Книга дождя - Уортон Томас

Для поредевших популяций животных в Поломанные годы общий язык мог оказаться самой ценной адаптацией, позволившей предотвратить вымирание, как и для нас в доисторическом прошлом. С помощью Истока они могли укреплять групповую сплоченность, передавать сообщения, предупреждать об опасностях, делиться поучительными историями о встречах с общим врагом всех зверей – человеком. Вывод таков: наш вид предстает в образе нелестном, но от него никуда не деться – звери создали общий язык не для того, чтобы говорить с нами, а чтобы выжить в соседстве с нами.

Долгие века разобщенности и изоляции привели к тому, что Исток и его родственные языки стали невероятно сложны для людей – даже теперь, когда мы предпринимаем первые шаги к возобновлению прерванного диалога с остальными формами жизни, что делят с нами нашу драгоценную, но хрупкую планету. Большинство птиц не могут говорить на наших языках, потому что им не хватает необходимого речевого аппарата для тех звуков, которые мы производим. Следует признать, что и человеку непросто подражать трелям, свисту, стрекоту, поворотам головы, хлопанью крыльев, которые стали частью Истока (руки – плохая замена крыльям). Но если мы собираемся действовать сообща с нашими собратьями, чтобы исцелить то, что было так глубоко нарушено, нам придется войти в их мир. Увидеть его, если сумеем, их глазами. Заговорить на Истоке и позволить ему говорить с нами, как это делают они.

Птицы, с которыми я общался, уверены, что их язык и сама Вселенная возникли одновременно, задолго до существования человека. Я не собираюсь оспаривать это утверждение. В конце концов, птица, подарившая мне эту историю, также использовала слово «Исток» в отношении земли, неба, воды и всего, что есть в них. Порой было трудно понять, применяется ли термин к языку или к космосу, а может, к ним обоим разом.

Кто-то может спросить: «Подлинна ли эта история? Действительно ли эти события случились так, как донесла их до нас рассказчица?» В конце концов, это может быть басня или притча, если у птиц есть потребность или желание создавать такие жанры. Мы этого пока не знаем. Единственный ответ, который я могу дать, – это предположить, что древний эпос, который мы вновь для себя открываем, «Одиссея», «Путешествие на Запад», «Эпос о Гильгамеше» – очевидно не фактологичны, но, хоть раз ощутив бесконечную мощь хорошо рассказанной истории, никто не усомнится, что они воплощают в себе великие истины о нам подобных. Что до того, где могли произойти эти события, пока нам придется оставить этот вопрос без ответа. Мы знаем, что в период Поломанных лет животные из разных регионов объединялись в безлюдных местах, чтобы защитить друг друга. «Водный край» в истории – очевидно, одно из таких убежищ. Единственное наше предположение заключается в том, что он может находиться (пожалуй, и до сих пор находится) где-то к востоку от Сияющих гор, на северо-западе континента, который теперь вновь называется Островом Черепахи.

Еще одно замечание об имени птаха, героя этой истории. В Истоке почти одновременное сочетание звуков, поворотов головы, хлопанья крыльями и прочих жестов и поз способно донести сложные фразы с поразительной лаконичностью. Идея, сформулированная в длинной и утомительной последовательности слов, произнесенных человеком, может быть выражена птицей почти мгновенным «всплеском». Это особенно верно для птичьих имен, и поэтому я выбрал для передачи длинной череды определений «Шумный-любопытный-тот-кто-болтает-даже-когда-прихорашивается-и-продолжает-задавать-вопросы-когда-взрослые-хотят-спать» гораздо более короткое и простое слово – Балабол.

Я Трибун.

Я говорю на Истоке.

Я говорю на нем с тобой сейчас,

человек,

чтобы ты услышал

и запомнил.

Я буду говорить медленно.

Держи свои уши открытыми.

Это история

из Поломанных лет

о сороке Балаболе,

о Женщине-Скелете

и Звездном Мальчике

и их путешествии

к небесным зубьям.

Наши праматери

носили с собой эту историю,

хранили ее,

лелеяли под своим крылом

все Поломанные годы.

Они передали ее нам.

Они поведали о том, что люди делали

все те годы

с Истоком.

Как они сломали Исток [14].

Увидев,

что сотворили,

люди создали полуживых [15]

и запустили их в небо.

Они отправили этих крошечных невидимых

полуживых в небесное море,

чтобы те приняли форму облаков.

Они думали, что эти облака

принесут дождь,

защитят землю от солнца

и исцелят Исток.

Но облака бежали.

Они бродили там,

где им нравилось.

Они не стали спасать людей

от того, что те сотворили.

И дождь не выпал.

Земля горела.

Многие звери погибли.

Многие люди погибли.

Спустя время

остался лишь один водный край,

последний зеленый участок,

последнее хорошее место.

Там была вода,

там были семена и ягоды,

и крошечные ползучие живые [16]

в земле и в воздухе.

Птицы могли жить там.

Они могли найти себе партнеров

на сезон

или на всю жизнь.

Они могли высиживать яйца

и заботиться о потомстве.

Туда не распространилось

влияние людей

и того, что те сотворили.

В том месте

и в то время,

как говорят наши праматери,

сорока Балабол

пришел в мир.

Балабол, который долетел

до границы смерти

и пересек ее,

добрался до небесных зубьев.

Еще сидя в яйце,

Балабол болтал.

Когда родители пели ему

свои первые наставления,

которые все родители дают,

пока птенец не выберется из скорлупы,

даже тогда Балабол делал то,

чего не делал ни один малыш.

Он отвечал родителям песней

изнутри яйца.

Когда Балабол был слетком,

он любил играть

и проказничать

со своими братьями и сестрами.

Он играл в прятки,

в салочки

и другие игры,

которые выдумывал сам,

например: «Кто пролетит дальше

от дерева, на котором наше гнездо?»

И всегда Балабол

летал дальше всех.

Он хотел знать,

что лежит за водным краем.

Его разум летел еще дальше,

чем могли унести его крылья.

Он кружил, окрылял, парил.

Он путешествовал

в места, которые не мог узреть.

Именно бабушка Балабола

рассказала ему

о людях.

Балабол хватал ее истории,

как спелые ягоды.

Он не мог наесться ими.

Он спрашивал бабушку:

«А где люди сейчас?

Остались ли они еще?»

Бабушка отвечала,

что ни одно животное в водном краю

не видело человека

уже много лет.

Балабол спрашивал отца,

видел ли тот людей.

«Их больше нет, —

отвечал Балаболу отец. —

Они были глупы,

так и не выучили Исток

и все вымерли».

И все же Балабол мечтал

встретить людей.

Шли дни, он вырос

и расправил свои юные крылья в воздухе.

Младший в семье,

он первым вылетел из гнезда.

Он окреп.

Он летал все дальше и дальше

с каждым днем,

пока не достиг

границ водного края.

Там он встретил крачек,

что путешествуют дальше

всех птиц

через небесное море.

Балабол спросил крачек,

видели ли они людей

в своих путешествиях.

«Не видели», —

ответили они Балаболу.

Люди оставляли вещи —

знаки, которые можно прочесть,

отмечающие их присутствие.

Крачки не видели признаков человека

уже давно.

Ни их дым,

ни их мертвые тропы,

ни их потоки,

наполненные черным ядом.

«Если и остались люди, —

сказали крачки Балаболу, —

забудь о них.

Пусть сдохнут».

Балабол был напуган

тем, что поведали ему крачки

о человеческих знаках,

Но бабушкины истории

прочно засели в его голове.

Если люди еще живы,

хорошо бы

узнать, где они

и чем заняты.

Балабол хотел быть

тем, кто узнает это.

Он мог полететь далеко.

Он мог поискать.

Он мог найти

тех жутких существ,

если они еще живы.

Но Балабол

не мог хранить тайны.

Он рассказал братьям и сестрам

о своих мечтах

отправиться на поиски людей.

Он бы стал первым,

кто увидит их снова

и принесет домой эту весть.

Братья и сестры Балабола сказали,

что у него мышиное дерьмо вместо мозгов.

«Никто не хочет увидеть человека», —

сказали они ему.

Они прыгали вокруг Балабола,

имитируя звуки людей:

«Ба ки кака ваа кук».

Они обзывали Балабола.

Пчелотрахом

называли они его.

Дерьмом-с-крылышками [17].

В то время

на протяжении трех сезонов роста

не было дождей.

Ручьи и озера

начали высыхать.

Птиц и зверей

мучала жажда.

Они боялись.

Если водный край перестал быть

зеленым краем,

хорошим местом,

куда они смогут пойти?

Как-то с уходом солнца

в один из последних

дней Песни Кузнечика [18]

вороны подняли тревогу

в кронах деревьев.

Их крик долетел

до других птиц:

они видели людей.

Близко.

Со всего водного края

собрались птицы:

они летели,

сбивались в стаи,

прибыли все избранные трибуны

от всех племен и народов [19].

Они прибыли

к месту собрания

под высокой одинокой сосной

на холме

на краю болота.

Белоголовый орлан уселся

на верхней ветке

высокой одинокой сосны.

Филин

примостился поблизости.

Ворон взгромоздился

на засохшую черную ветвь.

Все трибуны собрались

в центре водного края

у высокой одинокой сосны,

на холме

у воды.

Ястреб, сокол, козодой,

куропатка, шилохвость, крикливый зуек,

пестрый улит, ибис, поганка,

плавунчик, лебедь,

черный дрозд, дятел,

голубая сойка, кукша,

виреон, чечетка, ласточка, конек,

кедровка, крапивник, славка, оляпка

и все-все воробьи.

Ты спросишь, человек,

почему сильные не охотились

на малых и слабых.

Когда созывается собрание,

наступает великое перемирие.

Никакой охоты,

никаких убийств

не дозволяется,

когда возникает худшая угроза.

Птицу, которая нарушает перемирие,

изгоняют из водного края

и убивают, если она возвращается.

Балабол с семьей кормились

на поляне с дерном,

окруженной старыми березами,

когда поднялась тревога.

«Люди!

Люди идут!»

В это время был черед Балабола

следить за опасностью с высоких веток,

пока его родители и братья-сестры

искали внизу ягоды.

Балабол не любил стеречь.

Он хотел играть

с братьями-сестрами.

Он ненавидел сидеть в одиночку

на продуваемой ветрами верхушке

старой березы

и следить.

Когда поднялся крик,

Балабол услышал его.

Он слетел к семье.

«Люди! —

сообщил он им. —

Видели людей!

Они идут сюда!»

«Это не наше дело, —

сказал отец Балабола. —

Наш дядя Подумай-Дважды

будет говорить за наш клан.

Он пойдет на собрание.

Возвращайся и стереги».

Балабол вернулся

на верхушку березы.

Ветер качал его.

Его перышки топорщились.

Его разум был в смятении.

Он не мог не думать

о людях.

Ему нужно было их увидеть.

Одна из его сестер пролетела мимо.

Балабол позвал ее:

«Ты стереги. Я полетел».

И Балабол улетел

к месту собрания.

Балабол прилетел

на собрание трибунов.

Он был мал и спрятался

в высокой траве

на краю холма.

Никто его не заметил.

Был черед мохноногого сыча

Многовошки

вести собрание.

Многовошка ждал тишины.

Затем он надулся.

«Люди, —

сказал Многовошка, —

уже близко.

Два человека,

высокий и низкорослый.

С ними идет зверь,

один из как-бы-волков,

о которых говорится в древних сказаниях».

«Люди близко, —

сказал Многовошка. —

Они доберутся к месту собрания

к восходу луны».

Птицы принялись говорить

все разом,

перекрикивая друг друга.

Кто-то призывал убить

людей,

прежде чем они подойдут ближе.

«Отправьте стаю волков,

чтобы выследить их», —

закричала кукша-мать.

У нее было много птенцов

в то лето.

«Мы съедим их плоть, —

сказала она, —

а их кровь

напоит нашу землю».

Многие птицы подхватили ее клич.

«Убить их!

Съесть их плоть!

Развеять их кости!»

Пока они спорили,

старая журавлица

Отраженная Луна

вышла из камышей

у остатков воды,

которую не высушила жара [20].

Она вышла в круг

птиц.

Она шла медленно,

молча,

и все трибуны стихли.

Они расступились перед ней.

Отраженная Луна жила одна

в тростниках.

Она была старейшей

во всем водном крае.

Она видела и пела

сокровенное

в Истоке.

В тех сокровенных местах

она видела то,

чего не было,

но что происходило позже.

Отраженная Луна

не посещала собрание

множество жизней птиц,

но в этот уход солнца она пришла.

Птицы были поражены.

Что она скажет?

«Отправьте птиц на поиски, —

сказала Отраженная Луна, —

пусть найдут людей

и приведут их невредимыми

на собрание».

«Мои птенцы просят есть, —

сказала мать-кукша. —

Мы ищем еду весь день,

мы скребем, и клюем, и роем,

но находим так мало.

Зачем говорить с людьми,

когда нужно кормить молодняк?»

«Люди не знают

Исток, как мы, —

сказал зуек

Кривое Крыло. —

Они не говорят на Истоке.

Они открывают рты,

и из них слышно только дерьмо.

Все это знают».

«Вы видели человека? —

спросила Отраженная Луна. —

Говорили с ним?»

Кукша и зуек

промолчали.

«Праматерь моей праматери

рассказывала историю, —

сказала Отраженная Луна, —

о временах, предшествующих

Поломанным годам.

Из-за того, что сделали люди

с Истоком,

только двое из моего рода

еще жили.

Только двое.

Мы, журавли, были близки

к тому, чтобы замолчать

навечно

в Истоке [21].

Мои праматери говорили,

что именно человек

по имени Ночная Пташка

спасла нас.

Она взяла нашу праматерь,

последнюю в своем роде,

из нашего дома

перед тем, как поднялась большая вода

и затопила его.

Она вернула журавлей

из молчания.

Поэтому

я бы позволила людям прийти

и поговорила бы с ними сама».

С восходом луны

рыжая колибри

Замершая-в-Воздухе

нашла людей.

Она привела их

в сердце водного края,

где их ждали

трибуны.

Балабол все еще прятался

в высокой траве.

Он увидел, как подходят люди.

Их было невозможно пропустить,

хоть и трудно разглядеть.

У них не было крыльев.

Они ходили

иначе, чем другие звери.

Их было двое.

Старая —

бабушка рассказывала ему,

что люди зовут таких «женщиной», —

и молодой —

его называют «мальчиком».

Волосы женщины были бледными,

как лунный свет в тумане.

Мальчик был маленьким,

но он не боялся.

Он шел перед женщиной,

чтобы защитить ее.

Рядом с ним шел как-бы-волк.

Когда он уходил подальше

от людей,

они звали его назад,

и он возвращался.

Люди карабкались

на холм.

Все птицы ждали.

Никто не говорил.

Отраженная Луна

вышла из камышей,

чтобы встретить людей.

Она заговорила с людьми.

Она приветствовала их

в водном краю.

Женщина склонила голову

и ответила

Отраженной Луне.

Птицы были поражены.

Человек говорил на Истоке.

Она не говорила на нем хорошо,

и ее выговор был странным,

но ее слова удивили птиц,

и те притихли.

Отраженная Луна

назвала ей свое имя.

Женщина

назвала свое имя

на своем языке.

Это имя звучало как

«мри-юит».

Когда птицы услышали это,

они защебетали

удивленно и восхищенно.

Имя женщины звучало

как трели скворца,

когда он подражает трелям

других птиц.

«Мриюит, – повторяли птицы. —

Мриюит. Мриюит».

Женщина оглянулась,

изумленная такой суматохой.

И поняла.

Она сказала:

«Если мое имя удивляет вас,

можете звать меня Женщина-Скелет.

Так меня называют там,

откуда мы пришли,

дитя моего сына и я.

Это значит, что я стара

и многое пережила».

Путница, трибун

белошейных воробьиных овсянок,

спросила женщину:

«Как ты выучила Исток?»

Женщина ответила:

«Я родом не отсюда.

Я долгое время блуждала

в Истоке.

Вы видели лист,

упавший в ручей,

когда вода крутится

вокруг себя?

Меня закружило так же,

как лист

в бурной воде,

только ручьем было время.

Когда я наконец-то освободилась,

я оказалась здесь,

в вашем времени».

Птицы не поняли.

Как кто-то может закружиться

во времени,

ведь оно было гнездом,

которое вьют и разоряют,

ведь Исток

создал все вещи?

Женщина несла чепуху,

но они позволили ей говорить.

«Я встречала множество птиц

и других зверей, —

говорила женщина, —

в местах, далеких от водного края.

Постепенно,

путешествуя в разные места,

беседуя со многими зверями,

я выучила Исток».

Ястреб-тетеревятник Снежнобровый

сказал:

«Ты должна была знать,

что не стоит приходить сюда.

Вам повезло,

что вас не убили

и не съели сразу.

Я бы насладился плотью мальчишки,

ибо твоя

выглядит сухой и жесткой.

Пир из мальчишки

был бы хорошим завершением

этого собрания».

Женщина сказала:

«Мы держим путь в горы,

к небесным зубьям,

как вы, птицы, зовете их,

они возвышаются там, куда уходит солнце.

Отец мальчика,

мой сын,

должен был идти с нами.

Но болезнь росла в его легких.

Он умер прежде, чем мы были готовы

выступить.

Остались только мы двое,

мой внук и я, —

говорила женщина. —

Никто больше не отправился в этот путь.

Мы узнали, что смогли,

об Истоке,

и теперь мы хотим поговорить

с облаками

на их собственном языке.

Мы ищем те облака,

созданные из крошечных полуживых.

Мы пойдем к небесным зубьям,

взберемся высоко,

туда, где живут облака.

Если мы найдем полуживые облака,

если они услышат нас,

мы воззовем к ним.

Ради людей.

Ради всех зверей».

«Я стара, —

сказала женщина. —

Я не знаю,

дойду ли я до конца,

вернусь ли домой.

Я взяла с собой внука,

чтобы он научился.

Ему лишь тринадцать лет,

но он силен и быстр,

он многое видит и слышит.

Его назвали

Ми-ти-о,

в честь отца его отца».

И вновь птицы защебетали

из-за странного звука,

который женщина вплела

в Исток.

«Если его имя удивляет вас, —

сказала женщина, —

можете звать его Звездным Мальчиком.

Это имя дала ему я,

когда он был птенцом.

Он глядел

в ночное небо

в изумлении,

и звезды сияли

в его глазах».

«Я назову его Ходячим Обедом, —

сказал ястреб-тетеревятник Снежнобровый. —

Почему он не говорит на Истоке,

как ты?»

«Я учиться говорить, —

ответил мальчик. —

Меня учить бабушка.

Я еще не так хорош, как она,

поэтому не говорить много».

«Мудро», —

согласился Снежнобровый.

Черный стриж Быстрая Тень

сказал:

«Ваш путь далек,

если хотите достичь

небесных зубьев.

Впереди много опасностей.

Я прилетел в водный край

из тех мест,

когда был слетком.

Я был смел в те дни,

слишком смел,

слишком любопытен.

Я улетел слишком далеко.

Я оставил свой дом

так далеко позади,

что не смог вернуться.

Когда я уже погибал,

я нашел водный край.

Это было хорошее место.

Я остался.

Я так и не вернулся назад.

Но я знаю и помню

путь от небесных зубьев

сюда.

Он долог

и полон опасностей».

Женщина сказала:

«Мы уже прошли

много долгих дней

и столкнулись со многими опасностями.

Мы съели

почти всю еду,

что взяли с собой.

Но мы должны дойти.

Я не вижу выбора.

Если мы не сделаем ничего,

наши молодые

и те, кто родится после,

будут жить в боли и голоде,

а потом умрут

до срока.

Однажды, возможно, все люди

исчезнут и будут забыты

в Истоке».

«Разве это плохо? —

спросил Снежнобровый. —

Сколько наших

смолкли

из-за вас, людей?

Сколько иных существ,

которые прежде наполняли Исток

своей музыкой,

оказались забыты?

Не было бы никаких птиц вовсе,

ничего живого,

если бы ваш род все еще топтался

по земле.

Похоже, это справедливо,

и вы должны выстрадать то,

что выстрадали мы».

Далекий Гром,

трибун выпей,

вышел вперед.

Он говорил медленно

и повидал много

ужасных событий.

Далекий Гром сказал:

«Там, куда уходит солнце, лежат странные земли,

плохие земли.

Звери там

не говорят на Истоке,

они не знают о великом перемирии.

В тех плохих землях

сотни смертей

пришли в мир

вместе с вами, людьми.

Ни одна наша песнь

не откликается им.

Мы не летаем туда.

Мы не можем там жить.

У нас, птиц, есть водный край, —

сказал Далекий Гром. —

А у вас есть свой дом,

у людей.

Возвращайтесь туда.

Живите, пока можете.

Примите время своей смерти

с отвагой.

Это наша земля.

Это хорошее место.

Это гнездо,

где зародилась жизнь.

Так есть

и так будет всегда».

«Так может быть не всегда, —

ответила женщина. —

У нас, у людей, больше нет

водного края.

У нас больше нет места,

где зарождается жизнь.

Я жила в похожем месте,

речными лугами

мы называли то место,

оно в нескольких днях пути отсюда.

То место было зелено,

там была жизнь,

пока люди не разрушили его.

Скоро,

уверяю вас,

и я говорю как есть,

водный край перестанет

быть зеленым,

перестанет быть хорошим

для птиц и других зверей.

Мы должны идти,

должны попытаться,

или водный край может стать

как те плохие земли

там, куда уходит солнце».

Птицы снова притихли.

Отраженная Луна сказала:

«Теперь, когда я вижу людей

и слышу их,

я понимаю, что видела,

когда летала

под-небом [22]

в прошлый уход солнца.

Под-небом

я видела место,

где живут люди.

Там много пыли,

голода

и смерти.

В том месте был пожар.

Из мертвых камышей

пламя взметнулось во тьму.

Потом я увидела,

как из камышей

выходит кто-то,

не тронутый огнем,

не сжигаемый пламенем.

Человек, думаю я,

маленький,

но покрытый перьями.

Человек кричал в небо,

но его голос я не могла расслышать.

Затем внезапно

пошел дождь.

Пожар потух».

«Когда я проснулась, —

сказала Отраженная Луна, —

в моей груди был шип,

боль от знания

нового,

странного.

Я знаю, эти люди пришли

сделать то,

что я не понимаю,

но это должно быть сделано

ради нас всех».

Всем трибунам

Отраженная Луна сказала:

«Те из вас, кто рыбачит,

поймайте рыбу.

Другие соберите орехи и ягоды.

Мы покормим вас, люди,

чтобы вы могли продолжить путь

к небесным зубьям».

Женщина поблагодарила

Отраженную Луну.

«Мы сделаем больше, —

сказала Отраженная Луна. —

Я стара.

Мои крылья

больше не носят меня.

Я не смогу покинуть эти камыши.

Если некоторые из вас,

кто быстр,

молод и силен,

полетят с людьми,

вы сможете помочь им,

чтобы они выжили,

достигли небесных зубьев,

сделали свое дело,

которое должно быть сделано.

Полетит ли кто?

Кто полетит?»

После паузы

Быстрая Тень,

черный стриж, сказал:

«Я покажу людям путь

к небесным зубьям».

Многие птицы заговорили снова.

Многовошка, мохноногий сыч,

надулся

и сказал, что он полетит.

Бредущий-по-Реке,

трибун оляпок,

сказал, что тоже полетит.

Снежнобровый, ястреб-тетеревятник, проговорил:

«Если мы согласны, что это хорошо,

сделаем это.

Вам понадобится острое зрение

и острые когти,

так что я полечу».

Путница,

Белошейная воробьиная овсянка,

сказала, что она полетит.

Дятел сказал, что он полетит.

Орел тоже сказал.

Ворон сказал.

Голубая цапля сказала.

Крачка сказала.

Конек сказал.

Филин сказал.

Когда Балабол услышал,

куда отправляются люди,

он хотел улететь назад,

к своей семье,

в свое гнездо,

спрятать голову себе под крыло

и забыть об услышанном.

Но когда те птицы заговорили,

сердце Балабола запело в нем.

И он тоже запел.

Он вылетел оттуда, где прятался,

в круг.

Он облетел Женщину-Скелет

и Звездного Мальчика.

«Я полечу, – запел он. —

Я тоже полечу».

Трибуны защебетали

и засмеялись над ним.

Они все его знали,

молодого болтуна.

Он не понимал.

Он лишь болтал.

Женщина сказала Балаболу:

«Ты напоминаешь мне

сороку, что я повстречала

давным-давно,

ту, что привела меня

в твой мир.

Мы были друзьями

многие годы.

Именно она научила меня

первым словам

на Истоке,

пока не вернулась в него.

Если ты полетишь с нами,

малыш,

мы будем рады».

Отраженная Луна сказала Балаболу:

«Да, ты полетишь.

Ты научишь мальчика

говорить на Истоке,

как должно.

Ты любишь разговаривать,

так что это твоя задача».

Солнце ушло.

Пришло время искать приют.

Птицы разлетелись

по своим гнездам и норам.

У женщины и мальчика

не было ни гнезда, ни норы,

чтобы укрыться.

Они собирались спать на земле.

Балабол остался с людьми,

хотел посмотреть, что они станут делать.

«Спасибо, что летишь с нами», —

сказала женщина Балаболу.

«Я тоже благодарить, – ска

Назад 1 ... 62 63 64 65 66 Вперед

Перейти на страницу: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566

Похожие книги на "Книга дождя", Уортон Томас

Книги похожие на "Книга дождя" читать онлайн бесплатно полные версии.

Книга дождя - Уортон Томас

Город заклинателей дождя -

Потусторонние истории -

Мечты - Dark Window

Город призраков - Dark Window

---

Уортон Томас читать все книги автора по порядку

Уортон Томас

Уортон Томас - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.