Княжна Тобольская 4
Глава 1
Утро двадцать третьего декабря выдалось морозным, снежным и уютным, как в далёком детстве. Вьюга за окнами наметала сугробы, а в просторной столовой горели новогодние гирлянды и пахло кексами с макадамией. Столичный институт имени Александра Первого опустел. На завтрак вышла от силы дюжина курсантов, желающих больше пообщаться друг с другом, чем поесть. В огромном зале царили непривычные спокойствие и тишина.
Мы с Алёной расположились возле композиции железных берёзок и потягивали «московскiй кофе». Спешить некуда. Сессия закончилась, долгов и других обязательств нет. Мой самолёт в Тобольск вылетает только в пять вечера, а Владивостокская на все праздники останется в институте. Она сама так решила и отчасти поэтому была необыкновенно меланхоличной.
— Погуляю по главной площади Екатеринограда, а потом двину к Свято-Троицкому собору, — поделилась она планами на завтрашний сочельник. — У нас в семье есть примета: если загадать желание в колокольный перезвон на Рождество, то ангел-хранитель обязательно его исполнит.
— Что будешь загадывать? — поинтересовалась я.
Прежде мы не завтракали вместе, но уж больно грустной и одинокой выглядела Алёна, чтобы я прошла мимо. Буквально все наши сокурсники разъедутся на праздники по домам, ей даже поговорить будет не с кем.
— Весь последний год у меня только одно желание, — губы Али тронула невесёлая улыбка. — Здоровья брату. И ума хотя бы капельку. Мирон взрослый мужчина, губернатор стратегически важной области, а ведёт себя хуже зелёного юнца! Едва его раны начали подживать, как он снова ринулся на границу инспектировать гарнизоны, представляешь? Врачи строго-настрого запрещали ему, но разве брат кого-то слушает? И вот пожалуйста — его здоровье снова ухудшилось, и на сей раз хирурги грозят ампутацией ног… Святой Георгий, как же я устала беспокоиться за него!
Аля залпом ополовинила чашечку кофе, поморщилась от горького вкуса и сыпанула в оставшуюся жидкость сразу две ложки сахара.
— Мирон приезжает двадцать восьмого?
— Да, — кивнула она со вздохом, — но в Княжеский госпиталь ляжет не сразу. Сперва у него назначено несколько деловых встреч с партнёрами и прогулка по столице. Прогулка, Вася! На улице морозы в минус сорок, о чём он думает с его-то здоровьем?
Безрассудность старшего брата — больная тема для Алёны. Она искренне любит Мирона, но дело не только в этом. Других близких родственников у неё нет, и если самочувствие брата больше не позволит ему справляться с обязанностями губернатора, Великий Князь отдаст Приморскую область в руки другой семье. Как женщина, княжна Владивостокская не вправе наследовать должность главы и будет лишена титула. Путь сохранить привычную жизнь у неё только один — замужество. Тогда область перейдёт в руки её мужа, и всё в порядке. Но беда подкралась откуда не ждали. Выйти замуж Алёне не позволяет Мирон из-за эгоистичных опасений лишиться власти. Якобы будущий муж сестрёнки сразу после венчания отберёт у него область на законных основаниях. Что интересно — может.
И ладно бы с его опасениями…
Алёна сама не рвётся замуж. Помнится, она рассказывала о несостоявшейся помолвке с любимым человеком. Видимо, чувства к нему ещё остались да такие сильные, что она предпочтёт уповать на рождественское чудо с исцелением брата, нежели внять голосу разума и найти себе мужа.
Впрочем, это ничуть не мешает ей кокетливо улыбаться симпатичным парням направо и налево.
Вот и сейчас меланхоличное настроение с личика «подружки» в момент сдуло, а в глазах появился заманчивый блеск сирены, стоило Надиру показаться на пороге столовой. Самаркандский прошагал к нашему столику прямо в куртке с меховым капюшоном и дорожной сумкой через плечо. Вид лихой и конкретно не выспавшийся.
— Доброе утро, девушки. Я буквально на минуту выпить кофе и на самолёт.
— Угощайся, — я подвинула ему заранее приготовленную чашку отборного председательского напитка.
Надир с опаской отхлебнул глоток.
— Отлично, он не горячий!
— Так вот кого Вася ждала всё утро, — заулыбалась Алёна, игриво склонив голову набок. — А говорила про свежие кексы. Что ж, не могу её винить.
— Вася выполняет обещание, — я весело подмигнула другу. Наш вчерашний вечер закончился в четыре утра не в последнюю очередь по моей вине. Кофеин — меньшее, чем могу его отблагодарить. — Выспаться, так понимаю, не успел?
— Правильно понимаешь, — ответил Надир с лёгкой усмешкой. — Вырубился сразу, но по ощущениям проспал от силы минут десять. Придётся навёрстывать в самолёте. К вечеру должен быть бодрым, как барабаны Тамерлана! Вся семья Самаркандских на ужин соберётся, и каждый непременно захочет послушать «как там, в столице». Я уже говорил, что у меня только братьев девять штук, три из которых родные, и все они женаты?
— Ты счастливчик, как бы ни жаловался, — цыкнула я. — Не замёрзнешь в кожаной курточке? Снаружи не май-месяц.
— Всё в порядке, стражи — ребята закалённые. Простыть не успею, а в Самарканде сейчас едва ли ниже нуля. Хорошо хоть снег не растаял! Говорят, его нынче много, площадь Регистан вся белая.
— Восточная сказка в северном одеянии, — мечтательно протянула Аля. — Вот бы это увидеть.
— Билет на самолёт стоит два с половиной рубля, на скоростной поезд — рубль двадцать. Дерзайте, княжна Владивостокская!
— А ты приглашаешь?
Надир широко улыбнулся:
— Нет.
Алёна мелодично рассмеялась. Само очарование с синими глазами и русой косичкой. Многие парни велись на её красоту и лёгкость в общении, однако Надира она никогда особо не трогала. Слишком уж навязчивая.
— Ладно, дамы, мне пора. — Торопливо допив кофе, он коротко меня обнял. — Счастливых праздников, Вась, отдохни как следует! Привезу тебе знаменитой кокандской халвы в подарок. С орехами или фруктами?
— Орехами. Арахисом, если можно.
— И мне кусочек, — мигом подсуетилась Аля. — Только с фруктами! Сладкими-сладкими, как поцелуй персидского принца. Она-то хоть бесплатно?
— Обижаешь, Владивостокская! У нас за еду платят только на базаре.
Махнув на прощанье, Надир быстрым шагом отправился к выходу.
Едва его мощная фигура скрылась за дверями, я с усталостью повернулась к подруге:
— Заканчивай флиртовать с ним, Аль. Тебе ведь это не нужно.
— Не нужно, но можно. Жениха-то у меня нет, — за лёгким, нарочито беспечным тоном угадывалась подколка и тщательно скрытая горечь. Алёна не любила говорить о женихах почти так же сильно, как слушать нудные лекции профессора Волгодонского. — А вон, кстати, твой идёт…
Ярослав Красноярский влетел в столовую грозовым ветром, едва не задев плечом зазевавшегося в дверях первокурсника. Светлые волосы взлохмачены, черты лица казались ещё более острыми и хищными, чем раньше, в серых глазах застыла холодная и пугающе нечитаемая пустота. Парень был мрачен, как тьма на дне колодца. Приветлив и того меньше.
— Идём, Василиса, машина отъезжает через пять минут, — бросил ещё на подходе.
— И тебе доброе… — растерянно начала я.
— Оно не доброе, — перебил Яр. — Хватай сумку и пошли. Я не намерен задерживать вылет из-за препирательств с тобой.
Какая муха цапнула его с утра пораньше?
Я одарила парня тяжёлым взглядом и придвинула к себе тарелку с надкусанным кексом. У меня, мол, завтрак.
— Так не препирайся. Лети, когда хочешь, а мой самолёт в пять вечера. В этом году Тобольские собираются праздновать Рождество у себя дома.
— Твои родители уже в Красноярске, — огорошил он.
— Зачем? То есть, почему они там?
Уж насколько был тяжёлым мой взгляд, ответный взгляд Красноярского мог посоревноваться с левым хуком Джо Фрейзера. Не припомню, чтобы видела блондинку таким взбудораженным и сдержанным одновременно.
— Много говоришь. Идём.
— Сперва будь любезен объяснить внятно, или вылет всё-таки придётся задержать.
