Джефф Стрэнд
Осатаневшие
DEMONIC. Copyright © 2023 by Jeff Strand.
BLISTER. Copyright © 2016 by Jeff Strand.
© Перевод: Варакин А., 2025
© Дизайн обложки: Хрусталёва В., 2025
© Иллюстрации: Хрусталёва В., Тимофеев А., 2025
© ООО «Феникс», 2025
© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com
Осатаневшие
Благодарности
Спасибо Джейми Лашансу, Тодду Кларку, Донне Фитцпатрик, Линн Хансен, Майклу Макбрайду, Джиму Мори, Бриджит Нельсон и Полу Синурии II за ангельское терпение и помощь в работе над этой осатаневшей книгой.
Глава 1
Попытку убить мужа Куинн Филдинг я предпринял сам. Точно говорю. Я десятки раз прокручивал в голове все важные разговоры и даю стопроцентную гарантию: я сам так решил. Я вам не какой-нибудь кретин, потерявший голову от любви.
Ну ладно, голову я определенно потерял, да и идиотом постоянно выставлялся. Но обстоятельств, при которых все полетело кувырком – и черт, до чего же дебильно полетело, – я предвидеть никак не мог. Когда я стучался к ним в дверь с пушкой в кармане и ножом на ремне, пристегнутом к руке, мне казалось, что я просчитал все возможные варианты, рассмотрел последствия со всех возможных ракурсов.
Пушку я взял просто на всякий случай. Надо было сделать все тихо, и плевать, что работа ножом «грязнее».
Убить мужа Куинн я хотел давно, задолго до того, как придумал план. Ну, вы понимаете. Сижу я как-то в своей клетушке, фонтанирую на весь мир злостью, и тут входит она. Под глазом синяк. Говорит, о дверь ударилась.
Я хотел тогда спросить, как можно набить синяк, входя в дверь, но передумал. Никогда не подвергал сомнению ее слова. Не напейся Куинн тогда на торжестве до зеленых чертей и не выйди мы проветриться, она, наверное, вообще бы никогда не призналась.
– Тебя не тошнит? – спросил я, выходя.
Она покачала головой, но как-то слишком неуверенно.
– Если тошнит – ничего страшного. Я никому не скажу.
– Все хорошо. Если вдруг накроет – дам знать. – Она высунула язык, ловя падающие снежинки. Я сделал то же самое.
Я подспудно считал, что Куинн старше меня. Мне тогда исполнился тридцать один, а ей, кажется, было около тридцати пяти. Выглядела она вовсе на сорок, но несколько лет я скинул, списав внешние проявления на семейные трудности. То, что Куинн была старше, меня не пугало: я мог позвать на свидание хоть восемнадцатилетнюю, хоть Хелен Миррен.
Но расставим точки над «i»: я вообще-то не пытался с ней заигрывать. Она была замужем, к тому же мы работали вместе. Признаю, в прошлом ни то ни другое меня не останавливало, но Куинн даже намеком не выражала интереса – а я, само собой, не собирался настаивать. Я – как бы это получше сказать? – не жаловался на одиночество. Не гулял налево-направо, но и не жаловался. Я был ярым сторонником «активного согласия», потому что не хотел, чтобы какая-нибудь женщина проснулась рядом со мной и подумала: «Господи, что я наделала?» Долгие ночи самокопаний и жалобные мысли «как же хочется женщину» тоже были не про меня. Я не хвастаюсь, это просто факт. Я могу быть очень обаятельным, когда захочу.
Некоторые говорят, что я похож на молодого Джорджа Клуни. Некоторые – что на молодого Кристиана Слейтера. Тот факт, что Джордж Клуни совсем не похож на Кристиана Слейтера, не мешает людям снова и снова меня с ними сравнивать. Если честно, я считаю, что не похож ни на одного из них, но постоянно такое слышу, так что включил в описание. А так у меня густые черные волосы, смуглое лицо и кривая улыбка. Говорят, очаровательная. Я высокий – метр восемьдесят пять, – но не в лучшей форме. Надо бы все-таки заняться спортом.
В отношениях я всегда был мимолетен и поверхностен – лежать и мечтать, глядя на луну, не любил совершенно. Я подозревал, что романтика уже постучалась в мою жизнь, но не был к этому готов. Куинн была в моем вкусе – милая, но деловая, профессионально цепкая, не склонная к сплетням. «В моем вкусе», впрочем, тогда кого только не было, но увлечься ей по-настоящему я не мог. Мы работали вместе уже три года, и фантазировал я о Куинн не чаще, чем об остальных коллегах.
А потом случилась та вечеринка.
На двух предыдущих Куинн не было. Но на эту она явилась в шикарном красном платье и в плюшевых оленьих рогах. Эти рога меня тогда зацепили. Это не значит, что я отодрал бы Рудольфа, – я о том, что вдруг на нее запал (без зоофильного подтекста). Думаю, эти рога означали: «Идите все к черту, сегодня я как следует оторвусь!» Это будоражило кровь.
И она уж оторвалась. Танцевала. Хохотала. Напилась в хлам.
– Холодно, – поежилась Куинн.
Будь я в куртке, обязательно бы ее предложил. А так в легком объятии ничего преступного и подлого не было.
– Можем вернуться в дом, – сказал я.
– Пока не надо, – покачала головой она.
– Что, боишься, что стошнит?
– Если я тебе кое-что расскажу, пообещаешь держать язык за зубами? – спросила она.
– Конечно.
– Я не шучу. Никому никогда не говори об этом.
– Даже ФБР? Ты что, обворовываешь компанию?
– Нет, – хохотнула Куинн.
– Уверена? У тебя ведь мощная плутовская аура.
– Я серьезно.
– Да, обещаю. Я сохраню твой секрет, даже если мне будут вырывать ногти.
Куинн словно вдруг выключили. Плечи опустились, и она, похоже, была готова вот-вот заплакать.
– Вик меня бьет. Часто.
– Мне очень жаль, – сказал я. – Я, в общем-то, так и думал.
– Я не виновата. Я ничем такое не заслужила.
– Конечно не заслужила. Никто не заслуживает колотушек от мужа. Он тебя по пьяной лавочке бьет?
– Нет, – сказала Куинн. – Он не пьет. И непохоже, что я наступаю на больные места. Вот у моей подруги муж орал, если к определенному часу не было ужина. Но у Вика нет каких-то поводов, он меня просто бьет. Без причины.
– Придурок.
Куинн кивнула.
– Так и есть.
– Что ж, задам очевидный вопрос. Не чтобы уязвить тебя, а потому, что мне правда интересно. Почему ты все еще с ним? Почему не уйдешь?
Куинн промолчала.
– Ты все еще любишь его?
– Нет. Это все давно кануло в Лету.
– Тогда почему?..
– Я боюсь того, что он может со мной сделать.
– Ясно. Разумно. – Меня вдруг пробрала дрожь. – Я никогда ни с кем не говорил о таком. Не хочу показаться чванливым идиотом, у которого все легко и просто. Я всего лишь задаю вопросы. Итак, почему ты не вызовешь полицию, чтобы его забрали? Не обязательно звонить им из дома. Позвони им сейчас.
Куинн улыбнулась.
– О, ну конечно. Жаловаться на домашнее насилие, находясь на рождественской вечеринке. – На фразе «домашнее насилие» она запнулась, но для человека, выпившего столько, говорила очень даже внятно.
– Я не говорю «прямо сейчас». Но…
– Я тебя поняла. – Она секунду помолчала. – Вряд ли его пожизненно упекут за избиение. Он выйдет. Возможно, в тот же день.
– Правильно. Значит, судебный запрет. – Я почувствовал себя полным идиотом. Ну не воскликнет же она: «Боже, как я не подумала! Какая же я дура, что сразу не догадалась про судебный запрет! Шикарный совет! Ты изменил мою жизнь! Ты гений, Кори Блэк!» А если и воскликнет, то с явным сарказмом.
Куинн покачала головой.
– Он меня уничтожит.
– Что значит «уничтожит»?
– Он так и сказал. «Я тебя уничтожу». – Она вздохнула. – И это еще не все.
– Я слушаю.
– Нет, все в порядке. Не надо было ничего говорить. Мы же повеселиться хотели.
– Нет-нет-нет, мне ты можешь рассказать. Обещание держать язык за зубами никто не отменял. А на вечеринке я все равно чувствовал себя уныло. Откровенно говоря, вечеринка дерьмовая, еда дерьмовая, музыка дерьмовая. А ты не дала мне утонуть в этом дерьме. Спасла.
