Обратная сторона добра (сборник) - Синякин Сергей Николаевич

Машину трясло на карельском бездорожье.

Временная база находилась в полукилометре от поселка Рябово. Высокие деревья скрывали поселок из виду. Еще более Худякова удивила маскировка базы. «Кунги», большие палатки, несколько сборных фанерных домиков — все было запрятано под огромные маскировочные сети, имитирующие листву. На расчищенной просеке располагался автопарк, в нем удивляло наличие нескольких реактивных установок с характерными рамами и необычных бронетранспортеров с круглыми башенками, из которых выглядывали знакомые Худякову стволы мощных лазеров. Еще бы они не были Андрею Александровичу знакомы. Сам ведь их проектировал и разрабатывал.

Подошел армейский полковник, извинился перед учеными за дорогу, словно именно он был виноват в ее рытвинах и ухабах, объявил десяти минутный перерыв, после которого господам ученым надо было явиться во-он в ту палатку, для размещения и получения инструктажа. То, что все взяли в свои руки военные, Худякову не поправилось. Знал он эти режимы секретности, когда гайку из редких сплавов с завода вывозят эшелоном из нескольких пустых вагонов, да еще в строго определенное время, чтобы вражеский спутник над территорией не пролетал. А весь цымус заключался в том, что редкою гайку эту везли на металлолом. На соседнем заводе ее в торжественной и полной секретности обстановке бросали в мартен, где плавился чугун.

Нет, явно здесь, под Рябово, сложилась нездоровая обстановка. Собрали известных ученых и заставили их, как рядовых командированных, сидеть на чемоданах, в ожидании бодрой команды «Подъем!». А главное, и это Худякова злило более всего, никто не торопился объяснить причины, по которым их здесь собрали. Неужели и в самом деле здесь НЛО упал, как это случилось три года назад под Ахтубинском? Ничем иным царивший здесь режим секретности объяснить было невозможно, и Андрей Александрович даже воспрянул духом.

Под Ахтубинском ему побывать не довелось, там был Левин, а вот штучки разные с этого неопознанного объекта в институте исследовали. И витые световоды из изотопа азота, который просто не имел права на существование, и «универсальный сжигатель», который на самом деле до такой степени уплотнял и нагревал воздух в весьма ограниченном пространстве, что этого не выдерживала даже броня Т-92, способная противостоять ядерному взрыву вблизи эпицентра.

Вновь появившийся полковник прервал размышления Худякова.

— Прошу, господа! — сказал полковник, показывая на палатку. — За вещи можете не беспокоиться, за ними присмотрят.

Среди ученых оказалось много лично знакомых Худякову людей, но поговорить с кем-то он так и не успел.

В палатке было довольно прилично. По крайней мере, сидеть на земле никто их не заставил. Заботливые солдатики уже заканчивали установку в палатке пластиковых кресел. Андрей Александрович хмыкнул в усы: и здесь армия была верна себе — все кресла были выкрашены в защитный цвет. Впереди, перед креслами уже стоял на шатких алюминиевых ножках низкий стол, который торопливо накрывали канцелярским зеленым сукном. Не хватало только, чтобы за сидящими поставили бюст президента и развернутое знамя подразделения!

Не успел Андрей Александрович об этом ехидно подумать, как знамя внесли. Правда обошлось без бюста президента.

В боковую дверь палатки вошел кто-то с большими звездами на погонах. Худяков не сразу его узнал, трудно было угадать в огрузневшем заматерелом генерале с мощным лысым черепом и выдающейся вперед челюстью кудрявого подполковника Лямина, с которым Худякову пришлось несколько лет проработать бок о бок при исследовании «аральской линзы». О сотрудничестве этом Худяков сохранил самые приятные воспоминания, потому что Сергей Степанович Лямин был человеком дела, никогда ничего не забывал, и не боялся взять на себя ответственность, а это, как вы сами понимаете, не каждый способен сделать.

Генерал грузно опустился в заботливо подставленное кресло. Вырос человек, усмешливо подумал Худяков, в былые-то времена он сам генералам стулья подставлял.

Генерал оглядел собравшихся, встретился взглядом с Худяковым и кивнул ему. Такими же кивками поприветствовал еще нескольких лично знакомых ему людей, потом бросил на стол несколько листов бумаги, скрепленных канцелярской булавкой, и кашлянул.

Гомон в палатке стих.

— Прошу извинить, что мы вас держали в неведении, — ровным голосом сказал генерал Лямин. — Некоторые из вас вполне справедливо возмущаются, я их понимаю. Но мы вынуждены действовать в обстановке особой секретности.

Он снова оглядел присутствующих, явно смущаясь достал из кармана кителя очки, водрузил их на нос и подтянул к себе листки бумаги.

— Значит, так... Вчера, то есть одиннадцатого апреля, в 22 часа 10 минут над Рябово наблюдалось непонятное свечение. Свечение это было отмечено дежурным персоналом базы ВВС в Красной Долине, постом оповещения в Малышево, наблюдателями с дальнего привода аэродрома ВВС в поселке Ключевом, который расположен на острове Лисьем. В то же время была утеряна связь с бомбардировщиком ИЛ-260, под управлением полковника Зотова, который выполнял оперативно-тактическое задание командования и в полете нес в числе прочего боезапаса две авиабомбы нового типа.

Принятыми мерами розыска бомбардировщик обнаружен не был, но поисковая команда, отправленная в район Рябово, доложила, что поселок перестал существовать. Не уцелело ни единого дома! Разумеется, жители поселка полностью погибли. По крайней мере, проведенными розыскными мероприятиями установить уцелевших жителей не удалось.

— И нас собрали здесь, чтобы мы своими научными заключениями прикрыли просчеты бравого командования? — насмешливо крикнули из задних рядов. — Угробили население своими новейшими бомбами, теперь ищете, за кого бы спрятаться, генерал?

Худяков заметил, как дернулась щека Лямина, и посочувствовал генералу. Сейчас он был назначен крайним, завидовать человеку, оказавшемуся в такой ситуации, было ни к чему. У сильного всегда бессильный виноват. Удивительным было то, что на эту незадачливую роль выбрали Лямина. Но, видимо, его армейскому начальству было виднее.

— Минуточку внимания, — густым ровные басом сказал Лямин. — Упреки потом. С вашего разрешения я продолжу. В шесть часов двадцать пять минут поисковой группой под командованием старшего лейтенанта Корнилова бомбардировщик был обнаружен. Он упал в бухте Ключевской в полутора километрах от берега. Паление на воду смягчило удар. Работающая в районе падения ИЛ-260 группа водолазов полтора часа назад подтвердила, что боезапас цел, в том числе и обе бомбы, которыми мы, по вашему утверждению, угробили жителей поселка Рябово.

— И серийные номера этих бомб, — перебил все тот же задиристый голос, — соответствуют номерам, которые были загружены в бомбардировщик перед вылетом?

— Совершенно верно, — генерал старался держаться спокойным. — Я бы просил не перебивать меня. Сами понимаете, что информацию легче усваивать, если ее не разбивают язвительными репликами. Я бы попросил, чтобы мне дали закончить мое выступление, после этого я охотно выслушаю все ваши вопросы, а по возможности даже постараюсь на них ответить.

Так вот... Сегодня в шведской прессе, это впрочем подхватили почти все газеты мира, у нас мы сумели этого избежать, появились сообщения, что аналогичное свечение наблюдалось над городом Беле. В результате город полностью разрушен, а его жители, скорее всего, погибли. Сейчас там работают спасательные команды, данные радиоперехватов надежды на благоприятный исход не внушают.

Далее... Спутниками засечены переговоры с берегом канадского сухогруза «Морской кентавр». Радиосообщение отправлено в 02 часа 17 минут вторым помощником капитана Ральфом Обрильером. В радиограмме Обрильер сообщает о непонятном волнении на море, сопровождавшемся кипением воды и ее интенсивным свечением. Световое пятно, по утверждению Обрильера, довольно быстро смещалось в сторону Северной Америки, обогнав сухогруз, идущий со скоростью двенадцать узлов в час. Согласно сообщению в районе прохождения объекта, вызывающего свечение, наблюдалась массовая гибель рыбы.