Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна

— Хорошо здесь, — Монах появился минут через десять, опустился рядом и звонко пришлепнул подлетевшего к лицу комара. — Лучше, чем в омуте. Бррр. Не хочу вспоминать. Вот так и развенчиваются мечты о прекрасных русалках.

— Спасибо, что достал полотно! — пробормотала Дуня, слегка напрягшись.

— Ты уже благодарила меня. Забыла? — Монах повернулся, и на нее приятно пахнуло сосновой смолкой, которую он использовал вместо жвачки. — Чего молчишь? — он смотрел внимательно и серьезно.

— Не молчу. Помню, что благодарила. — Дуня хотела отвернуться, но почему-то не смогла.

Время замедлилось.

Дуня как зачарованная разглядывала длинные ресницы, и ямочку на щеке, и багровый уродливый рубец шрама.

Сердце отстукивало глухо, а потом и вовсе заскользило куда-то вниз.

Они были так близко друг от друга, что казалось еще секунда — и Монах ее поцелует.

— Какие поцелуи? Опомнись! — внутренний голос провыл сиреной. — На тебе обет безбрачия… ведьмы обречены на одиночество… приди в себя! Вспомни, зачем ты здесь!

— Во сколько выдвигаемся на поиски? — Монах первым отвел взгляд и лениво потянулся. — Ушатался я в том омуте. Водяной — противник опасный.

— Поиски… — растерянно повторила Дуня и мысленно отвесила себе оплеуху. — Поиски… гммм… думаю, нам нужно выходить на рассвете. План обсудим по дороге. Точнее — придумаем что-нибудь. Я привыкла действовать по обстоятельствам.

— Принято. Кстати, Липовна поминала про какую-то бжутку. Сказала, что она проведет нас до цели.

— Это пчела. Большая. Размером с птицу.

— И почему я не удивлен? — Монах усмехнулся. — Бжутка, наверное, и говорить умеет?

— Со мной не разговаривала. Только ела. Мед. — Дуня улыбнулась, вспомнив с каким чавканьем бжутка поглощала лакомство.

— Мед — это хорошо. Главное, чтобы бжутка не решила покуситься и на нас тоже. Ты знаешь, что Василич собирается смастерить нам защитные ладанки? Из живицы. Я сказал, чтобы не хлопотал, но он дядька упертый.

— Ладанки из живицы? — заинтересовалась Дуня и поднялась. — Пошли посмотрим?

— Ага… ты видела эту красотищу? — Монах задрал голову, восхищенно присвистнув. — Сколько же их здесь!

Дуня проследила за его взглядом и ахнула — золотистые точечки звезд беспорядочно рассыпались по черному бархату неба как драгоценные бусины разорванного ожерелья.

— Я хотела… думала… хотела попробовать сбить хотя бы одну… — неожиданно призналась она Монаху.

— Не получится. Слишком далеко. Хотя, если подлететь на метле…

— Эксперименты с метлой не входят в мои планы. Пошли, а то ладанки сделают без нас.

— Не могу подняться. Устал. Поможешь? — Монах с улыбкой протянул к Дуне руку.

— Сам справишься. — Дуня резко отпрыгнула и под его тихий смешок ретировалась в дом.

Она успела вовремя — Епимах Василич как раз приступил к изготовлению оберегов. Покосившись на Дуню, если и заметил ее смятение, то ничем не выдал этого.

— Можно мне поучаствовать? — Дуня уселась напротив мельника, пытаясь распознать разложенные по столешнице составляющие рецепта.

— Издал я гляди и учись. И не трещи под руку.

Покровительственные нотки, прозвучавшие в голосе мельника, Дуня восприняла спокойно и с интересом стала следить, как он укладывает в большую ступку можжевеловые иголочки, мелко посеченную дубовую кору, сухие листочки смородины и чистеца лесного и присыпает сверху щепотью рыжеватого порошка.

— Сатанинское зелье? — бесшумно нарисовавшийся позади мельника Монах наклонился понюхать и чихнул. — Крепкая штука!

— А ты не лезь куда не след. По зиме у Терешки Кислокваса на пуд ржаной муки выменял. Ценная штука. Да.

— Терешка дело знает! — похвалил Монах. — Не жалко тебе табачок на ладанку спускать?

— Для того и припасен, чтобы от не́духов лесных защищать.

Епимах Василич неторопливо перетер собранную смесь деревянным пестом, высыпал её на столешницу и попросил Липовну подать живицы.

— А соли добавлять не будете? — поинтересовалась Дуня, мысленно повторив для себя составляющие рецепта.

— Дороговато выйдет. Обойдемся без соли.

Мельник накапал в смесь немного воды и начал перетирать ее вместе с живицей. Из полученного «теста» скатал два круглых шарика и упрятал по одному в небольшие холщевые мешочки.

— Вот вам защита. Держите всегда при себе. А от бывших деревенских используете волчий корень. В сгинувших деревнях на всяких можно нарваться. Ежели сунутся к вам — бросите вперед, они и отступят. Царь-траву и портун обращенный опасится. И ведема-росомаха. И упыри. Отступят. Не полезут. А ежели кто и попробует — рассыпется в труху. — Епимах Василич сходил в закуток за печку и вынес оттуда еще один мешочек, побольше первых двух, с вытканными впереди непонятными символам. Протянул его Монаху с напутствием. — Из мешка корешок не вынимай. Дюже ядовитый.

Монах с осторожностью принял опасный оберег, упрятав поглубже в карман, поинтересовался как иначе называется эта трава?

— Царь-трава. Адамова голова. Много прозваний. Прабабка на Купалу накопала. А я сберег. Там кусочек малый. Вам хватит.

— Мы же можем под паутинным полотном спрятаться. — попыталась откреститься от волчьего корня Дуня.

— Полотно от мизгиря защита. Для прочих — всего лишь паутина. Помни про то. Береги, чтобы не разорвали. Когда думаете идти?

— Рано утром.

— То хорошо. Но без проводника вам деревни не найти.

— Бжутку покличу. — Липовна поднесла Дуне сверточек из промасленной холстины. — В корзинку положь. Здеся млины. Особенные. С припеком. Не для вас. В том доме оставишь, где стекла найдутся. Откупную. По правилам так.

Внимательно оглядев Дуню, вздохнула:

— Уж так ты на Матушку нашу похожа, ведемушка. От того и страшусь за тебя. Если здесь, — она прикоснулась к груди, — затрепещет, потянет, позовет — беги без огляду. Богинка хитра. Про то не забывай. Свидеться вам нельзя. Прошлому с будущим не быть рядом.

Бжутка откликнулась на высвист щурка, влетела толстенькой желтой тушкой и сразу спланировала к меду. Пока она поглощала его с урчанием, Липовна втолковывала, что нужно будет сделать.

— А как мы сгинувшие деревни узнаем? — спохватился Монах. — Вдруг ваша бжутка заблудится?

— Бжутка-то? Не. Вы, главное, за ней держитеся, чтобы в лесу не заплутать. А как увидите среди мха крыши — то деревни и будут. Они недалеко одна от другой. Во мху попряталися. Только крыши из него и торчат.

Совсем скоро занялся розовый рассвет, пришла пора выдвигаться на поиски.

Прощаясь, Дуня пожала руку мельнику и щурку, крепко обняла Липовну.

Она чувствовала, знала откуда-то, что больше никогда их не увидит. И от того голос немного подвел.

— В добрый час ты к нам явилась, ведемушка. С новым домом и новым хозяином пособила. А то и чахли бы никому ненужные и всеми забытые. — расчувствовалась и крыса. — Береги себя. Держись сторожко.

— В добрый час! — потряхивая косичками на бороде, басил щурок. — Пусть дорога ляжет скатеркой.

— Самобранку забыл! — хлопнул себя по лбу Монах.

— Ох, и правда! — захлопотала Липовна. — Где ж она подевалася?

— Да вона, под лавочкой лежить. Сейчас я подам.

Щурок подхватил сладко похрапывающую тканьку и, скатав трубочкой, сунул Монаху.

— Чаво причепился? — зевнула скатерка. — Закрыто на переучет.

— Слова то какие мудреные. — Епимах Василич похлопал Монаха по плечу и вдруг поинтересовался со смешком. — Как там, в будущем? Мельницы стоят?

— Стоят. И работают. И…

— Того мне достаточно, — мельник улыбнулся в бороду. — Ну, прощевайте, гости дорогие. Мучицы бы дал в благодарность, да она вам сейчас без надобности.

Липовна легонько пришлепнула придремнувшую на столе бжутку, пчела взвилась с недовольным жужжанием и вылетела за дверь. Монах с Дуней заторопились за ней, а с порога им вслед долго махали Липовна и Паисий.

Глава 11

Добираясь до первой из скрытых деревень, Монах с Дуней болтали о разном. Препятствий им никто не чинил, недухи лесные ничем не выдавали свое скрытое присутствие рядом. Бжутка летела не спеша, задерживаясь над каждым распустившимся весенним цветком.