче не с самого начала, даже подумали, что попали на фильм ужасов.

– Э-э… бывало и получше.

– Нервишки?

– Да нет же! – рявкнул Феликс. – Ноготь у меня врос, сука! Всю ночь промаялся.

Президент подскочил на месте.

– Ноготь? Что ж вы раньше не сказали!

Люсиндер хотел было устроить Феликсу взбучку, но момент был не тот.

– Вросший ноготь, это мне знакомо. Очень болезненно, но это легко вылечить.

– Да я наглотался аспирину, но все равно болит. Достало уже!

Я предложил перенести эксперимент на попозже. Если Феликс страдает, он может захотеть уйти в свет, а не возвращаться обратно в свое тело с болячками.

Президент принялся его упрашивать:

– Вы вернетесь в жизнь, Феликс, вы мне обещаете? Я уже подписал указ о вашей амнистии. Если у вас все получится, вы будете свободны, совершенно свободны. Вы понимаете, Феликс? С этого момента вы станете уважаемым гражданином.

Феликса, похоже, это не очень убедило.

Аудитория, колебавшаяся, что делать – выкрикивать новые оскорбления или аплодировать, – затаила дыхание.

Ведущий пояснил, что президент ободряет своего подопечного на манер тренера перед боксерским матчем.

Мы с унылой миной стали готовить свой инструментарий.

Люсиндер резко потряс Феликса за плечи:

– Вы будете свободны! Вас станут называть «многоуважаемый месье Кербоз», вы станете богатым и знаменитым! Вы будете ездить в машине с открытым верхом, люди будут вам аплодировать и забрасывать конфетти, как Нила Армстронга, кто первым ступил на Луну!

– Да-а, оно, конечно, хорошо, кабы не этот хренов ноготь.

– Черт возьми! Да ведь после всех этих ядов, что вы проглотили, после вашей язвы, волдырей, продырявленной кожи – ну ведь не заставит же этот несчастный больной ноготь забросить мечту о лучшей жизни!

– Но ведь там и так хорошо, я такой легкий, ничего не трогает…

Люсиндер потерял терпение:

– Феликс, жизнь – это вам не чушь собачья!

– Да я и сам уже думал, что же такого хорошего было в моей жизни? Ничего не могу вспомнить, в том-то все и дело.

– Деньги, женщины, дорогие одеколоны, шезлонги на солнечном море, машины, дворцы, – стал перечислять Люсиндер.

Затем, применив политический подход и поставив себя на место своего «подопытного кролика», он добавил: