— Что ж, больше мы ничего друг другу не должны, так?
— И никаких претензий, — с нечитаемым видом согласился Яр. — Наша помолвка расторгнута, каждый остался при своём. Ни в плюсе, ни в минусе — почти ноль.
— Идеальный расклад, — ответила я с лёгкостью, которой не чувствовала. — Ты свободен, я свободна. Кто бы предсказал такой итог?
Взгляд Ярослава скользнул по моей руке:
— Ты так и не сняла кольцо.
Точно, оно всё ещё было на месте. Изящное помолвочное кольцо с гербом Красноярска поблёскивало алой эмалью, выделяясь ярким пятнышком в сдержанном ансамбле моего наряда. Даже себе самой не получится объяснить, почему продолжаю носить его.
— С ним меньше пристают на улице.
Потянулась снять, но Яр перехватил мою руку.
— Оставь. Это не какая-то фамильная реликвия, которую непременно нужно вернуть. Его делали специально для тебя.
— Понятно, почему оно сидит как влитое, — хмыкнула я, не пытаясь высвободить пальцы. — Ладно, про меня ты знаешь, сам куда теперь?
Он пожал плечами.
— Сдавать экзамен и получать диплом. Не дело главе Енисейской губернии ходить без аттестата об образовании, — показал левое запястье, на котором до сих пор сверкал браслет курсанта. — Хорошо бы успеть к двадцатому числу, дате запуска Тунгусской атомной. Всё-таки первая в стране с реакторами на сверхбыстрых нейронах, мы её лет десять возводили. Затем отправлюсь к твоему отцу в Тобольск восстанавливать договоры о сотрудничестве между нашими губерниями. Часть из них повисла в воздухе, непорядок.
— И… всё? — не удержалась я.
— И попрошу твоей руки. Если ты тоже хочешь этого. Ноль меня не устраивает, Василиса.
— Так спроси и узнаешь.
Красноярский наклонился ближе, заглянув в глаза:
— Василиса Анатольевна Тобольская, ты выйдешь за меня замуж?
— Да, — ответила я без раздумий, но потом зачем-то ляпнула: — Союз наших губерний положительно скажется на экономике, и мне самой понадобятся сильные позиции в Парламенте, чтобы покончить с варварским истреблением…
Тихий смешок прервал меня на полуслове.
— Я сейчас вовсе не о политической выгоде говорю. Мне не только твоя рука нужна.
— Что-то ещё?
— Думаю, ты правильно поняла.
— Возможно, — не стала притворяться, — но чтобы исключить двоякие толкования…
— Я люблю тебя, Василиса. Я хочу сделать тебя своей женой. Я просто хочу тебя, как никого в жизни. Достаточно однозначно?
А затем, не дожидаясь реакции, крепко прижал меня к себе и поцеловал. Он не был нежным. Красноярский плохо умеет в нежность, а я не из тех дам, кому она нужна. Обжигающий поцелуй стирал реальность, не оставляя места сомнениям, словно мы давным-давно принадлежим друг другу. И я ответила на него с той же силой, огнём и всеми чувствами, что держала в себе так долго.
Правильно. Ты мой, блондинка!
— Мне нравится, когда ты так громко думаешь.
— Тогда засчитай вместо «взаимно».
— Уже, — выдохнул Яр, с неохотой разжимая объятия. — Какая у нас помолвка по счёту? Четвёртая? Не возражаешь, если в этот раз мы не будем ждать положенный год до свадьбы?
— Нисколько, — рассмеялась я. — Глупые условности.
— Правила приличий не глупости. — Ярослав сделал серьёзное лицо, но потемневшие глаза выдавали его с головой. — Как-то же люди должны понять, что это осознанный союз, а не попытка скрыть…
— Замолкни, Красноярский! — Я ухватила его за цепочку медальона и рывком притянула к себе. — Разве важно, что подумают о нас левые люди?
— Ничуть.
Вдалеке послышался бой башенных часов. Полдень.
В тот майский день на аллее с клёнами я была спокойна и уверена, как никогда в жизни. Будем считать, мой долг выполнен. Долг перед Васей, чьё тело и положение в обществе я заняла, и долг перед миром, давшим мне удивительную силу, друзей, любимого мужчину и достойную цель.
Теперь начинается моя жизнь.
