Другие миры кроме этого - Кинг Стивен

Сорокашестилетнюю женщину по имени Ронда Макмил из Кирни, штат Небраска, нашли в 29-м номере местного мотеля «Motel 6» — того самого, где бросили угнанный грузовик убитого фермера Коула Трэверса. На двери номера Макмил трое суток провисела табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Как заявила ее близкая подруга (чье имя не разглашалось), Ронда бежала от мужа-тирана, но у того оказалось железное алиби на все эти дни — он охотился в Монтане вместе с приятелями.

По словам Джерома Гейтерса из Криминального отдела Небраски, следствие полагает, что Киннестон и Спекхоффер застрелили женщину двумя выстрелами в голову (заглушив звук подушкой) и угнали ее машину — черную «Киа» 2024 года выпуска, номерной знак…

— Прошу прощения, сэр.

Джек поднял голову. Перед ним стоял патрульный полицейский Тейлор-Сити. Чуть позади маячила та самая мамаша из «Уолмарта» с пацаном на руках. Малец по-прежнему самозабвенно сосал палец.

— Это он, — ткнула пальцем мамаша. — Тот самый тип, что приставал к моему сыну.

Джек захлопнул ТрэкФон и уже собирался сунуть его в карман, когда коп оборвал его:

— Стоп-стоп. А ну-ка давай сюда телефон.

— Я не думаю, что у вас есть право…

— Телефон сюда, живо.

Джек без лишних споров передал трубку. Коп уставился в экран. Мамаша заглянула ему через плечо, явно разочарованная тем, что там была открыта обычная страница новостей, а не какая-нибудь непотребщина.

— Имя?

— Бенджамин Сойер, — это не было ложью в чистом виде. Бенджамин — его второе имя.

— Интересуетесь убийствами, мистер Сойер?

— Всего лишь слежу за свежими новостями, — отозвался Джек. Он прекрасно знал, что коп скажет дальше — сам не раз разыгрывал эту карту в бытность патрульным.

— Я могу взглянуть на ваши документы, Бенджамин? — Джек сразу уловил этот переход на имя — классический прием для повышения давления на допрашиваемого.

— Дома оставил.

— И где же ваш дом, сэр?

Дези. Срединный Мир. Место, известное как Долины в те времена, когда я был молод, беззаботен и знаменит среди здешних стен.

— Да я вроде как перекати-поле, — уклончиво ответил Джек. В груди шевельнулось чувство безысходности, но оно — как ни странно — мешалось с легким весельем. По крайней мере, тело Дейла так и не нашли. Это не гарантировало, что он жив, но дарило надежду.

Черноволосый мальчуган с чмоканьем вытащил палец изо рта, наставил его на Джека и снова повторил:

— Прилак!

— Ты это моему ребенку наплел? — напустилась на него мамаша. — Что ты призрак, и поэтому если ты его потрогаешь, то это не считается?

— А зачем вы вообще спустили ребенка с тележки, мадам? — вопросом на вопрос ответил Джек.

— Ты мне тут зубы не заговаривай! Даже не думай, блядь, переводить стрелки на меня!

— Сэр, я думаю, нам лучше проехать в участок, — перебил их перепалку коп. Он прибрал ТрэкФон в карман. — А трубку я пока подержу у себя в целости и сохранности.

Джек продолжал смирно сидеть на скамейке. Он подумал о Пэйтоне, который остался на той стороне, до смерти боясь упырей и дожидаясь его возвращения в Депо.

— Давайте, сэр, поднимайтесь. Лучше по-хорошему. Вам же не нужны лишние проблемы.

Джек неторопливо встал на ноги. Повернувшись к женщине, он твердо произнес:

— Я не прикасался к вашему мальчику, мадам.

Малец снова ткнул в его сторону пальцем и выдал свое неизменное:

— Прилак!

Судя по бляхе на рубашке, копа звали Г. Кормье. Его патрульный автомобиль стоял прямо перед кинотеатром AMC, лениво помигивая проблесковыми маячками. Несколько человек в очереди на дневной сеанс вовсю глазели, как офицер Кормье положил руку Джеку на голову — этот старый профессиональный и по-своему интимный жест Джек отлично помнил по собственным патрульным временам — и усадил его на жесткое пластиковое заднее сиденье. Кормье захлопнул дверь и что-то буркнул в приколотый к воротнику микрофон.

Как только дверь благополучно захлопнулась, Кормье отвлекся, и Джек на миг задумался — не использовать ли этот шанс, чтобы прыгнуть обратно в Долины? Но киноманы на улице продолжали пялиться, а парочка из них вовсю снимала его на телефоны (наверняка в надежде зафиксировать сочный акт полицейского произвола и залить в соцсети). Сейчас он еще сохранял относительную анонимность. Но если он испарится средь бела дня, и это попадет на видео, ролик мгновенно завирусится на весь мир.

И еще кое-что. Как он уже говорил Пэю, прыжок — акт исчезновения из одного мира и появления в другом — штука глубоко личная. Он мог проделать это на глазах у других, и делал так раньше, но с тем же успехом он мог бы при крайней необходимости выйти голышом в витрину магазина «Сакс» на Пятой авеню, однако удовольствия в этом мало. Он решил подождать. И об этом решении ему очень скоро предстоит пожалеть.

Кормье сел за руль.

— Ну что, Бен, прокатимся малость, не возражаешь?

Джек промолчал. Это казалось самым безопасным.

Полицейский участок Тейлор-Сити представлял собой кирпичную коробку эпохи Великой депрессии, со стенами, густо заросшими пыльным плющом. На верхней ступени крыльца Джека и офицера Кормье встречал высокий, лысеющий мужчина в штатском. Он по-свойски хлопнул Кормье по плечу, а затем одарил Джека дежурной улыбкой и протянул руку:

— Рольф Хэндлер.

— Я бы сказал «рад знакомству», но при таких обстоятельствах… — Джек неопределенно пожал плечами. Хэндлер покатился со смеху так, словно Джек — он же Бенджамин — только что отпустил невероятно тонкую и искрометную шутку.

— Спасибо, Грег, — бросил Хэндлер копу Кормье. — Дальше я сам.

Он повел Джека в старомодный зал с высокими потолками, напоминавший отремонтированное здание банка. Своей ладонью Хэндлер мягко направлял Джека за плечо, но Джек сам был тертым калачом и прекрасно понимал: при малейшем намеке на сопротивление эта рука тут же соскользнет на бицепс и превратится в стальной капкан.

— Я арестован?

— Ну что за вопросы! Слушай, я могу звать тебя Бен?

— Можешь звать меня хоть горшком, только в печь не сажай, — отозвался Джек, и Хэндлер снова хохотнул так зычно, что на них обернулось несколько сотрудников. — Я повторяю: я аресто…

— Да нет, конечно, нет. — Что за глупости. — Будь ты под арестом, я бы зачитал тебе твои права. Всего лишь пара вопросов. Ты ведь в курсе, что в Небраске человека можно удерживать до семидесяти двух часов без предъявления обвинений?

— Да неужели? — На самом деле он прекрасно это знал.

— Уверен, ты освободишься и пойдешь по своим делам куда раньше.

Он подвел Джека к компьютерному терминалу с присоединенной стеклянной панелью, которую Джек сразу узнал. Паршивый расклад — хуже не придумаешь, полное дерьмо, а чего еще он ожидал? И угораздило же его из всех возможных мест вернуться в Америку именно в «Уолмарте»,? Почему бы не материализоваться в каком-нибудь темном кинозале по соседству?

— Давай просто снимем твои отпечатки пальцев, ладно?

— Предпочту этого не делать.

На лице Хэндлера проступило деланное провинциальное удивление:

— О как? Это еще почему?

— Не хочу — и все.

Деревенское изумление на лице Хэндлера тут же сменилось скорбной ухмылочкой:

— Эх, приятель, а ведь это можно расценить как неподчинение законному требованию сотрудника правопорядка. За такое можно схлопотать и побольше семидесяти двух часов. Не усложняй мне работу, Бен.

Джек тяжело вздохнул и прижал подушечки пальцев к стеклу. Панель выдала яркую вспышку, точь-в-точь как старый ксерокс, и теперь его пальчики разлетятся по всем базам данных, включая полицию Лос-Анджелеса. И там его мгновенно опознают как Джона Бенджамина Сойера — детектива в отставке, который в свое время знатно пошумел в отделе по расследованию убийств и разбойных нападений. И стоило копам вбить его имя в Гугл, как вся та история неминуемо вылезет наружу. Его родство с Лили Кавано, покойной королевой второсортного кино, окажется меньшей из бед. На свет божий всплывет кровавое дело Рыбака во Френч-Лэндинге и его дружба с пропавшим окружным шерифом Дейлом Гилбертсоном. Кроме того, к самому Джеку возникнет колоссальный интерес — к человеку, получившему пулю в грудь и бесследно исчезнувшему больше двадцати лет назад. Ни в чем криминальном он замешан не был (во всяком случае, ничего такого припомнить не мог), но привлекать к себе лишнее внимание прессы ему совершенно не улыбалось.