Детская площадка: Дитя развода (ЛП) - Борегар Арон

- Юная леди, - продолжила женщина, - на твоем месте я бы заняла эту позицию. У тебя пятьдесят на пятьдесят шансов выйти из этой комнаты живой. Но если ты не сунешь руку в это отверстие, шансы упадут до нуля. Видишь ли, вентиляционное отверстие в верхней части комнаты оборудовано для выпуска того же газа, который привел к гибели твою несчастную сестру. Ты помнишь это, не так ли, дорогая?

Стеф никак не отреагировала на эти слова. На ее лице, казалось, не было печали, теперь была только темнота. Но она услышала команду, и Мэтью был почти удивлен, когда она решила подыграть. Подойдя к противоположной стороне устройства, она просунула руку в отверстие.

- Замечательно, - сказала пожилая женщина. - А теперь, ради соблюдения традиции и в знак уважения к моей покойной матери, я зачитаю вам последние правила игры на детской площадке.

Мэтью внезапно услышал слабый сверлящий звук, за которым последовало ощущение покалывания в пальцах. Он вскрикнул, но, когда посмотрел на Стеф, она продолжала молчать. Мэтью попытался пошевелить рукой, но понял, что не может.

Занавеска на столе медленно приподнялась, открывая ужасное приспособление.

Внутри прозрачного контейнера Мэтью столкнулся с первопричиной боли в пальцах: в его руку было грубо воткнуто несколько длинных металлических шурупов. Некоторые попали в цель, другие промахнулись, но те, что попали, вонзились достаточно глубоко, чтобы удержать его - и Стеф - на месте. Хотя из его расплавленной руки и сросшихся пальцев сочилась кровь, он быстро понял, что винты были наименьшей из его проблем. В прозрачном контейнере было разложено несколько предметов. На его пальцах лежали большие ржавые ножницы. Над его ладонью висел тяжелый камень, прикрепленный к гидравлическому прессу. И, наконец, с другой стороны, рядом с большим пальцем, был промышленный нож для разрезания бумаги.

Мэтью вздрогнул, когда увидел, что лезвие ножа для разрезания бумаги, похожее на лезвие меча, находится на уровне перепонки между большим и указательным пальцами. По его макушке заструился пот. Ему хотелось плакать и умолять, но он знал, что это мало чем поможет в его деле. Женщина-психопатка все еще не сдавалась - с чего бы ей сдаваться сейчас, перед самым финишем? Если бы он просто держал рот на замке и прошел через это, возможно, она сжалилась бы над ним.

Динамик на жилете Мэтью снова затрещал.

- В эту финальную игру почти каждый ребенок играл хотя бы раз. На самом деле, многие дети используют эту игру как средство для принятия решений. И будьте уверены, сегодняшний день не будет исключением, - она прочистила горло. - Итак, правила игры на детской площадке: камень, ножницы, бумага, выбери свой знак. Но сделай неправильный выбор, и боль будет твоей. Продолжай играть до тех пор, пока не станешь лучшей пятерней. Тогда победитель должен выбрать, кто выживет.

- Если я выживу, я позабочусь о том, чтобы ты этого не сделала, - сказала Стеф. - Я возьму нож и воткну его глубоко в тебя. Я знаю, что могу... и я это сделаю.

Когда Мэтью услышал, как она угрожает женщине, его глаза расширились от ужаса.

- Боже, ты определенно ожила, не так ли, дорогая, - сказала пожилая женщина. - Мне это нравится. Но давай не будем ставить телегу впереди лошади. Почему бы нам сначала не посмотреть, есть ли у тебя все необходимое для победы. Там есть счетчик, который мгновенно активируется. Он будет отсчитываться вслух следующим образом: раз... два... три... стреляй! Не забывай, побеждает лучшая пятерня. О, и последнее. Мэтью, не забудь повернуть камеру так, чтобы мы могли видеть твою и ее руки. Мы не хотим, чтобы нас обманывали.

- Подожди... Ты записывал это для нее?! - закричала Стеф, стиснув зубы.

- Я... у меня не было выбора! - Мэтью плакал. - Клянусь! Она заставила меня это сделать!

- О, он занимался не только записью, - сказала женщина. - Как тот крик на площадке, когда твой любимый тренер потерял голову. Я говорю ему: "Прыгай!", а милый маленький Мэтью спрашивает: "Как высоко?"

- Ты, сука, нарочно закричал?! - ярость в ее глазах была ужасающей. Это было похоже на то, как будто внутри нее высвободилась демоническая сила. Затем ее внезапно охватило жуткое спокойствие, когда Стеф прорычала: - Ты сказал мне, что это был несчастный случай...

- Это... это было что-то вроде того! - Мэтью заплакал.

- Ты сказал моей сестре и Джошу, что это был несчастный случай...

- Я рада, что вы оба пытаетесь во всем разобраться, но нам нужно поиграть в игру, - сказала женщина. - Пожалуйста, приготовьте свободные руки и пожелайте удачи вам обоим!

Зазвучал компьютеризированный голос, когда загорелся счетчик. Это произошло так быстро, что Мэтью не успел ничего сделать, кроме как начать трясти своей свободной, неповрежденной рукой, надеясь, что Сам Бог передаст ему правильное решение.

Стеф приготовилась к поединку и, как и Мэтью, потрясла той рукой, которая оставалась за пределами прозрачной рамки.

- Раз... два... три... Стреляй! - скомандовал голос.

Когда он посмотрел вниз, то увидел, что его рука выбрала ножницы, а рука Стеф - камень.

- Нее-еет...

Мольба Мэтью оборвалась на полуслове, когда из-за стола выскочил маленький брусок, чтобы поднять его руку, и гидравлический пресс обрушил на нее массивный камень. Кости затрещали, как попкорн в микроволновой печи. Камень содрал часть кожи, разбил в кровь несколько костяшек пальцев и вызвал еще большее кровотечение из ран от шурупов.

- Один-ноль, - сказала пожилая женщина.

От боли Мэтью чуть не потерял сознание, но заставил себя оставаться сильным и послушным. Сдерживая стоны, он прикусил губу. Мэтью знал, что следовать указаниям - его единственный шанс. Как только он выпустил пресс из рук, счетчик заработал снова.

- Раз... два... три... стреляй!

На этот раз его рука сделала камень, а рука Стеф - ножницы.

Когда камень упал ей на руку, комнату наполнило еще больше звуков ломающихся костей. Она зарычала, как больное животное, жаждущее крови.

- Давай, черт возьми, - прорычала она.

- Вот это здорово! - воскликнула женщина. - Раз...

Не успел Мэтью опомниться, как голос зазвучал снова.

- Раз... два... три... стреляй!

Мэтью показал ножницы, а Стеф выбрала бумагу.

Ржавые ножницы резко защелкнулись, отрезав Стеф мизинец, безымянный и средний пальцы. Она не смогла сдержать крика, увидев, как кровь заливает прозрачный контейнер. Ее рука задрожала, а лицо стало белым, как у призрака.

- О, боже, - сказала пожилая женщина, пораженная ужасным видом раны. - Раз, два...

Снова раздался сигнал счетчика, неумолимо подталкивающий их вперед.

- Раз... два... три... стреляй!

Каким-то образом Стеф справилась с этим, или, может быть, она просто сжала руку для стрельбы в кулак, пытаясь справиться с шоком и болью от травмы.

Но вскоре она поняла, что, когда Мэтью показал бумагу, это был нехороший знак.

В мгновение ока промышленный нож для резки бумаги скользнул вниз, перерезав перепонки на ее руке. Когда весь большой палец был отрезан, выражение лица Стеф исказилось. Она все еще сохраняла бледное, призрачное выражение лица, но в ее глазах снова появилась ярость. Казалось, что глубоко внутри нее сработала генетическая предрасположенность к насилию.

- И у нас есть победитель! - закричала от радости пожилая женщина. - При счете один к трем ты, маленький Мэтью, будешь освобожден.

Сработал механизм, заставивший винты в пальцах Мэтью вращаться в противоположном направлении. Он вскрикнул, вытаскивая свою окровавленную, сломанную руку из отверстия.

- Если ты убьешь девушку, то... - холодно сказала старуха. - Посмотри под столом. Там есть несколько приспособлений, которые помогут тебе, если они тебе понадобятся.

- Что?! - воскликнул Мэтью. - Ты... ты никогда ничего не говорила об убийстве...

- Мальчик мой, - перебила его пожилая женщина, - ты, должно быть, невнимательно слушал правила игры на детской площадке: Продолжай играть до тех пор, пока не станешь лучшей пятерней. Затем победитель должен выбрать, кто выживет. У нас была запланирована альтернативная игра, если бы только один ребенок смог пройти так далеко, но, поскольку вы оба здесь, мы должны соблюдать эти правила. И, боюсь, победитель может быть только один.