Оскверненные души (ЛП) - Хатсон Шон

Уайтмен ахнул, потом внезапно сильно сжал член и хрипло простонал.

- Знаю. Поэтому я еще не собираюсь кончать, - выдохнул он. - Зачем сейчас, если я могу кончить тебе в рот? Или в пизду? Или в жопу? Или, блядь, на все твое лицо, - oн ухмыльнулся. - Тебе бы это понравилось, да? Скажи, что хочешь, чтобы я это сделал. Скажи, как хочешь, чтобы я тебя, блядь, использовал. Скажи.

Она кивнула.

- Скажи, - настаивал он. - Скажи. Я хочу услышать, как ты это произнесешь. Скажи, что хочешь отсосать мне, - голос его внезапно снова стал громким. - Говори, блядь!

21

Тесса почти не думала, что делает.

Это была чисто инстинктивная реакция.

Инстинкт выживания?

Она схватила кружку с чаем, что еще стояла на подлокотнике дивана, и плеснула горячую жидкость в Уайтмана.

Большая часть попала в цель. Горячая бурая жижа попала ему на живот и пах, и он заорал от боли.

Тесса поймала себя на мысли, что чай должен был быть кипятком. Ей хотелось, чтобы он почувствовал настоящую боль. Чтобы корчился от мук.

Уайтмана горячий чай, хлестнувший по члену, ошеломил сильнее, чем ранил. На разбухшей головке эрекции это было больнее, и он взвизгнул, чувствуя, как боль разливается по низу живота.

- Ёбаная сука! - прошипел он, отступая.

Тесса вскочила на ноги и с чудовищной силой вскинула ступню вверх. Подъем стопы врезался ему в пах с удовлетворяюще твердым ударом. Она увидела, как он скривился, услышала крик боли и удивления. Когда он пошатнулся назад, она ударила снова - на этот раз пяткой в левое колено. Она, конечно, не была мастером боевых искусств и в жизни ни с кем не дралась, но - скорее по удаче, чем по расчету, и с силой, рожденной отчаянием, - сумела причинить ему боль. Он рухнул на пол, хватаясь за колено, джинсы все еще болтались у бедер.

Выглядел он нелепо, и будь ситуация другой, она бы, может, и рассмеялась. Но Тесса знала: надо двигаться быстро, пока он возится.

Она снова пнула его, но на этот раз он ухитрился схватить ее за лодыжку и на секунду удержал. Тесса неустойчиво балансировала на одной ноге.

Уайтман резко дернул руками вверх, и она опрокинулась назад, перевалившись через подлокотник дивана.

Она грохнулась на пол, но перекатилась на живот и снова поднялась, пытаясь добраться до кухни - отчаянно искала что-нибудь, что сойдет за оружие.

Уайтман, с джинсами на бедрах, бросился на нее, врезался и впечатал их обоих в дверцы шкафчиков под столешницей у раковины.

Одна из дверок, расшатанная ударом, распахнулась, явив полку с чистящими средствами.

Тесса схватила первое, что попалось, и пальцы сомкнулись вокруг бутылки. Бутылка кухонного очистителя сгодилась на роль дубинки - Тесса принялась молотить ею наугад, врезав Уайтману в висок со всей силы, какую могла собрать. Но это мало остановило его бешеную атаку.

Теперь он лежал на ней сверху, и она чувствовала, как его член трется о ее промежность, пока он боролся с ней. Он схватил прядь ее волос и дернул - несколько длинных волос остались у него в кулаке. Но Тесса почти не чувствовала боли. Казалось, это только подстегнуло ее, и она умудрилась наклонить бутылку с отбеливателем вверх, снова ткнув распылителем ему в лицо и нажав.

Струя отбеливателя плеснула Уайтману в лицо, часть - в глаза.

Он завизжал от боли и скатился с Тессы. Она поднялась, пиная его, топча каблуками грудь. Плечи. Лицо.

Она рассекла ему нижнюю губу, пока он корчился от мук, зажимая руками пострадавшие глаза.

Вид крови, хлещущей из рассеченной губы, подхлестнул Тессу. Теперь преимущество было у нее. Надо было закончить.

На сушилке у раковины стояли кастрюли, и Тесса схватила самую большую, вцепившись в ручку обеими руками, и обрушила ее ему на голову. Ударила раз. Два. Три. Тяжелые, сокрушительные удары, отнимавшие все силы.

Уайтман снова попытался схватить ее, но она ударила опять. Еще более мощные удары по черепу и лбу - от второго у него открылась большая рана чуть ниже линии волос.

Она продолжала бить.

Металлическое лязганье кастрюли о его череп не прекращалось.

Тесса врезала ему по носу и раздробила его - кровь хлынула из рассеченной переносицы.

Уайтман попытался перекатиться, уйти от этого града ударов, но слабел все больше.

Почему он все еще в сознании? В кино, когда кого-то бьют по голове, он падает как камень и больше не встает.

Тесса ударила снова. И еще раз.

Уайтман застонал, кровь полилась через губы, но Тесса уже едва держала кастрюлю. Ручка стала скользкой от багровой жидкости, а от усилий, с которыми она обрушивала удары на нападавшего, сила этих ударов иссякла.

Кастрюля выскользнула из рук.

Тесса отшатнулась, рука на ходу выдернула ящик. Она сунулась туда и вытащила кухонный нож.

Увидев, что Уайтман поднимается на ноги, она шагнула вперед и всадила лезвие ему в живот.

Когда он повалился назад, лезвие застряло, и нож вырвался из ее руки. Кровь хлынула из раны, Уайтман схватился обеими руками за зияющий разрез. Он рухнул на колени, глаза закатились.

Тесса секунду стояла, глядя на него, недоумевая, почему удары кастрюлей не вырубили его, а теперь нож, похоже, отключает сознание.

Уайтман с закрытыми глазами завалился набок.

Тесса на миг замерла, ее испуганный взгляд не отрывался от тела перед ней. Потом она шагнула к поверженному и ткнула носком ступни, глядя, как он перекатывается на спину, а нож все еще торчит из живота.

Она гадала, мертв ли он, но, присмотревшись, увидела, что грудь медленно поднимается и опускается.

Тесса не знала, радоваться ей или злиться, что он еще дышит.

Только сейчас она заметила, что джинсы все еще болтаются у него на бедрах, а гениталии выставлены наружу.

Она принялась яростно топтать его яйца и член.

- Ты, ублюдок, - шипела она, и слезы наконец хлынули свободно.

Слезы облегчения? Торжества?

Прошло много времени, прежде чем она перестала плакать.

22

В подъезде пахло едой.

Кто-то из соседей что-то готовил.

Питер Миллер медленно спускался по лестнице, пытаясь понять, что за аромат витает в воздухе. Карри? Чили? Что-то более экзотическое? Что бы это ни было, от запаха разыгрался аппетит. После сегодняшних утех с Клэр он изрядно проголодался.

Питер улыбнулся, вспоминая их необузданную страсть. Если так можно коротать время на самоизоляции - все не так уж и плохо, - подумал он. Стоит выделять один день в неделю, чтобы предаваться тому же, чем они занимались утром.

Спустившись на этаж ниже, он постарался выбросить эти мысли из головы.

Сейчас не о том. Спуск из собственной квартиры на этот этаж был вызван куда более благородными побуждениями.

Они с Клэр услышали грохот и крики снизу примерно полтора часа назад.

Повышенные голоса.

Один - незнакомый.

Потом тишина, а затем снова движение.

Они не могли не слышать звуки снизу - пару раз отвлекались от своих забав из-за шума. Когда гвалт стих и страсти улеглись, они обсудили шум и то, кто мог его производить. Очевидно, доносилось все из квартиры Тессы.

Может, у нее просто телевизор работал слишком громко? Может, у нее неприятности? Они перебрали все возможные объяснения, но ни одно не подошло. В конце концов решили, что надо проверить, - точнее, Клэр решила, что Питер должен проверить.

Она сказала:

- Просто спустись и убедись, что все в порядке. Если Тесса спросит - объяснишь, зачем пришел.

И все же Питер чувствовал себя неловко, подходя к двери квартиры Тессы.

Он постоял мгновение, потом легонько постучал.

Ответа не было.

Питер подождал и постучал снова.

По-прежнему тишина.

Он собирался постучать в третий раз, но задумался: Mожет, разумнее вызвать полицию?

С чего бы? Только потому, что кто-то не открыл дверь? Может, она ушла за продуктами или на прогулку, или еще что-нибудь столь же безобидное. Полиция будет не в восторге, если ее вызовут по такому пустяку. У них есть дела поважнее - например, следить, чтобы в поле не собиралось больше трех человек, или чтобы никто из паникующих покупателей в супермаркете не подходил ближе двух метров к другому запасающемуся.