Меня зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич

— Того и не закрыли, что не убивал никого! — огрызнулся я. — И вообще: идите вы все лесом со своими вопросами! Не помню ничего!

— Снова не помнишь? Тебя в бригаду брать опасно!

В общем, первая половина занятия прошла весело, а потом нас погнали в спортзал сдавать зачёт Роману, но тот, вопреки моим опасениям, не просто не стал цепляться, а ещё и отпустил со словами:

— На практические занятия ко мне можешь не приходить. Я тебе их уже зачёл.

— Чего это? — удивился я.

— Того! — отмахнулся тёмный эльф. — В дружине горздрава появись, а то у них там недобор. Звонили уже.

— Завтра, — пообещал я и отправился восвояси.

Точнее — потопал на квартиру к Эле. Шагал по тёмным улочкам и ждал, что прицепятся хулиганы, но как назло: тишина и спокойствие. В окно не полез, внаглую прошёл через ещё не запертую на ночь входную дверь.

Эля встретила в домашнем халате. При виде меня она округлила глаза.

— Тебя отпустили⁈

— А почему меня должны были задержать? — вроде как тоже удивился я, притворив за собой дверь.

— Но ты же… Ты же двух человек убил!

— Брехня!

Разувшись, я оценивающе посмотрел на медсестру. Та ответила ничуть не менее пристальным взглядом, а после только и успела ойкнуть, прежде чем совсем не сильный, просто неожиданный толчок завалил её на кровать. Я без промедления устроился сверху и задрал халат, после чего попытался сбросить напряжение наиболее приятным и доступным в сложившихся обстоятельствах образом, но нервную систему скрутило узлом, и сеанс лечебной физкультуры затянулся до такой степени, что когда всё же отвалился в сторону, Эля даже не попыталась подняться и лишь сдавленно просипела:

— Ну ты и зверюга!

И вроде бы только-только расслабился, а тут из-за столь откровенно прозвучавшего в голосе сожительницы одобрения напрягся пуще прежнего. Как бы мне её так в самые кратчайшие сроки не раскочегарить!

Нет, Эля — дама приятная во всех отношениях и отнюдь не дурнушка, но я-то вроде как человек! По крайней мере — человеком себя так до сих пор и полагаю. Не успел толком в зелёную шкуру вжиться. Да делать этого и не собираюсь. А тут такое… Точнее — такая.

О-хо-хо…

Глава 2

Два

Проснулся на рассвете вроде бы отдохнувшим и полным сил, но отнюдь не в самом добром расположении духа. Будто уже одно только само по себе сокрытие информации о смерти Михалыча каким-то образом поставило меня в уязвимое положение, словно оказался из-за этого на крючке у конторы, и ничего не закончилось, а все неприятности ещё впереди.

Захотелось избавиться от нервного напряжения способом, наиболее быстрым и приятным из всех доступных мне сейчас, но совладал с инстинктивным позывом и Элю будить не стал. Вместо этого тихонько-тихонько поднялся с раскладушки, собрал в охапку одежду, прихватил спортивную сумку и прокрался в ванную комнату. Прикрыв за собой дверь, размялся, избавляясь от скованности после сна на неудобном и не слишком-то подходящем по размеру ложе, затем наскоро почистил зубы, оделся и покинул комнату через окно, так её хозяйку и не потревожив. Но зато потревожил кое-кого другого.

— И долго через окно к Эльке шастать собираешься? — с грозным видом потребовала объяснений пожилая орчиха с метлой. При этом орудие своего труда тётка в синем ситцевом халате и тапочках на босу ногу держала таким образом, чтобы в случае неправильного ответа иметь возможность незамедлительно им меня приложить.

Впрочем — нет. Об орудии труда речи определённо не шло. И я характерного шорканья не слышал, и орчиха, несмотря на мощное телосложение, на дворничиху нисколько не походила.

Угодил в засаду, ля! Это ж комендант!

— А нельзя? — осторожно уточнил я в надежде решить вопрос миром, ибо переселяться обратно в общежитие у меня не было ровным счётом никакого желания и отчасти даже возможности, а снимать где-то угол было и неудобно, и накладно.

Комендант вроде как задумалась.

— Нет, что у Эльки постоянный хахаль завёлся — это даже хорошо. Хоть женатики на эту фифу белобрысую заглядываться перестанут. Но режим нарушать не дам! После двадцати двух ноль-ноль никаких посторонних в комнатах! Под угрозой выселения!

Я скрестил на груди руки и покачал головой.

— Не пойдёт. Мне без жилплощади Эля, скажем так, в плане долгосрочных отношений не шибко интересна.

Тётка отставила метлу к стене и предложила простейшее на её взгляд решение проблемы:

— Расписывайтесь, и заселишься на законных основаниях.

— А это уже ей не интересно. Я ж лимита.

— Тогда страдай!

— Ля! — протянул я. — Давай уже сразу к делу перейдём! Я тут вообще сбоку припёка, если кому мозги канифолить, так это Эльке. А раз мы общаемся с глазу на глаз, а не в присутствии участкового, значит, есть ещё какие-то варианты, так?

Комендант подбоченилась.

— Умный, да? — хмыкнула она, но кота за хвост тянуть не стала и заявила: — Дворник нам нужен. А что сама тебя встретила, так надо ещё разобраться, подходишь или нет!

— Кто, если не я? — хмыкнул я. Нельзя сказать, будто мне захотелось взвалить на себя ещё одну подработку, но это предложение было точно не из тех, от которых имелась возможность отказаться. — Какой фронт работ, что с деньгами и со служебным жильём?

Тётка обвела рукой двор.

— Фронт работ для лба вроде тебя смешной. Тут и пенсионер в два счёта управится, просто на двадцать пять рублей в месяц никто не соглашается, а кому служебное жильё нужно, тоже мимо проходят. Нет его у нас.

Я поморщился. И денег кот наплакал, и морока какая-никакая добавится.

— Дворницкая же должна быть? — уточнил я на всякий случай.

— Дворницкая есть, как не быть, — подтвердила комендант. — Идём покажу!

Немного времени в запасе у меня ещё оставалось, так что проследовал за тёткой в дом, а там по короткой лестнице мы спустились к небольшой полуподвальной комнатушке-пеналу, сплошь заваленной инвентарём и всяческим хламом.

Чуть меньше двух метров в ширину, метра три с половиной в длину. А и нормально!

Оглядевшись, я решил, что если разгрести всё барахло, то на освободившееся место точно получится поставить раскладушку, и предложил:

— Ну так и пропишите меня здесь.

— Так тут жить невозможно!

— Так я тут жить и не буду.

— Нужна прописка, к Эле оформляйся!

Я покачал головой.

— Жениться на ней не собираюсь, а прописка нужна, чтобы на законных основаниях в общежитии ночевать. Нужен дворник — я согласен. Но с пропиской. А нет — Эль на свете много. Если хорошо поискать, то и с отдельной квартирой найти получится.

— Вот ты жук! — то ли возмутилась, то ли восхитилась комендант. — Ладно, договорюсь с паспортным столом. Но тогда выйдешь уже завтра!

— С первого октября выйду, — сказал я. — У меня как раз одна подработка закончится…

Но не тут-то было.

— Завтра! — отрезала тётка. — А то знаю я вас, кобелей! Месяц поматросишь девчонку и другую найдёшь, с отдельной квартирой! Либо вечером оформляться приходи, либо после десяти выметайся!

Я досадливо поморщился, но всё же кивнул.

— Приду оформляться. Вечером!

И поспешил в молочный магазин. Пришёл только за пару минут до первой машины, и выглянувшая на задворки заведующая глянула зло, но ничего говорить не стала. И даже две обычных пачки творога помимо рубля выделила, но как-то сразу не осталось сомнений, что доверия я не оправдал, и в самом ближайшем будущем мне подыщут замену. А не получится — обратно прежнего алкаша возьмут. Попала шлея под хвост, ага.

Вроде бы — наплевать, проживу и без этой подработки, но мне ещё ж кому-то талоны на мясо сдавать!

С Тони насчёт этого потолковать?

Пока переодевался в подсобке, меняя старые спортивные штаны и майку на больничную униформу, обдумал эту мысль и счёл её вполне достойной внимания. Ну а не поможет стиляга — тоже не беда. Во-первых, меня отсюда ещё не турнули, а во-вторых, только десятое число на календаре, талоны на октябрь самое раннее через две недели выдадут.