Охота на мастера. Том 1 (СИ) - Лисина Александра

— Пусть будет, — сказал наставник, выложив все это богатство в спортзале, где мы и планировали провести ритуал. Комната была достаточно просторной, мебели в ней тоже стояло по минимуму, а лишнее мы на всякий случай вынесли в коридор. Плюс лэн Даорн поставил по периметру магическую защиту, подстраховался с помощью блокиратора. Так что если вдруг с моим даром что-то произойдет, то с высокой вероятностью квартиру мы все-таки не разрушим.

Я, мельком взглянув на часы, уселся в большое кресло.

С таном Расхэ мы договорились на половину четвертого, и, помня о разнице во времени, заставлять его ждать дольше необходимого было неэтично.

— Ладно, я пошел.

— Удачи, — тихо вздохнул лэн Даорн, усаживаясь в соседнее кресло и держа наготове исцеляющие артефакты.

Мы обменялись быстрыми взглядами, однако от предстоящего обряда ничего плохого, кроме, быть может, слабости и небольшой дестабилизации дара, я в общем-то не ждал. Деталей тан Расхэ мне, правда, не раскрыл, но сказал, что ритуал усиления связи с родом будет не опаснее и уж тем более не сложнее, чем обряд обращения к памяти рода, который я благополучно прошел. Так что, по идее, волноваться было не о чем.

Эмму, правда, я с собой на этот раз не взял — тан Альнбар сказал, что посторонним на обряде не место. Даже в качестве наблюдателей. Мол, таинство рода и все дела. Но я в принципе и не возражал — в прошлый раз сестренку все равно оттуда выкинуло, поэтому помочь мне она не смогла. К тому же я искренне считал, что Эмма будет полезнее мне в обычном мире, в том числе и потому, что она одна-единственная могла меня как быстро усыпить, что сейчас было особенно актуально, так и разбудить.

Ну, с богом…

Я закрыл глаза, мгновенно провалившись в нужный сон, а потом открыл дверь в никуда и четко произнес:

— Альнбар Расхэ!

Практически сразу после этого я оказался на пороге знакомого кабинета, где, как и всегда, за большим письменным столом сидел и что-то внимательно читал мой биологический отец.

Я, правда, ожидал, что он будет не один. И что как минимум тан Горус поучаствует в обряде. А то, может, там понадобится присутствие и третьего тана.

Но нет. Тан Альнбар находился в кабинете один. На его столе царил рабочий беспорядок, лежали какие-то схемы, бумаги, а на самом краю мирно покоился тот самый хрустальный шар, содержимое которого я надеялся когда-нибудь изучить ну если не полностью, то хотя бы наполовину.

Когда я зашел, тан Расхэ оторвался от чтения и, глянув на меня поверх какого-то документа, коротко кивнул.

— Молодец, что вовремя. Готов к работе?

Я кивнул.

— Добрый день, лэн. Разумеется, готов.

— Хорошо, — без тени улыбки отозвался мой биологический отец. — Без твоего согласия никакого обряда, как ты понимаешь, не будет. Подойди.

Я молча приблизился, совершенно не представляя, что именно меня ждет, тогда как тан неспешно поднялся из-за стола и, внимательно меня оглядев, коротко кивнул в сторону той самой туманной стены, из которой сюда когда-то явилась его душа.

— Нам туда.

Я вопросительно вскинул брови.

Туда? Точно? Мне-то казалось, что посредником во время обряда снова будет «волшебный» шар. Это вроде как логично.

Однако тан молча качнул головой, сделал приглашающий жест, и я, обогнув его стол, подошел к той самой туманной хмари, которая безучастно висела в дальней части кабинета и внутрь которой я один раз уже попытался сунуться.

Тогда ощущения мне, прямо скажем, не очень понравились. Безразличие с привкусом безнадеги… мертвая тишина, которая одновременно и успокаивает, и давит на уши… невероятный покой, который незаметно отбирает всякие мысли и гасит воспоминания…

Надеюсь, внутрь заходить мне сегодня не понадобится?

— Ближе, — тем временем велел тан Расхэ, остановившись у меня за спиной. — Еще…

Я сделал еще два шага, остановившись так, что туманная стена оказалась практически перед самым моим носом, и только тогда тан положил руку на мое плечо, тихо сказав:

— Достаточно.

Я настороженно замер.

Тогда как он положил на мои плечи уже обе ладони, которые оказались на удивление тяжелыми и даже теплыми, словно тан и правда был живым. А затем сжал пальцы и так же тихо добавил:

— Обряд усиления связи не требует от тебя произведения каких-то конкретных действий. Тебе не нужно ни говорить, ни объяснять, ни бороться, ни что-то кому-то доказывать. От тебя не потребуется ни бежать, ни сражаться. Это неопасно. Все, что от тебя нужно, это постараться мысленно обратиться к роду и открыть ему свою душу. Не память, не мысли… именно душу. То, что важнее всего. То, что тебя составляет. Так, чтобы род смог тебя узнать и почувствовать. Чтобы наши с тобой предки увидели тебя таким, какой ты есть, а не таким, каким ты хочешь казаться. Для этого достаточно просто захотеть… Закрой глаза, Адрэа Гурто.

Я, завороженный его голосом, послушно опустил веки.

— А теперь представь, что перед тобой находится большой… почти что бесконечный зал, куда способны вместиться души многих и многих поколений наших с тобой предков, — продолжил тан, сжав мои плечи. — Нет, звать никого не нужно. Я сделаю это сам. От тебя требуется лишь услышать этот зов. Почувствовать его. И по возможности поддержать. Запомни, род — это не что-то материальное. Род — это то, что всегда есть и было в нас. Род — это память. Связь. Поддержка. Сила, которая дремлет внутри до поры до времени. Но откликнется она только тому, кто этого достоин. Тому, кто готов ее услышать и принять. Поэтому слушай себя, Адрэа, обратись внутрь себя и попробуй увидеть то, что досталось тебе по праву крови. Но смотри не глазами — сердцем. И, возможно, род действительно откликнется.

Я аж вздрогнул, когда тан подступил вплотную, и моего затылка коснулось его дыхание.

Я в принципе не любил, когда люди подходили ко мне слишком близко, тем более со спины. Да и тану Расхэ не сказать что полностью в этом вопросе доверял. Однако обряд, насколько я понял, требовал именно этого — безусловного, почти что абсолютного доверия, причем не только к тану, но и к стоящему за ним роду. И если я не могу смириться с присутствием всего лишь одного человека, то о каком усилении связи тогда можно говорить?

В общем, мне пришлось подавить инстинктивное желание отодвинуться и замереть, считая про себя мгновения и ожидая чего угодно, вплоть до удара в спину. Причем особенно остро это почувствовалось, когда тан Альнбар сжал пальцы еще сильнее, словно полагал, что я внезапно передумаю, и хотел меня удержать.

Но потом я понял, что это глупо. Как ни крути, он — мой биологический отец. И ему не было смысла мне вредить. К тому же я сам его попросил об обряде. И сам пришел к нему за помощью. Это было только мое решение, а не его, и отступать сейчас просто потому, что мне что-то не понравилось…

Нет. Этого я точно не допущу.

В результате, через несколько томительно долгих сэнов, пока я мысленно боролся сам с собой, ощущение дискомфорта все-таки потихоньку сошло на нет. Идущее от тана тепло было очень похоже на самое обычное, человеческое. И мало-помалу я все-таки свыкся с этим чувством. Перестал ощущать его как нечто неправильное, чужеродное и несущее в себе угрозу. Да и самого тана начал воспринимать как нечто естественное, необходимое. По крайней мере, на время проведения обряда.

И вот как только это произошло, я наконец-то смог сосредоточиться на более важных ощущениях, а потом и увидел, что стою не возле непонятной туманной стены, за которой начиналась такая же непонятная серая хмарь, а на краю большого… прямо-таки огромного зала, окруженного высокими каменными стенами и накрытого красивым сводчатым потолком, который смутно напоминал потолки на старых музейных полотнах, изображающих роскошные пиры в каком-нибудь средневековом замке.

Правда, ни столов, ни людей, ни дорогих яств передо мной не оказалось.

Напротив, зал был абсолютно пуст. Его двери были закрыты. В выложенных разноцветными витражами узких стрельчатых окнах виднелись слабые отблески то ли рассвета, то ли заката. Сам я находился на небольшом каменном возвышении напротив входа. А за моей спиной, как и раньше, стоял тан Расхэ, его руки все так же лежали на моих плечах, но теперь в этом не было ощущения давления или контроля. Сейчас в этом жесте было больше поддержки, чем желания удержать. И это успокаивало, как если бы в его присутствии мне больше не нужно было оглядываться и беспокоиться за свои тылы.