Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ) - Прокофьев Роман

Вешка умчалась далеко вперед и через два Мерцания нашла место для ночевки в остове давно погибшего гиганта. Высохший и сломанный пополам Мыслитель лежал на боку, в панцире зияли черные полости, и там гулял ветер, издавая низкие свистящие звуки. Внутри в огромных полых трубах было пусто — когда-то там находились грибные заросли, теперь превратившиеся в белые окаменевшие ребра. Пламени Подобный заметил, что большая часть панциря давно снята — кто-то с помощью инструментов или Рун методично срезал пластины с мертвого исполина. Зачем — понятно, ценный звездный материал, но некоторые следы были светлыми, свежими.

Обочина объявил стоянку — внутри.

Разбирая добычу с многозубов — несколько бронзовых Рун, единственной ценностью было Усиление, которое он вложил в Ловчего Тысяченога, — осколок Единого размышлял. До Раскола, в расцвете своего могущества, Народ Кел отворял врата Единства для разумных из чуждых сфер, где иным было все: свет, воздух, тяжесть небесного свода, строение рек и камней… Легенды говорили, что некоторые бежали от Тварей Извне, пожирающих их сферы, а другие были гостями или посланниками. Для них создавали закрытые октагоны под куполами, перекраивая саму твердь. Единство и было задумано так — величайшая сфера, цитадель, вобравшая тысячу миров. Большинство чужаков сгинуло в катастрофе Раскола, имена их странных Народов стерлись даже из легенд, но кое-где купола удержались или пришельцы сумели приспособиться к новым условиям. Те немногие, что ранее встречала Тысяча, утратили древнюю мудрость точно так же, как одичавшие потомки Кел, но эти золотые исполины, явно живущие тысячи циклов, могли сохранить немало: каждый нес остаток исчезнувшей сферы, ее память, формы, запахи и, возможно, знания и мысли о небесах, которых больше не существовало…

— Они помнят свой мир? — поинтересовался Пламени Подобный, слушая гулкую перекличку Мыслителей вдалеке.

— Спроси, — равнодушно пожал плечами Обочина.

— Ответят?

— Может быть. Через сотню циклов.

Караванщики хорошо защищали свой ночной стан. Полог Тишины и пелена Невидимости, сигнальный круг, дозорные существа и сторожевые Руны. Пламени Подобный не находил изъянов — свое дело они знали, привыкли скрытно странствовать в опасных Кругах. Даже опытный следопыт-Восходящий мог пройти мимо и не найти подвоха… однако все эти меры предосторожности не помогли.

Ночью Вешка подняла тревогу: сигнальный круг был нарушен.

Осколок Единого увидел странную тварь, похожую на обросшего костяным панцирем найтволка. Слепую, приземистую, с пучком щупальцев вместо рта. Она была жива — сторожевая Руна караванщицы обездвижила или усыпила ее, верное решение, однако Вешка стремительно выкидывала из Скрижали новые Руны, облачаясь в рунную броню и вызывая своих Существ.

— Слепой нюхач, — резко бросила она. — Близко — еще несколько. В минутах пути — еще много! Нас нашли.

— Кто?

— Похоже, Резчики Панцирей. Два серебра, много существ, есть звездные ореолы!

Обочина выругался. Улитка еще не перезарядила Мерцание, а их уже обнаружили, и тускло-желтая ночь за пределами мертвого Ковчега задышала опасностью.

— Уходим или даем бой? — спросила разведчица.

— Бой, — принял решение страж колес. — Подкова, спрячь Улитку подальше и ставь Волну. Я держу ближний вход, бесколесный — дальний. Вешка — ты снаружи, режешь шаманов и вождей.

— Кто они и чего хотят? — усмехнулся Пламени Подобный, открывая свою Скрижаль. — Что могут?

— Дикий Народ без Ковчега. Падальщики. Охотятся внизу и обдирают мертвых Мыслителей. Говорить не станут, мы вкусная добыча.

— Сколько их?

— Сколько, Вешка?

— Много, — ответила разведчица, уже ставшая невидимой. — Очень много.

Вешка не ошиблась. Стремительные нюхачи уже скользили в серой траве, с разных сторон подбираясь к мертвому Ковчегу, а за ними Сфера Восприятия высвечивала другие движущиеся точки, большие и малые, идущие длинными цепями.

Дикий Народ — значит, не признанный Наблюдателем и не имеющий своих Восходящих. Не признающий законов Восхождения и потому — не имеющий прав и имени в Единстве. Так бывало, и причин тому могло быть немало, но подобные племена обычно становились злы и жестоки. Особенно к тем, кто проходил мимо. Падальщики — сказал Обочина, а Вешка упомянула о серебре — это означало, что у Резчиков имеются дикие Восходящие.

Дальний пролом был широким. Торчащие зубья древних костей, сухое русло питательной жилы и окаменевшие грибные наросты были неплохим рубежом, и Пламени Подобный встретил первого нюхача Руной Ветра и Кинжалов, а следом — вызывал Ледяные Шипы, делая подступы почти неприступными. Одновременно осколок Единого выпил Эликсир Бури, чтобы стать быстрее и сильнее врагов, и выпустил Призрачных Фантомов, дабы обмануть их. Первая панцирная тварь уже извивалась в агонии, вторую убили Шипы, а третья, неожиданно бросившаяся сверху, пала от драконьего клинка. Еще несколько кружили вокруг, запрыгивая на панцирь исполина или пытаясь пробраться между Шипами…

Жалкие мусорные твари. В крови жадно разгорался древний огонь битвы — осколок Забытого любил и умел убивать, а сейчас он ощущал множество нацеленных в него смертельных угроз, алыми копьями тянувшихся из высокой серой травы. Что ж — те, кто хотел его убить, сами выбрали смерть, когда пришли сюда за добычей.

Огненная Стена сожгла нюхачей, шедших напролом. В ночи полыхнул первый огонь, озаривший чужую серую равнину под желтым небом и высветивший множество силуэтов. Из зарослей поднимались серые, как сама трава, фигуры — костяные личины, костяные щиты, звездные резцы на длинных древках. Цепи, одна за другой, и первые уже бросали в него бумеранги и острые костяные дротики.

Крылья Ветра отразили те, что не обманулись фантомами. Но почти все метательные снаряды имели звездные свойства — стихийность, скорость, остроту, нацеленность, жажду крови и потому пришлось сразу использовать щит Живого Пламени. Плохой признак — похоже, этот Народ не испытывал нужды в звездных материалах, а потому их дикие Восходящие тоже могли быть весьма опасны.

Пламени Подобный ответил старой проверенной связкой — Обволакивающая Вода, Водяной Смерч, а следом, когда капли покрыли траву, воздух и тела нападающих, — старый Держатель Молний, что выпустил целый пучок искровых разрядов, которые так любит хранить и передавать вода…

Вышло громко, но не слишком эффективно — большинство нападающих оказались крепче, чем он думал, а может, их защищала рунная броня из панцирей мертвых Мыслителей. Упали лишь слабые, остальные рассредоточились, готовясь к следующей атаке, а в сфере Восприятия появлялись все новые и новые точки — врагов действительно было немало, будто целое странствующее племя окружало труп мертвого исполина.

Люди, твари, люди верхом на тварях.

От пролома, что защищал Обочина, донесся нечеловеческий рев.

Вожак Каравана раскрылся — Аспект превратил его в золотого зверя, огромного, тяжелого, с бронированным телом, покрытым замысловатыми узорами и четырьмя руками, увенчанными серповидными когтями. Пламени Подобный не знал имени этого яростного зверя, но убивать оборотень умел превосходно, и он ворвался в строй Резчиков, пока выпущенные рунные слуги прикрывали ближний пролом.

Осколок Единого подумывал, не выпустить ли своих Существ, Провидица и команда Азимандии легко могли выиграть эту битву, однако он не хотел, чтобы караванщики знали, что в его Скрижали затаилась целая армия. Потому от бронзы он перешел к серебру — Водный Серп ополовинил первую цепь Резчиков, срезая нападающих вместе с травой, а Штормовой Крик, разнесшийся на много сотен шагов, остановил, оглушил и расшвырял остальных. Нюхом воина, прошедшего тысячи битв, Пламени Подобный ощутил, что в следующий миг станет целью звездного удара, и принял Призрачную Крылатую Форму, стремительно уходя наверх.

Вовремя, потому что спустя секунду пролом, который он защищал, перестал существовать. Вместе с частью панциря Мыслителя — то, что заменяло исполину ребра, хрустнуло и вмялось, будто по его мертвому телу ударили молотом размером с крепостную башню. Обломки полетели во все стороны, один срезал верхушку костяного уступа, на котором мгновение назад стоял Пламени Подобный.