Охота на мастера. Том 1 (СИ) - Лисина Александра

Я навострил уши.

— Это как?

— Сядь ближе, — вместо ответа велела она, а как только я перебазировался и уселся от нее на расстоянии вытянутой руки, добавила: — Руку протяни. Положи на артефакт. Глаза закрой. Но ничего больше не делай. Сейчас ты — наблюдатель. Ни во что не вмешиваешься, ничего не делаешь. Просто сидишь. Смотришь. Анализируешь. Потом расскажешь, что получилось.

Я послушно сделал что было велено.

Некоторое время после этого ничего не происходило, ну разве что артефакт под моей рукой слегка нагрелся, да под плотно прикрытые веки настойчиво пробивался яркий зеленый свет, который начал испускать активированный провидицей шар.

А вот потом…

Хм. Пожалуй, я почувствовал себя примерно так же, как после своих первых аппаратных загрузок в древнем-предревнем модуле «ЭДО-25», который некогда выручил меня в школе Ганратаэ.

Проще говоря, я увидел «кино». Очень яркое, подробное, в цвете, со звуком и даже с запахами. Правда, в отличие от того, что транслировал мой мозг после встречи со спортивно-обучающим модулем, здесь я был не участником процесса, а действительно — всего лишь сторонним наблюдателем. В том плане, что эмоции, которые так нервировали меня во время первого видения, куда-то исчезли. Я видел все то же самое, что и раньше, но уже был не участником, а зрителем. Поэтому мог отстраниться от происходящего, мог не участвовать в этом эмоционально. А вот запоминать, анализировать и сравнивать стало намного проще, хотя я и не совсем понимал, что именно сейчас сделала Моррох.

Самое же любопытное заключалось в том, что сейчас, когда провидица каким-то образом наложила все наши видения друг на друга, я понял, что они не просто говорили об одном и том же событии, но идеально дополняли друг друга. И теперь, когда они шли вместе, картинка налилась красками, стала гораздо более детальной, полной. И я наконец-то увидел, что дело все-таки происходит не в крепости, а в довольно крупном городе. Обнаружил, что вижу не просто стены, а стены невысоких… в два-три этажа всего… домов. Между домами виднелись смутные очертания деревьев и там же беспорядочно метались людские силуэты. Рядом с ними так же беспорядочно, уже не думая об охоте, метались невесть откуда взявшиеся дайны. Тогда как на заднем плане… где-то далеко… за домами… на расстоянии дийрана в два или даже три… зияла полноценная воронка гигантского разлома, в глубине которой грузно ворочалось и недовольно шевелило щупальцами то самое чудовище, которое даже у меня вызывало массу противоречивых эмоций.

Ощущение дикого страха… сладкий ужас, пробирающий до костей… все это тоже в общем видении присутствовало, но было не таким острым, как в первый раз.

Сейчас это хотя бы можно было контролировать. От этого можно было отстраниться. Плюс стали более четкими очертания домов и улиц. И пусть пока я не мог сказать, что это за город и тем более что за район, зато военные крепости из списка потенциальных мест для открытия разлома можно было смело исключить. На столицу с ее небоскребами и оживленными воздушными трассами это тоже походило слабо. Однако это было уже хоть что-то. Поэтому, когда я досмотрел видение до конца и перед самым его окончанием увидел далеко-далеко в небе стремительно промелькнувшую крошечную серебристую точку, смутно похожую на человека в найниитовой броне, суть видения, а также то, почему именно мне довелось его увидеть, стала окончательно ясна.

Одно странно. Ни Арли, ни Люка с Кэри в этом видении как не было, так они и не появились. Возможно, потому, что даже сейчас картинка была не совсем полной и охватывала лишь небольшой участок неизвестного города.

Но если там был я, то, по идее, где-то поблизости следовало искать и остальных провидцев. Так что не исключено, что видения у меня еще будут. И когда это случится, возможно, там появится что-то новое.

— Да, — подтвердила Моррох, когда видение закончилось, а я открыл глаза и высказал ей свои предположения. — Обычно так и бывает. Будущее раскрывается постепенно, поворачиваясь к нам то одним боком, то другим. И уже поэтому я могу сказать, что до описываемого события… до гигантского разлома с той чудовищной тварью в глубине… время еще есть.

— Как понять, что оно подходит к концу?

— Ты начнешь видеть свою смерть, — спокойно ответила Патриарх. — Точнее, ее возможные вариации. Поскольку это твое первое и, соответственно, самое значимое видение, да еще и глобальное, хотя для сопряженного мага это нетипично, то вариант со смертью наиболее реален. Когда эти видения станут регулярными, можно будет с уверенностью утверждать, что время действительно на исходе.

Я недовольно наморщил нос.

Смерть в мои планы как-то не входила.

— А какие-то еще варианты, кроме смерти, не предусматриваются?

— Как повезет, — понимающе улыбнулась Моррох. — С тобой все происходит нетипично, поэтому утверждать стопроцентно ничего нельзя. Но будущее не линейно. У него бывает много ответвлений. Просто обычно мы видим самые яркие его вариации, самые реализуемые, самые вероятные. И благодаря дару получаем возможность на них повлиять.

Я с сомнением на нее посмотрел.

— То есть мы вроде как делаем выбор между этим будущим и тем?

— Совершенно верно. А иногда его еще и корректируем, направляем, открываем его новые грани, и они порой бывают такими, что это приводит в недоумение. Именно поэтому одно-единственное видение, даже если оно кажется нам пугающим или грандиозным, мы, как правило, не рассматриваем как истину. Оно, как ты понимаешь, не окончательное. К тому же в процессе наблюдения оно постоянно меняется, обрастает деталями, может сдвигаться по срокам в большую или меньшую сторону… и во многом это зависит именно от нас, от провидцев. Поэтому наша работа так важна.

— А разве это не считается вмешательством? Если мы в принципе что-то меняем в чьей-либо жизни, то не является ли это нарушением правил?

— В каком-то смысле ты, конечно, прав. Любое действие… даже просто знакомство с видением… это в какой-то мере вмешательство. Когда мы его обсуждаем, кому-то о нем рассказываем, то так или иначе понемногу меняем будущее. Но для провидца важна степень влияния, а также то, насколько вероятно будущее, которому он хочет помочь реализоваться. К примеру, если мы выбираем какой-то из уже существующих, то есть увиденных нами вариантов, то это почти не нарушает существующий баланс. И на нас, соответственно, мало отражается. Когда будущее существует, у нас есть право выбора. Вернее, у каждого человека есть право выбора. Просто у провидцев чуть больше возможностей, чем у простого смертного, и его действия в данном случае считаются допустимыми, а ограничения касаются лишь того, чтобы не менять будущее слишком резко. Также желательно, чтобы мы действовали не сами, а через других людей. Через вторые-третьи руки, делясь информацией, делая намеки, рассказывая о возможных последствиях. Это не запрещено.

— А если ни один из увиденных нами вариантов нас не устраивает? — полюбопытствовал я.

Моррох в ответ только улыбнулась.

— Если путь есть в принципе, то мы его рано или поздно или увидим, или услышим, или нащупаем. Иногда для этого нужно просто подождать. Если же другого пути нет, то никто по нему и не пройдет, поскольку с нуля провидцы будущее не составляют. Другое дело, если мы умышленно и грубо вмешиваемся в чужие судьбы, — добавила Моррох, когда я собрался задать еще один вопрос. — Особенно, вмешиваемся напрямую, говоря, что и кому делать, куда идти, как поступить… причем чем более явно мы это делаем, чем настойчивее обозначаем свое влияние, тем сильнее нарушаем баланс и тем сильнее получаем откат.

— То есть откат, по сути, есть всегда? Просто выражен в большей или меньшей степени?

— Да. Но чаще всего откат для нас — это обычная усталость, которую мы, как правило, связываем с напряженной работой дара. Если мы совершаем ошибку и делаем то, что нельзя, то вместо простой усталости может прийти боль. Или истощение. Или болезнь. Когда мы нарушаем правила слишком часто или достаточно грубо, то можем лишиться нескольких лет жизни. Можем заболеть уже не легко, а достаточно тяжело. Можем на время утратить способность к предвидению или другим способом пострадаем за самонадеянность. Ну а если мы окончательно забудем о границах, то можем остаться без магии вообще и даже умереть. Причем в истории было немало случаев, когда хорошие провидцы уходили из жизни просто потому, что не умели вовремя остановиться.