Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

— Получается, это ты принёс меня сюда?

— Получается, — кивнул он. — Твоя мать порывалась пойти с нами, но Тобольский не позволил ей покинуть храм. Согласно протоколу, после прощания следуют торжественные речи в адрес моего отца. Долг каждого градоначальника во всеуслышание поведать миру, каким великим человеком был его превосходительство князь Красноярский! Жёстким, жестоким, не принимающим отказов и всегда достигающим поставленную цель. Всё во благо губернии и Княжества.

— Чудовище для отдельно взятого человека и лучший из смертных для народа, — я повторила характеристику, сказанную моим отцом перед началом службы.

— Издержки большой власти в правильных руках, — подтвердил Яр. — Льва Красноярского будут оплакивать. Искренне, а вовсе не потому, что так положено регламентом.

— Теперь эта власть твоя, — сказала я, в упор глядя на него. — Ты тоже станешь таким?

Вместо ответа Яр поднялся на ноги, с привычной ловкостью надел пиджак и оправил складки.

— Мне пора. После похорон в Администрации начнётся церемония клятвы верности новому главе семьи Красноярских. Пустая формальность, но затянется до позднего вечера. Кроме меня, других претендентов всё равно нет. Можешь оставаться здесь сколько захочешь, твоим родителям я сам всё объясню. Как будешь готова, водитель отвезёт тебя в особняк, там сориентируешься. Дворецкий выполнит любую твою просьбу.

— Вообще любую?

— А как сама думаешь? Ты моя невеста, Василиса.

Заманчивое предложение. На одной чаше весов ледяное кладбище и нудная политическая церемония в окружении солидных господ, глядящих на меня, как на говорящую болонку, а на другой — домашнее спокойствие, миска с горячим обедом и всё, что захочу. Хм… Чего бы выбрать? Поддержку парня, который совсем недавно грозился стереть мою семью в порошок, или тишину без нервов и претензий?

Мысль об особняке, однако, энтузиазма не вызывала. Она была синонимом трусости, и, чего лукавить, оставлять Ярослава одного в такой день казалось очень неправильным.

— Погоди, я с тобой, — шустро нагнала его у дверей.

— Куртку накинь, там холодно. — Красноярский не возражал даже для проформы.

Как в старые тёмные времена Средневековья, трон никогда не должен пустовать. Лев Красноярский стал историей, превратившись в вычурный портрет в парадном зале Администрации, а его сын — новым хозяином Енисейской губернии. Не мне рассуждать о плюсах и минусах здешнего наследования власти. Эти ребята живут по такой схеме не одно столетие. Вероятно, технология уже обкатана, а сами они знают, что делают.

Ярославу не позавидуешь. Двадцать два года парню и всё, беззаботная жизнь закончилась, едва начавшись. Добро пожаловать в мир большой политики, бесконечных интриг и ответственности за вторую по величине и мощи губернию Княжества Российского! На его месте я бы, наверное, сбежала к навахо. К слову, Яр получил не только высокую должность, но также чин действительного статского советника, и теперь, согласно великосветским правилам, к нему следует обращаться не иначе как «ваше превосходительство». Х-ха! От меня он этого точно не дождётся!

Глава 5

Траур в губернии отменил лишь часть мероприятий, в остальные либо внесли корректировки, либо срезали масштаб. По большому счёту, для обычных граждан мало что изменилось. Жизнь, она как шоу — должна продолжаться, кто бы из её участников ни выбыл.

Наше пребывание в Красноярске затянулось на все праздники. Ярослав предложил пользоваться гостеприимством его особняка сколько пожелаем, и мой отец не стал скромничать даже из вежливости. Несмотря на это, до самого отъезда с Яром я пересекалась от силы пару раз, он практически не бывал в доме. Да и отца видела лишь мельком за завтраком.

Надо отдать должное папеньке: ему хватило такта подождать с деловыми разговорами до следующего вечера после похорон. Князь Тобольский — человек умный, а наши семьи связывает слишком много важных соглашений, чтобы подвергать их риску излишним напором в неудачный момент времени.

Но со мной поговорил сразу после возвращения из Администрации. Зашёл в выделенную мне комнату и привалился к двери, показывая, что пришёл ненадолго.

— Лев Дмитриевич умер не вовремя, — без предисловий начал он. — Очень не вовремя. Ярослав получил полную власть над Енисейской губернией, а вместе с ней юридически безупречный повод расторгнуть помолвку без единой неустойки. И он это знает.

Я внимательно слушала и помалкивала.

— Уже сейчас рядом с ним нарисовались ушлые дельцы, представители соседних губерний и влиятельные сенаторы. Все хотят «помочь» молодому князю Красноярскому в трудный период. Переводят разговор на возможные союзы, на «стабильность региона». Ты понимаешь, что это значит, Василиса?

— Что меня захотят заменить?

— Именно. — Отец скрипнул зубами. — Ярослав молод, но не дурак. Несмотря на прошлое… хм… сопротивление, он понимает, что брак с тобой даст ему сильного союзника. Но Тобольские для него не единственный выбор. Откровенно говоря, есть лучше. И если он решит сменить вектор политики…

Он не закончил, не было нужды.

— И что ты от меня хочешь? — я посмотрела отцу в глаза. — Чтобы я бросилась ему на шею и умоляла не расторгать помолвку?

— Нет. Я хочу, чтобы ты сделала всё, чтобы он сам этого не захотел. Ты красивая, умная, сильная, и уже не та девчонка, какой была год назад. Используй это.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная волна раздражения.

— Что угодно, лишь бы планы создания твоей Сибирии не сорвались?

— Нашей Сибирии, — отец даже не моргнул — Ты не только моя дочь, ты — инструмент. Как я сам. Как твоя мать. Так устроен наш мир, Василиса. И если думаешь, что можешь остаться в стороне, то сильно ошибаешься. — Он помолчал секунду, затем добавил тише, но с той же уверенностью: — Эта помолвка не должна развалиться. От неё зависит наше будущее, твоё в первую очередь. Как практик стихий, ты слаба, а потом скандал с кровавым ритуалом… Если этот брак сорвётся, на что-то стоящее можно будет больше не рассчитывать. Ты станешь разменной монетой, а я не хочу отдавать свою дочь на растерзание. Подумай об этом на досуге, и не затягивай. Время сейчас наш главный враг.

Он взялся за ручку двери, когда я спросила:

— А если Ярослав всё-таки решит расторгнуть помолвку? Что тогда?

Отец не ответил. Так понимаю, чтобы не пугать меня.

После того я полночи не могла заснуть. «Инструмент» — крайне неприятное слово. Хуже него только выйти замуж в качестве «живого товара», чьим мнением не поинтересовались даже для галочки.

О чём они говорили с Ярославом — понятия не имею. Сам Ярослав тоже молчал на тему свадьбы. Возможно, считал моветоном поднимать её сразу после похорон и поэтому сосредоточился исключительно на административных делах, в первую очередь на чистке губернской канцелярии. Как ни крути, а это они не сумели обеспечить покойному князю Красноярскому должную безопасность. Теперь, когда его подозрительность выкручена на максимум, он тысячу раз подумает, прежде чем кому-то пожать руку, даже своим родственникам. Мне же лучше. Меньше беспокойства, что он позволит себя «оболванить».

Спокойствие сохраняла только мама. Муж хорошенько вбил в её симпатичную головку, что политика не женское дело, и всё, о чём ей стоит беспокоиться, — это выбор драгоценностей к очередному светскому ужину. Маму такой расклад почему-то полностью устраивал. Имеет, конечно, право, но я эти гламурные кандалы в гробу видала. Настоящая Василиса, кстати, тоже.

Пока Ярослав пропадал в Администрации, а мой отец, подобно небезызвестному «Фигаро тут, Фигаро там», мотался между Тобольском и Красноярском, мы с ней часами гуляли вне стен резиденции. По магазинам, паркам, просто по нарядным улицам города. Княгиня Тобольская сорила деньгами направо и налево, покупая дорогущий хлам, о котором забывала почти сразу, как продавец отбивал чек.

В один из дней мы зашли в небольшой уютный ресторанчик на набережной Енисея с панорамными окнами. Официант поставил перед нами два бокала «Мартини Рояль» и тактично исчез.