Это сплаттерпанк, мать его! (ЛП) - Скипп Джон

- Все вы, кто потерялся,

Принадлежите нам

Все вы, кто потерялся,

Принадлежите нам.

Что-то сжалось у нее в животе, похожее на менструальные спазмы, только сильнее и, казалось, дальше. Она смутно почувствовала, как по ее ногам потекла влага, и не была уверена, мочится она или у нее идет кровь. Чья-то рука поддерживала ее за правое плечо. Его пальцы стекали по ее пальто спереди, как жирный воск.

И ее влагалище наполнилось чем-то толстым, как член, без малейшего удовольствия.

Изнутри.

- Все вы, заблудшие

Принадлежите нам

Зимой без любви.

Марси закричала, когда ее внутренности выползли из самых сокровенных нор в комнату, слепо извиваясь, как червь на звук. Она почувствовала, что ее опустошает, снова закричала и отшатнулась назад, к стене из тел.

Но они тоже уже таяли. Тела обвисли, с лиц стекала жидкость. Буйабес из гнилой нищеты, в конце концов сдавшийся единственному месту, которое его приняло. Эта адская дыра и "Черное солнце" – вот что с ним стало. Теперь она знала, почему они были местной группой. Марси упала на тело блондинки с выпученными глазами, которые расползались в разные стороны. Ее скользкая рука коснулась щеки Марси, а затем растворилась в полу.

Затем на нее обрушилась атака соло-гитары, и каждая грубая нота высоких частот впивалась в ее плоть, словно заклепка. Гитара пыталась пригвоздить ее к полу, но Марси изо всех сил ползла вперед, черпая силы в ярости.

"Я не умру вот так".

Следующее тело, которое она встретила, уже превратилось в жидкость, остался только череп, который раскрошился, как карамельная оболочка. Марси проползла мимо него, чувствуя, как ломаются ногти, когда она хватается за деревянные половицы, а половицы хватаются за нее. Древние рты с толстыми щербатыми зубами раскрывались, чтобы попробовать ее на вкус, укусить и поглотить.

Она снова закричала: этот вопль странным образом перекликался с атаковавшей ее музыкой. Никогда еще ее голос не звучал так гармонично. И это напугало ее больше всего.

- Другого места для тебя

Не будет.

От тебя не останется

И следа.

Приди и утопись

В своей никчемности.

Давай...

Давай же

ДАВАЙ ЖЕ!

Ну давай же!

Она не могла оглянуться. Она не могла оглянуться. Она не хотела видеть, как ее внутренности расползаются по полу позади нее, неумолимо приближаясь к сцене. Она не хотела видеть триумф в безглазом взгляде Дьюи, когда его собственный темный пупок выполз из задницы и пополз вниз по штанине его дурацких брюк с клешем, пытаясь слиться с ее пупком. И она опорожнялась. Да, опорожнялась. Живот вжался к ребрам и позвоночнику, все больше и больше ее внутренностей сжималось, а потом выплескивалось из ее лона в зал. Она не сомневалась, что умирает. Вопрос был только в том, где это произойдет. До двери было на триллион больше, чем 2173 мили, но она узнала ее, когда увидела, проползая мимо бара, где завсегдатаи "Запевалы" каркали, как стервятники, – они уже видели все это раньше. Они делали ставки на то, как далеко она зайдет. Их глаза были черны, как сатанинский уголь. Но она не собиралась возвращаться. Она двигалась вперед, делая шаг за шагом. Музыка все еще гремела, но уже отдалялась, когда мимо проехал разъяренный таксист, сигналящий так, будто это был глас Божий, говорящий:

"Ты знаешь, кто ты, ты знаешь, кто ты".

У двери не было тролля. Не было платы за вход. Она увидела фары, услышала голоса сквозь парящую прямоугольную плиту, и мили превратились в дюймы, а потом и вовсе исчезли...

И ее легкие тянули все еще бьющееся сердце все ниже и ниже, в темноту...

А потом появился свет. Удивительный свет. Свет, о котором она могла только мечтать. Ее лицо покоилось на зеленой-презеленой траве. Каждая травинка сияла в теплом звездном свете. Бескрайняя светящаяся равнина. Пара копыт замерла всего в дюйме от ее лица.

- Эй, – раздался голос. – Теперь все в порядке. Все в порядке.

Она моргнула, подняла голову и перестала дергаться, когда волна черного оцепенения схлынула.

- Что? – спросила она у сатира, нависшего над ней.

Он был без рубашки, волосатый, совсем не страшный, с козлиным психоделическим блеском в глазах, которые с первого взгляда полюбили ее, приняли и узнали, несмотря на его растрепанные волосы и огромные ветвистые рога.

- Ты же не хочешь туда возвращаться, – сказал он. – Ты пришла не за этим.

Марси покачала головой, чтобы прийти в себя, а не в знак несогласия. Где-то вдалеке затих последний стон "Черного солнца". Как будто его и не было. Как будто он вообще ничего не значил.

- Где я? – спросила она.

- Там, где ты всегда хотела быть, – ответил он. – И все, что тебе нужно сделать, – это отпустить себя.

- Верно, – она беспомощно разрыдалась.

- Отпусти свои привязанности.

- О боже...

- Прости себя.

В горле сдавило.

- Мне так жаль, что я причинила ему боль...

- Ох, милая. Это случается. Просто не делай этого больше, если можно, – сказал он. – Со временем у тебя всё получится, ладно? Для этого и дана нам целая жизнь. Жизнь за жизнью, жизнь за жизнью, жизнь за жизнью.

- О БОЖЕ! – воскликнула она, когда её связь с миром, с измерением, которое она когда-то знала, оборвалась.

Но её сердце осталось с ней. Её душа цела.

- Там, в прошлом, на то, чтобы создать мир, о котором ты мечтаешь, могут уйти десятилетия или даже столетия, – сказал он. – Но здесь это происходит уже сейчас, навсегда. Вот куда ты идёшь. Вот где всегда была твоя лучшая часть, твоя душа. Мы все знаем, какая ты крутая, какая ты добрая и какой прекрасной ты всегда будешь, даже если вернёшься в уродливом обличье. Потому что так устроена игра.

- Так где же вечеринка? – спросила она, ухмыляясь, когда он помог ей подняться на ноги.

- Здесь, наверху, – ответил он. – И, думаю, тебе там понравится. Ходят слухи, что ты просто ходячая бомба.

- Можешь не сомневаться, малыш, – промурлыкала она ему на ухо.

И показала язык. От этого зрелища у него подкосились ноги. И зима снова сменилась летом.

ВНУТРЕННЕЕ ВИДЕНИЕ

(2020)

Уважаемый профессор – гребаный – Мейнард Уиллс...

Ух ты! И ого-ГО-ГО!!! Спасибо вам за ваше безумно синхронное сообщение с запросом. Должен признаться, я понятия не имею, как и почему вы вытащили мое имя из своей шляпы загадочности, учитывая, что вокруг миллионы медиа-фанатов и помешанных на конспирологии, из которых можно выбирать. Не то чтобы я когда-либо записывался с таким дерьмом.

Но вы выбрали как нельзя более удачный момент, так как шансы 50 на 50 или даже хуже, что это может быть моя последняя чертова ночь на земле. И, учитывая характер обсуждаемой темы, я думаю, что это в порядке вещей.

Пути мироздания неисповедимы.

И это еще не все.

Как оказалось, да, мне есть что сказать о вашем "Безглазом", хотя (как вы увидите) я мог бы описать его несколько иначе. Скажем так, я его хорошо знаю. И он знает меня намного лучше, чем мне хотелось бы. Никогда еще так хорошо, как сейчас.

Большая часть прилагаемого, по воле судьбы, является частью того, над чем я работал в течение последних нескольких недель, в промежутках между завершением последних оставшихся сроков, публикацией моей последней воли и завещания, а также тем, чтобы сказать всем людям, которых я люблю, как сильно я их люблю, и позаботиться о том, чтобы избавиться от зуда в мозгу с помощью такого количества пива, какое могу проглотить. Пока кислота не подействовала.

Вы не поверите, как трудно справиться с мозговым зудом, когда он начинается. Если только вы еще не знаете об этом. А я молюсь, чтобы вы этого не знали.

Пальцы не могут до него дотянуться. На пути стоит череп.

Но вы делаете все, что в ваших силах. Поэтому я вырезаю и вставляю наиболее значимые фрагменты. Как исследователь, я подозреваю, что предоставление моей истории болезни может оказаться полезным. По крайней мере, это дает контекст для того безумного дерьма, которое я собираюсь сказать.