Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

Пока мой «смертельный» кузен неторопливо расхаживал у границ ритуального круга, потирая замёрзшими руками, мистер Фиолетовые Глазки сидел на стволе поваленного дерева в ленивой позе всемогущего существа. Он не изменил собственному стилю: снова в чёрном плаще и цельной маске на лице.

Начало их разговора «память» медальона не сохранила, но даже так я услышала больше, чем рассчитывала.

— … Неприятная проблема, не спорю, но это организационные частности, — говорил Игрек с напускной беспечностью. — С таким количеством вовлечённых людей они неизбежны, но переживать не о чем, когда есть деньги. В любом случае, так мы смогли получить Красноярского. Настоящая удача! Фридрих рискнул и выиграл!

«О, да он молодец », — телепатически съязвил Зэд. Удивительно, как я вообще смогла услышать его через «запись» бездушного посредника? — « Не радуйся, дело ещё не сделано».

— Но будет, если ты не подведёшь. Надеюсь, в этот раз тебе не почудится дух Василисы в воздухе?

«Не вспоминай о ней! Я уже потерял на девчонке шесть рангов, довольно. Ещё один, и мне не хватит потенциала на ваши игры с чужими душами».

— Так не отдавай его, — заявил Игрек с плохо скрываемой насмешкой.

Фиолетовые глаза псионика нехорошо блеснули. На безмерно прекрасную секунду мне показалось, будто он сейчас сорвётся и прикончит напарника, но обошлось.

«Как же я устал от твоего невежества, гайдзин », — покачал головой Зэд. — « И от ритуалов. Нам хватит сосудов. Тех, что выжили, уже восемь. Он », — кивнул в сторону бесчувственного князя, — « будет девятым. Их количества вполне достаточно, чтобы обеспечить Артемию перевес в Парламенте».

Глянув на циферблат часов, Игрек раздражённо вздохнул. Торчать в зимнем лесу ему явно наскучило, но сейчас ход за Иксом.

— Перестраховка никогда не помешает. Мало ли чужая душа не приживётся? Два последних сосуда умерли через несколько дней после внедрения. А вообще, тебе ли жаловаться? Фридрих платит нам по десять тысяч за каждого выжившего.

«Я подписывался на дело не ради денег».

— Но никогда от них не отказывался, — тут же осклабился мой кузен.

«А зачем? У того, кто ходит меж мирами, деньги никогда не переведутся, а патриоты, даже самые идейные, питаются не воздухом».

— Хех. Называешь себя патриотом, но говоришь как наёмник.

«Меня не волнует, что ты думаешь », — Зэд равнодушно пожал плечами.

Игрек собирался съязвить в ответ, но тут часы в его руке мелодично звякнули.

— Время пришло. Фридрих готов нанести удар.

«Сегодня он что-то долго возился ». — Псионик спрыгнул с дерева и с наслаждением потянулся. — « Начинаем».

Они подошли к кругу. Зэд опустился на колени возле символа стихии разума и положил на него ладони. Тотчас оба клинка жертвы вспыхнули горячим маревом эссенции, от которого поплыл воздух. Игрек склонился надо Львом Дмитриевичем, в его руке возник ритуальный нож. Лучи рассветного солнца скользнули по трём граням, рассекая утренние тени холодным блеском.

Мне стало жутко, а мир снова закружился.

Нет, не убивайте его!

Короткий взмах, и сердце князя перестало биться.

Дальнейших событий «память» медальона не сохранила, и перед моими глазами схлопнулась пустота.

Глава 4

Тьма отступала крутящимся волчком. Сперва появилось маленькое светлое пятно, скачущее без какой-либо системы, затем оно разрослось в нечто абстрактное, и вскоре мир обрёл положенную реальность.

Ну здорово, видение закончилось потерей сознания. Как в старые, чтоб их, времена!

Нос защекотал густой бальзамический запах. Ладан и лилии — широко известный в узких кругах символ погребального обряда. Слабость в момент сдуло. Открыв глаза, я резко села и завертела головой, убеждаясь, что не замурована в склепе. Повезло! Тяжёлый запах источала расшитая бисером подушка, а не могильный саван. Меня отнесли в небольшую светлую комнату где-то на территории храма, если судить по этническим декорациям на стенах, и укрыли пиджаком. От его ткани исходил лёгкий аромат люксового парфюма, вносящего толику спокойствия. Прекрасно знаю, кому он принадлежит.

На скамье у противоположной стены обнаружился Ярослав собственной блондинистой персоной. Это хорошо. Видеть его куда приятнее, чем бригаду врачей с нашатырём или взволнованное личико мамы.

— Я и забыл, какая ты обморочная, Тобольская.

— Только по ситуации, — потёрла лицо ладонями, стараясь прогнать остатки тумана в голове. — В самолёте выпила лишнего, а в храме душно, вот и упала. Два раза по тридцать на голодный желудок — это много. Не рекомендую повторять.

Парень неопределённо кивнул. У Василисы с алкоголем особая история; яркая, как огонёк подожжённого абсента, и неприятная, как его последствия.

— Вода на столе справа, если нужно.

— Спасибо. — Схватив стакан, я осушила его до дна за один заход.

Эхо прошлого сработало не по плану, но сожалений нет. Видение окупило последствия! Жаль только, «память» медальона нельзя записать на внешний носитель и приложить в качестве доказательства… Но ведь можно порекомендовать главе Третьего отделения княжеской канцелярии, сильнейшему псионику ВК, самому её глянуть. Правда, для этого придётся вскрывать гроб.

— Ты кричала: «Нет, не убивайте его!» — разрушил мои размышления Ярослав.

— Вслух? — я настороженно сглотнула.

— Мысленно. Но достаточно громко, чтобы я услышал.

— Уф, спасибо, что не на всю церковь.

— Что значит эта фраза, Василиса? Кого не убивать? Моего отца? — Красноярский оперся локтями о колени, всматриваясь в меня рентгеновским прищуром, от которого вспыхнули кончики ушей. — И почему ты решила, что услышать это должен я, а не кто-то другой из присутствующих в храме?

— Потому что тебя я знаю лучше их всех. — Вернула стакан на стол с лёгким стуком. Солнечный свет из окна преломился в стеклянных гранях, рассыпавшись по комнате яркими зайчиками. — Псионика похожа на электрический ток. Если не направлять её сознательно, пойдёт по пути наименьшего сопротивления. А насчёт первого вопроса… — развела руками, изобразив недоумение. — Понятия не имею. Я не помню последние мгновения перед обмороком, лишь море роз, а дальше тьма и запах ладана.

— Ну да, снова не помнишь, — в ироничном тоне отозвался Яр. — Как удобно.

— Эй! — я одарила его хмурым взглядом. — Мне вовсе не хотелось падать в обморок, тем более на глазах у сотни градоначальников и их жён, будто изнеженная дева с никчёмными нервами. Так само получилось.

— Я тебя не виню.

— Но за сцену всё равно прости…

— Не надо, Василиса, — оборвал он с нажимом. — Не извиняйся. Ты потеряла сознание в самый подходящий момент из всех возможных и дала мне идеальный предлог уйти оттуда от всех этих фальшивых сочувствий. Спасибо.

— Получать благодарность на пустом месте весьма неловко, знаешь ли, — пробормотала я. Запустив пальцы в волосы, попыталась нащупать будущую шишку. Хорошо бы ударилась затылком, а не завалилась в гроб. Одна только мысль об этом заставила содрогнуться. — Представляю, какое было зрелище!

— Скромное, вообще-то. Я подхватил тебя почти сразу, — блондинка развеял мои волнения. — Люди решили, что у тебя закружилась голова от переизбытка чувств, и тактично не стали лезть с помощью. Мы здесь минут десять, плюс-минус. Надеюсь, не возражаешь?

— Нет, ничуть.

Блин, такой непривычно милый он меня смущает.

— Хочешь, чтобы я кричал на тебя? — парень вопросительно выгнул бровь.

— А?

— Слишком громко думаешь, — пояснил он.

— Вот оно как. Похоже, мне нужна техника контроля телепатии, — пробормотала себе под нос. — Но знаешь, я бы поняла. Я молчала вовсе не потому, что не доверяю тебе, просто… Всё слишком запутано, Яр. Ты не знаешь истинного масштаба бедствия и какие люди за ним стоят. Их сила и влияние несоизмеримо большие, чем можно себе представить, а если рассказать — сочтёшь бредом.