Шёпот. Игра началась - Паулан Саша

Мы уже который час ехали по нескончаемому шоссе среди непроглядного леса. Он давил на меня со всех окон машины. Мрак, как черная дыра, поглощал нас на скорости. «Прекрасная» дорога из прошлого в будущее. Из яркого прошлого в туманное будущее. Оставив позади все, к чему я привыкла, что я люблю. Оставив свои мечты, как Спанч Боба, который все еще лежит на моей прошлой кровати. Надеюсь, он порадует кого-то.

Я прибавила звук в наушниках, чтобы переключиться и не заплакать. Грустный бит бил по ушам, застилая собой мир вокруг. Но воспоминания слишком сильны, чтобы так просто исчезнуть под любимую песню. Разве можно так с подростком?

Мама, конечно же, не думала о моем комфорте. Плевать, что я потеряла отца. Этого ей было мало. Теперь я потеряла еще и друзей, школу и родной дом. Ей без разницы, где жить. Хоть на Луне. Ее книги печатают, с редактором они общаются по телефону и электронной почте. А я? Разве бывает дружба на расстоянии? Уверена, что через несколько дней меня исключат из общего чата. И будут правы. Чем я смогу делиться из этого богом забытого городка?

За окнами машины мелькали деревья, которые прятали среди себя темноту. Мне тоже хотелось зайти в нее. Темноты можно не бояться, в ней легко спрятать свою боль.

Мама начала махать мне рукой. Я сняла наушники. Что ей от меня нужно? Что еще она хочет у меня забрать?

– Дорогая, посмотри, как тут красиво! – Мама указала пальцем налево, где разлилось озеро.

Оно и правда было красивым. Окутанным белым воздушным молоком. Даже немного сказочным. Наверное, оно дарило местным жителям спокойствие. Вода серебрилась под светом фонарей, завлекая коснуться кончиками пальцев холодных волн.

– Угу. – Я мысленно вернулась в салон машины и снова заткнула уши музыкой. Пока я не была готова ее простить.

Чтобы скоротать остаток пути, я решила поспать, но машина через некоторое время остановилась. Мы вышли. Передо мной стоит он – ДОМ. Наш новый дом. Громадина.

Старое окруженное лесом здание в два этажа, которое не потеряло своей красоты. Когда-то оно точно было светлым, но сейчас пугает. Дом был мрачный. Папа никогда не выбрал бы нам такой.

Не верю, что он сможет по-настоящему стать моим. Есть в нем что-то отталкивающее. Кажется, что вот-вот на нас выскочит огромный паук или стая летучих мышей.

Мама глубоко вдохнула:

– А воздух! Чувствуешь? Чистый!

– Угу.

– Айрис… Мы не можем общаться только звуками.

– Воздух и правда чистый, – выдавила я из себя.

– И озеро рядом, – мама не оставляла попыток разговорить меня.

– И озеро рядом, – повторила я.

– Ладно, пойдем в дом. Вещи уже привезли. Я попросила, чтобы твои поставили наверху. Если не понравится комната, выберешь любую.

– Угу.

Я понимала, что поступаю нечестно по отношению к маме, но ничего сделать с собой не могла. Мне было плохо! И я хотела обратно. Неужели так сложно изобрести машину времени?

Внутри дом оказался еще мрачнее, чем снаружи. Мама купила его с мебелью, поэтому нас встретила пыль на белых простынях, покрывавших все вокруг. Кажется, дом только и ждал того, чтобы мы освободили его от плена и вдохнули жизнь.

На первом этаже были на удивление свежая кухня с островом посередине, она казалась чужеродной всему этому дому. Кухня плавно соединялась с гостиной, в которой главным был явно диван, большой, несуразный, но с виду точно мягкий. А кресла по бокам добавляли ему серьезности. Гостевая ванная комната и кладовка для всякого хлама оказались совершенно стандартными. Обои зеленого цвета на первом этаже придавали обстановке насмешливости, и казалось, что до нас тут жили кузнечики или семейство зеленых огров.

Второй этаж был чуть уютнее – две спальни с розовыми обоями и две ванные комнаты. Этот этаж ничем не выделялся, будто его скопировали с фото из каталога. Лишь затоптанный ковер красовался в коридоре, как бы говоря, что этот этаж очень любили. Ванные мы с мамой сразу поделили между собой. Хоть о чем-то мы не спорили. В моей ванной комнате есть все необходимое для жизни, а больше мне не нужно.

Мама позвала меня в свою новую комнату. Я толкнула приоткрытую деревянную дверь с золотой ручкой, которая даже не скрипнула. Большая кровать, гардероб и туалетный столик. В ее стиле. Все слишком стандартно и идеально. Как и в их бывшей спальне с отцом – все просто, только для сна.

– Мило, – бросила я и пошла во вторую комнату.

Ничего. Только кровать, торшер с бахромой и комод. Мне совсем не хочется в ней оставаться. Что-то отталкивает меня в ней. Черт! Моих вещей тут нет!

– Ма-а-м! – крикнула я. – Мои вещи потеряли!

Мама вбежала в комнату и в панике стала оглядываться, параллельно разыскивая в сумке телефон.

– Странно, риелтор говорил, что все комнаты готовы…

– Видимо, про меня забыли.

Я вышла и, нашарив выключатель, зажгла свет в коридоре.

– Ой!

В углу была небольшая лестница наверх.

Я медленно наступила на первую ступеньку – «скрип». Музыкальная, но крепкая. Уже с уверенностью я поднялась и толкнула дверь. А вот моя комната, если верить коробкам с моим именем, которое я написала черным маркером.

– Айрис?! – раздался голос мамы. – Не могу дозвониться до риелтора.

Я услышала скрип за спиной.

– Вот об этой комнате я не знала. Но не соврали – она наверху. Как тебе? – Мама устало улыбнулась.

Не могу делать ей еще больнее.

– Нормально, – кивнула я. – Останусь тут.

Комната была вполне пригодна для жизни. В ней было все, что может понадобиться подростку. Большая кровать, которая шире моей прежней, письменный стол, два шкафа с резными дверцами и, кажется, большое овальное зеркало, единственный предмет в комнате, прикрытый белой простыней. Сейчас мне большего и не нужно.

– Надо приготовить что-то на ужин, – неожиданно сказала мама. – Доедем до магазина?

– А давай закажем пиццу? И если телик внизу работает, то посмотрим фильм.

Может быть, чистый воздух на меня так действует, но я решила постараться наладить наши с мамой отношения. Так хотел бы папа.

Будем честны, отложить на завтра то, что можно сделать сегодня, – невероятно приятно. Так мы с мамой и поступили – сняли простыни только с дивана и телевизора, заказав «самую пышную пиццу в городе» (хотя это единственная пиццерия в Фоггилейке, поэтому выбора у нас и не было, даже если бы у них была пицца на тонком тесте, которое я не люблю).

Кола щекотала нос, в бортиках пиццы был сыр, а по телику шло шоу «Если свекровь – монстр». Этот городок точно был машиной времени, о которой я просила. Нас перекинуло лет на двадцать назад. Но мама впервые после ухода папы искренне улыбалась, а я почти перестала жалеть себя. «Фоггилейк – Айрис» – 1:0 в пользу спокойствия.

– Ну кошмар! – прыснула я, когда герой стал описывать глаза Дженнифер Лопез.

– Почему? – Мама с удивлением уставилась на меня.

– Разве возможно, чтобы парень вот так описывал цвет глаз девушки? – пояснила я.

– Дорогая, когда мужчина влюбляется… Хм… Еще не время для таких разговоров. – Мама улыбнулась. – В пятнадцать рановато думать о мальчиках.

– Предлагаешь отложить до двадцати одного? – пошутила я. Хотя после первой неудачной попытки отношений с одноклассником в мои ближайшие планы не входила романтика.

– Хотя бы до восемнадцати. – Мама засмеялась и взъерошила мне волосы рукой.

– Так что там с мужчинами, которые влюбляются?

– Когда мужчина влюбляется, то он любит тебя всю. Да, он может не заметить новую прическу или маникюр, но цвет глаз или шрамик над коленом – всегда увидит и запомнит. И поцелует… Поэтому выбирай того, кто сможет описать твои глаза.

Я откусила большой кусок пиццы. Да, пока я не была готова разговаривать с мамой о парнях.

– Надеюсь, что в школе ты быстро освоишься, – мама чувствует мою неловкость и переводит тему.

Вот черт! Новая школа. Надо бы перечитать «Гарри Поттера», может, там есть заклинание невидимости?