Системный мехавод (СИ) - Глебов Виктор

Девушка несла в руке саквояж из потёртой коричневой кожи.

— Так, а ну, отошли! — бодро скомандовал старик скрипучим, ворчливым голосом. — Дайте места.

Схватил руку Макса и застыл, щупая пульс.

Аня тем временем поставила саквояж рядом с ногами раненого и отступила к стене.

— Так, ну шанс ещё есть, — кивнул старик, отпустив руку Макса. — Это кто его?

— Саблезуб, — ответил Пятно. — Когтем. Мы были в свободной зоне.

— Плохо, — покачал седой головой старик, открывая саквояж. Порывшись в нём, извлёк скальпель, плюнул на него и протёр полой халата. — У этих тварей на когтях всегда заразы полно. А что остальные?

Ясное дело, от такой «дезинфекции» я оторопел. И это тот самый знахарь, о котором говорили мои спутники⁈ На которого вся надежа?

— Погибли, — мрачно отозвался Пятно.

— Не удивлён, — обронил старик и ловко вспорол комбинезон на животе Макса. — Так-так… — протянул он, склонившись над бинтами. — Неплохо. Это кто его так? Ты? — он глянул на девушку.

Та отрицательно покачала головой. И показала пальцем на меня. Знахарь повернул голову, смерил меня взглядом с головы до ног и, ничего не сказав, принялся срезать бинты. Получалось у него ловко, так что спустя минуту он уже отложил их вместе с тампоном.

— Зашито, конечно, не ахти, — прокомментировал он. — Но лучше, чем ничего. Где научился?

Хоть он на меня и не смотрел, было ясно, что вопрос адресован мне.

— Это спаситель, Пахом, — веско ответил за меня Пятно, как будто это должно было всё объяснить.

Видимо, знахарь входил в круг его доверия, и от него мою личность он скрывать нужным не считал.

Старик одарил меня ещё одним цепким взглядом выцветших от возраста голубых глаз.

— Да ну? Так уж прямо и спаситель?

— Скажи ему, Вадим, — попросил Пятно.

— Вы собираетесь оперировать этим скальпелем? — вместо этого поинтересовался я. — Ваша слюна что, обладает целебным эффектом? Или хотя бы обеззараживающим? Я слышал, от микробов помогает спирт. И, судя по запаху, он здесь имеется.

Я постарался подчеркнуть сарказм сказанного, но на старика мои слова подействовали совершенно неожиданным образом: он поднял брови так, что лоб превратился в скопище морщин, а затем вдруг разразился громким каркающим хохотом.

— Где вы его взяли⁈ — прокудахтал он, мотая головой. — Нет, серьёзно! Ох, уморил! Ладно… Хватит лясы-то точить. Пора! А то помрёт ваш приятель прямо тут, а люди добрые скажут, что это я его к праотцам отправил. Добрые люди, они такие. Им только повод дай — живьём сожрут.

С этими словами он пошевелил скальпелем, словно примериваясь. Узкая полоска заточенной стали вдруг вспыхнула ровным голубым светом!

Уверенным движением знахарь распорол стягивавшие края раны нитки, раздвинул второй рукой плоть и погрузил её прямо в брюшную полость Макса!

От такого перфоманса я остолбенел. Наверное, ещё недавно при виде подобного немедленно оттащил бы душегуба от пациента, но в этом мире существовала магия, и Пятно с Аней явно полностью доверяли этому старику. Это было видно по их не дрогнувшим лицам.

Чёрт, и всё же, не хотел бы я оказаться на этом столе!

Из раны Макса струилось голубое свечение. Пахом шевелил губами, что-то беззвучно бормоча. Даже глаза время от времени прикрывал. Это длилось минуты две. Аня не сводила со старика жадного взгляда, будто ожидала, что вот-вот случится чудо, и Макс встанет, улыбнётся и заявит, что всё в порядке.

Пахом резко вытащил руку, вытер кровь о халат и принялся рыться в саквояже.

— Та-ак… — протянул он, вытаскивая два пучка сушёных трав. — Это должно сгодиться. — Хладоцвет, он и от жара, и от любой заразы помогает. Ну, почти.

Зажав травы между ладонями, старик принялся яростно растирать их. По комнате распространился пряный, терпкий аромат. Мелкая, как пыль, труха сыпалась из ладоней знахаря прямо в открытую рану Макса.

— Так и будете тут торчать? — поинтересовался Пахом, не поднимая глаз. — Мне ваша помощь не требуется, а вам тут не представление. Валите! Если выживет, поболтаете. Ну, а коли нет… так нет. На всё воля богов.

Пятно кивнул нам с Аней, и мы втроём вышли в коридор.

— Он же знает, что делает? — тихо спросил я, пока шли к выходу.

— Пахом-то? — откликнулся Пятно. — Конечно! Он сызмальства лекарством занимается. Уверен, не пройдёт и трёх дней, как Макс встанет на ноги.

Говорил он уверенно, и всё же я слышал в его голосе тревогу и сомнение. Видать, не каждый раз у Пахома получается с того света человека-то вытянуть.

— Я сейчас к Симеону, — многозначительно произнёс Пятно. — Отчитаюсь и обрадую. Потом к вам заглянем.

Аня нехотя кивнула.

— Милости прошу. Мама будет в восторге. Она обожает гостей.

И снова было ясно, что на тёплый приём рассчитывать не придётся.

Мы вышли на улицу.

Пока ехали через город, солнце успело перевалить зенит, но всё равно палило немилосердно. Я чувствовал, как кожа быстро напитывается теплом.

Пятно сразу направился к машине.

— Идём, — сказала мне девушка и тут же нетерпеливо дёрнула за рукав. — Пошли же!

Она повела меня по улице. Навстречу попадались прохожие. Некоторые приветственно кивали моей спутнице. На меня бросали любопытные взгляды.

Не прошло и двух минут, как Аня притормозила перед закусочной с вывеской «Пельменная», толкнула дверь и под бряканье колокольчика скрылась внутри.

Я вошёл следом и оказался в небольшом заведении: шесть столов, стулья, прилавок. На нём россыпью лежали листки с меню. Чистенько, опрятно.

— Мам, я дома! — крикнула Аня. — Где ты есть, старая кошёлка⁈

Зелёная занавеска сдвинулась, и из-за неё высунулась голова женщины лет пятидесяти, не больше. Седые короткие волосы были аккуратно уложены волнами наподобие шлема.

— Наконец-то! — проговорила она недовольным тоном. — Явилась не запылилась. Три дня тебя не было. Мне одной пришлось всё делать! Хорошая ты дочь после этого⁈ Как считаешь?

Она вышла из-за занавески, вытирая руки полосатым полотенцем.

Девушка быстро чмокнула её в щёку.

— Плохая, мам, — сказала она. — Просто ужасная!

— Вот и я так думаю, — серьёзно проговорила женщина. — Я с ног сбилась и по хозяйству, и с закусочной. Ещё и тварюгу свою на меня спихнула!

— А где, кстати, Дружок? — нахмурилась Аня. — Почему не встречает?

— Потому что я его в клетке заперла, вот почему! — буркнула женщина. — Он ведь не мой, если ты забыла. Вчера так на меня зыркать начал да порыкивать, что я не рискнула его тут оставлять болтаться. Ещё бы посетителей распугал. Их и так днём с огнём не сыщешь. Мясо вечером кончилось, а новое Лёнька только сегодня обещал притащить. Теперь сама уж принимай.

— Я только вернулась, мам! — возмутилась Аня. — Дай хоть помыться!

— Ничего не знаю, — женщина всучила девушка полотенце и принялась стаскивать с себя фартук. — Носишься, где ни попадя, совсем тебе голову заморочили с этим спасителем! Всё, моя смена кончилась. Раз жива осталась, работай!

— Это ты мне так мстишь, — укоризненно сказала девушка.

— Ты меня не спрашиваешь, когда на свои поиски уходишь, вот и не предъявляй! — погрозила ей пальцем мать. — Баш на баш! А это кто с тобой? — и она воззрилась на меня, как будто только заметила. — Что-то такого не припомню. Нового парня нашла, что ли?

— Что ты мелешь⁈ — смутилась Аня. Даже покраснела слегка. — Это… не мой парень.

— Да? — скептически проговорила мать. — А чей? Чужих начала к рукам прибирать? Или ты, сынок, перекусить зашёл? — вдруг смягчилась она. — Так ты садись, куда нравится. Мяса нет, но что-нибудь найдём. Анька вот сейчас быстренько…

— От еды грех отказываться, — прервал я эту тираду. — Но я с вашей дочерью.

— Ага! — снова переключилась женщина. — Так и знала! А ты не слишком молод-то? Аньке-то уже двадцать стукнуло. Ты хоть в курсе?

И она ехидно уставилась на дочь.

— Мама! — воскликнула девушка. — Прекрати! Меня Фёдор попросил его приютить на время. Мы его в свободной зоне нашли.