Системный Друид. Том 2
Глава 1
Знакомство на озере
Лес за Оленьим Яром начинался с пологого спуска в распадок, заросший молодым ельником. Я шёл привычным маршрутом, отмечая сезонные перемены: мох на камнях потемнел от недавних дождей, кустарник по обочинам тропы выбросил свежие побеги, а воздух пропитался той особой прохладой, которая приходит, когда лето начинает сдавать позиции осени.
Сегодняшний выход был разведывательным. Я планировал проверить северо-западный сектор, куда до сих пор забирался лишь дважды, оба раза в поисках тигра. Территория за распадком оставалась белым пятном на моей карте, и это раздражало, как незакрашенный угол на холсте.
Я перешёл ручей по камням, поднялся на пригорок, обогнул вывороченный ствол старой берёзы, чьи корни торчали из земли скрюченными пальцами, и замер.
Впереди, за полосой густого орешника, блеснула вода.
Я раздвинул ветки и вышел к краю обрыва, невысокого, метра полтора, за которым земля обрывалась к берегу озера.
Оно лежало в чаше между двумя холмами, укрытое от ветра стеной деревьев, подступавших к самой воде. Поверхность была гладкой, зеркальной, без единой ряби, и отражала небо с такой точностью, что границу между водой и облаками было трудно различить.
Слева, из расщелины в скале, обросшей папоротниками и мхом, падал поток воды, узкий, но сильный, рассыпающийся на полпути в облако мельчайших брызг, которые оседали на камнях и листьях серебристой росой. Шум водопада был мягким, обволакивающим, похожим на голос, который рассказывает длинную историю без начала и конца.
Зелень вокруг озера была другой, гуще, сочнее, темнее, чем в остальном лесу. Папоротники вымахали в человеческий рост, их резные листья переплетались, создавая ажурный полог над берегом. Мох покрывал камни толстым ковром, мягким на вид, приглашающим сесть и остаться.
Я спустился по обрыву, цепляясь за корни, и ступил на берег. Воздух здесь был холоднее и чище, чем наверху, пропитанный влагой от водопада, свежий, с лёгким минеральным привкусом. Мана текла ровно, спокойно, без тех сгущений и завихрений, которые я привык ощущать вблизи Чёрного вяза или Тихой Рощи. Просто чистый, нетронутый уголок, где лес решил оставить кусочек первозданности.
Я достал из котомки книжку и угольный карандаш, присел на валун у воды и начал зарисовывать контуры берега, расположение скал, направление потока. Место было слишком ценным, чтобы оставить его без отметки. Да и это неплохо переключало на различные мысли.
Движение на противоположном берегу я уловил боковым зрением.
Фигура стояла у самой воды, спиной ко мне, метрах в сорока. Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, кожаная куртка с серебряной застёжкой на плече. Лук и колчан лежали на камне рядом. Девушка наклонилась, касаясь пальцами поверхности озера, проверяя температуру.
Я замер, карандаш застыл над бумагой. Она была одна, без своего отряда, без рыжего крикуна и его копья, без магички с огненными рунами.
Руки девушки потянулись к застёжке куртки на её плече. Часть ее предплечья оголилась…
Я отвернулся рефлекторно, прежде чем успел подумать. Тело среагировало раньше разума, сработали те самые принципы, которые вбивались в меня десятилетиями, задолго до того, как я научился варить отвары и выслеживать тигров. Уважение к чужому пространству. Базовая порядочность, которая либо есть, либо нет, и никакая магия или перерождение её не заменят.
Я сделал шаг назад, разворачиваясь к обрыву, по которому спустился. Мох пружинил под сапогами бесшумно, камни были сухими и надёжными. Ещё два шага, и я скроюсь за орешником, и она так и не узнает, что я был здесь.
Ветка под правой ногой треснула с такой отчётливостью, будто кто-то переломил сухую кость. А ведь до этого я выбирал путь безошибочно…
Звук раскатился над водой, усиленный тишиной и каменными стенами чаши, и озеро разнесло его во все стороны, как круги от брошенного камня.
Стрела вонзилась в ствол ольхи в ладони от моего виска. Древко дрожало, белое оперение подрагивало в такт. Я слышал, как щепки посыпались мне на плечо.
— Следующая попадёт в голову.
Голос был ровным, собранным, с лёгкой хрипотцой от напряжения. Ни паники, ни истерики. Профессиональное предупреждение от человека, который держит натянутый лук и знает, куда целится.
Я стоял лицом к обрыву, руки на виду, ладонями вперёд. Затылок покалывало ощущением чужого взгляда, направленного точно между лопаток. Расстояние для лучницы её уровня было детским, промахнуться невозможно.
— Я отвернулся, — сказал я ровно, обращаясь к ольхе перед собой. — И собирался уйти.
В ответ была тишина. Журчание водопада, шелест листвы, стук собственного сердца. Потом быстрые шаги по камням, шорох ткани, звук затягиваемых ремешков и застёжек. Она одевалась, торопливо, но без суеты.
— Не двигайся, — повторила она, и её голос звучал ближе, метрах в пятнадцати за моей спиной.
— Стою, — я позволил себе лёгкую усмешку, которую она видеть не могла. — Можно хотя бы стрелу из дерева вытащить? Жалко ольху, она ни в чём не виновата.
Короткая пауза, в два удара сердца.
— Обернись. Медленно.
Я повернулся.
Луна стояла на расстоянии вытянутой руки от валуна. Куртка была застёгнута, волосы убраны, только несколько мокрых прядей прилипли к вискам. Щёки горели румянцем, который мог быть от холодной воды, а мог и от совсем других причин. Вторая стрела лежала на тетиве, наконечник смотрел мне в грудь.
Наши взгляды встретились.
Серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками изучали моё лицо с той пристальной цепкостью, которую я замечал за ней ещё во время первой встречи, когда она единственная из всей группы контролировала периметр вместо того, чтобы слушать россказни рыжего. Она искала угрозу.
Нашла что-то другое.
— Ты, — произнесла она, и стрела чуть опустилась, буквально на пару сантиметров, но я заметил.
— Я.
— Тот парень из леса. Который увёл варана.
Я кивнул. Смысл отрицать очевидное.
Её взгляд скользнул по моей куртке, задержался на кармашках для трав, на ноже в ножнах, на царапинах и пятнах смолы на рукавах. Потом вернулся к лицу.
— Ты подглядывал⁈
Вопрос был прямым, жёстким, без кокетства и увёрток. Требование ответа, от которого зависело, полетит ли вторая стрела. И куда, если полетит.
— Увидел движение на том берегу, — я говорил спокойно, без оправданий и без извинений. — Понял, что происходит. Отвернулся. Ветка подвела. Я не собирался прерывать твой отдых.
Луна молчала секунд пять, разглядывая меня с тем выражением, которое бывает у людей, когда они решают очень простую задачу с очень серьёзными последствиями. Верить или нет.
Потом она сняла стрелу с тетивы и убрала в колчан одним плавным движением.
— Ладно, — её голос смягчился, хотя настороженность никуда не делась. — Я тебе верю. Но ты мог бы кашлянуть погромче, прежде чем подкрадываться.
— Я добирался до этого места в противоположном направлении. Это ты оказалась на моём маршруте.
Она фыркнула, и звук вышел неожиданно мягким, почти смешком.
— Твоём маршруте? Я нашла это озеро два дня назад и ходила сюда каждое утро.
— А я его нашёл сегодня, — я поднял лист с незаконченной зарисовкой. — Наносил на карту.
Луна посмотрела на рисунок, потом на меня, потом снова на рисунок. Её брови чуть приподнялись.
— Ты рисуешь карты леса?
— Составляю. Карты, списки растений, маршруты зверей. Привычка.
— Привычка, — повторила она, и в её голосе проскользнуло что-то новое, любопытство, проступившее сквозь слой недоверия, как свет сквозь облачную завесу. Она перекинула лук через плечо и скрестила руки на груди. — Знаешь, я уже несколько недель пытаюсь понять, кто ты такой. Появляешься из ниоткуда, спасаешь людей, оставляешь букеты и исчезаешь. Как дух леса из детских сказок.
— Просто хорошо знаю местность, — пожал я плечами.
