— Надеюсь, ты только что не сделал именно то, чего от тебя ждали.
— Очень своевременная мысль.
— Я говорил не принимать.
— А я плохо слушаю начальство. Это уже установлено.
Показатель ТЭЦ просел с девятнадцати до восемнадцати процентов.
Они выехали двумя машинами. Нестерова сначала заявила, что поедет отдельно и формально не участвует в нарушении приказа. Через три минуты её чёрный автомобиль пристроился за «Газелью». Сергей посмотрел в зеркало и сказал, что у тайных организаций дисциплина примерно как у их ремонтного участка: все очень уважают приказ, пока не становится интересно.
Петрович сидел за рулём, Синицын — рядом с Сергеем сзади. Это было странно: два человека, один из которых помнил другого молодым двадцать лет назад, теперь тряслись в старой «Газели» по разбитой промзоне. Несколько минут они молчали. Потом Петрович спросил:
— Ты где жил всё это время?
Синицын посмотрел в окно.
— В разных местах.
— Семья была?
— Была.
— Сейчас?
— Нет.
Петрович сжал руль.
— Из-за этого?
— В том числе.
Сергей почувствовал, что разговор уходит туда, где его сарказм будет лишним и включил рацию.
— Лена, статус ТЭЦ.
— Семнадцать процентов. Сергей, у меня ещё обычные заявки растут в том районе. Свет мигает, автоматика на котельной падает, на двух домах лифты остановились.
— Людей из лифтов вытащили?
— Обычная служба занимается.
— Хорошо. Насосная?
— Двадцать три. Подросла после вашей подстанции.
— Отлично. Значит, хотя бы одна гадость решила не умирать одновременно со всеми.
— И ещё Миронов звонил.
— Сегодня у меня популярность.
— Сказал передать: если ты едешь к ТЭЦ, остановись.
— Передай: пробки, остановиться негде.
— Я так и сказала.
Сергей улыбнулся.
— Умничка.
— Он не оценил.
— Значит, точно хороший ответ.
По мере приближения к ТЭЦ карта перед глазами становилась всё ярче. Связанные линии сходились туда из разных частей города. Узел восемь на Молодёжной, подстанция, насосная, ещё несколько красных точек — все тонкими каналами тянулись к центру. Сергей вдруг понял неприятную вещь: аварии не просто происходили одновременно. Кто-то превращал их в доноров. Шунты смещали нормальные состояния объектов, высвобождали разность, а ТЭЦ собирала её.
— Синицын, — сказал он. — Чтобы открыть вашу дверь, нужна энергия с других узлов?
— Да.
— Сколько?
— Зависит от состояния буфера.
— Кто-то сейчас специально ломает город, чтобы её открыть.
Синицын медленно кивнул.
— Похоже.
— Зачем?
— Не знаю.
— А что внутри?
— Я же сказал — это не какое-то конкретное место.
— Не увиливай. Если открыть полностью, что случится?
Синицын посмотрел на Петровича, потом обратно на Сергея.
— В лучшем случае город начнёт терять устойчивость локально. Улицы, здания, события будут переходить в альтернативные состояния. Как ваш лифт, только без кабины и границы этажа.
— А в худшем?
— Не знаю. Полного открытия не было ни разу.
— Очень успокаивает.
ТЭЦ-3 появилась впереди за железнодорожной веткой. Огромный кирпичный корпус, трубы, эстакады, тёмные окна. Часть станции давно не работала, одну очередь использовали как резервную котельную. В обычной жизни Сергей несколько раз приезжал сюда на мелкие аварии по внешним сетям и помнил место как унылый промышленный памятник. Теперь над ним висела конструкция второго слоя: огромные кольца тусклого света, уходящие вниз под землю.
У ворот стояло шесть чёрных машин и автобус. Охрана была уже не местная. Люди в одинаковых куртках проверяли документы у всех въезжающих. «Газель» остановили сразу.
— Объект закрыт, — сказал молодой мужчина.
Сергей показал обычное удостоверение аварийной службы.
— Заявка.
Тот даже не посмотрел.
— Разворачивайтесь.
— Аварийная заявка узла четыре. Оператор Беляев.
Мужчина изменился в лице. Значит, термин знал.
— Ждите.
— Я не люблю ждать.
— Ждите.
Сергей вышел из машины. Диагностика показала на воротах старую контурную метку.
УЗЕЛ 4 / ВНЕШНЯЯ ГРАНИЦА
ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР: ДОПУЩЕН
— Система меня пускает, — сказал он.
— У меня приказ.
— А у ворот другой.
— Беляев, не осложняйте.
— Мужик, я последние сутки только этим и занимаюсь.
Подъехала Нестерова. Она вышла, показала свой жетон и коротко сказала охраннику:
— Они со мной.
— Вам тоже приказано не входить.
— Я знаю.
— Тогда…
— Открывайте.
Сотрудник посмотрел на неё, на Синицына, который вышел следом и явно решил, что зарплата не покрывает этот уровень внутренней политики. Ворота открылись.
— Видишь, — сказал Сергей Петровичу. — Главное в любой тайной структуре — найти человека, который увереннее нарушает приказ.
Внутри станция была почти пустой. Обычный персонал эвакуировали из старого корпуса, оставив только несколько дежурных на действующей части. Центральная группа расположилась в административном здании и старом машинном зале. Кабели временного оборудования тянулись по полу, на стенах стояли приборы, которых Сергей раньше не видел. Никто не бегал и не кричал. От этого обстановка казалась мрачнее: люди явно знали, чего ждут.
