Пустота Адама - Линьков Алексей

Он сидел в больнице уже несколько часов, вокруг суетились люди, было много женщин и мужчин в белых халатах и милицейской форме. Просидев до самого утра в подъезде у своей квартиры, он уже чувствовал – что-то случилось. Потом в подъезд зашли женщина и мужчина, они были чем-то сильно расстроены.

– Ты из этой квартиры мальчик? – спросили они.

–Да.

– Тебя как зовут?

– Адам.

– Не бойся Адам, поехали с нами, мы из милиции, – женщина достала какое-то удостоверение и показала мальчику, но он не понял, что там написано.

– Я хочу дождаться папу и маму, – рыдая, ответил Адам.

– Нам жаль, но они не придут, – сказал мужчина и схватил его за руку, повел из подъезда. Адам кричал, сопротивлялся, но было бесполезно, мужчина был достаточно крепким. Из соседней квартиры вышел сосед, хотел что-то сказать, но увидев эту картину, передумал и зашел обратно.

Так Адам оказался в больнице.

Он не мог до конца понять происходящего и все ждал, когда его заберут папа, мама или бабушка, но они не приходили. Время тянулось. Наконец женщина в белом халате отвела его в комнату, там стояли два мужчины, также одетые в белые халаты. В комнате находились две кушетки, на них что-то лежало, накрытое белыми простынями.

– Адам, ты должен нам сказать, узнаешь ли ты этих людей, – он подвел мальчика к одной из кушеток и снял простынь. Под простыней лежало изуродованное тело. У тела не было глаз, ушей, нос был вдавлен в череп, также отсутствовала часть лба.

– Адам, ты знаешь, кто это? – спросил мужчина. Мальчика вырвало прямо на белый халат, он пошатнулся и потерял сознание.

Очнулся в белой комнате, накрытый белым одеялом, рядом никого не было, только тихо играло радио. На столике стоял холодный, черный чай, лежало печенье и несколько конфет. Адам посмотрел в окно. Через неплотные шторы ярко светило солнце, перед глазами стоял образ изуродованного тела. «Мама! Папа!» – Адам снова заплакал, уткнулся в подушку и долго рыдал.

Так прошел день, потом наступила ночь, иногда кто-то заходил в палату и что-то спрашивал, иногда приносили еду. Прошло три дня. Каких-либо близких родственников не нашли, и мальчика привезли в детский приют.

Девушка, которая везла его в приют, всю дорогу успокаивала: «Это хорошее место, не бойся, будь сильным, скоро обязательно найдутся новые родители». Адам молчал, а водитель начал улыбаться и чуть не засмеялся от этих слов. Девушка грустно посмотрела в окно. Дорога заняла где-то около часа, в основном всю дорогу все молчали, только иногда водитель что-то говорил девушке, при этом косился на мальчика и называл его «дохляком». «Этот дохляк там не продержится», «Такие дохляки там ненадолго», «Такого дохляка быстро сплавят», – Адам до конца не понимал значения того, что говорил водитель, а потом и вовсе перестал слушать.

Приют был достаточно старым. Обшарпанные стены, старые, в каких-то местах побитые окна. Вокруг приюта возвышались огромные сосны, которые своими могучими ветвями закрывали весь солнечный свет. Где-то, от старости, на некоторых соснах уже не было иголок. На окнах не было штор, поэтому было хорошо видно, как из них смотрят детские лица. Больше всего Адаму запомнилось одно лицо. Это было лицо мальчика, очень смуглое лицо с необычайно озлобленным взглядом. Мальчик улыбался, смотря на Адама, но это не была улыбка радости или приветствия. Когда это лицо улыбалось, казалось, что само зло смотрит на него.

В приюте Адама встретила женщина лет пятидесяти. Одета она была в черное платье, с седым пучком волос на голове и в очень толстых очках. Девушка, которая провожала Адама, ничего мальчику не сказала, а лишь передала какие-то бумаги женщине и уехала.

– Так, кто тут у нас? – женщина посадила Адама на стул в своем большом и очень старом кабинете. В кабинете висели огромные часы с циферблатом из арабских цифр. Также на стенах висело много икон с различными образами. Стол казался настолько большим и массивным, что создавалось впечатление, будто он создан не для людей.

– Ты что, глухой?! – неожиданно закричала женщина.

–Я, я…– Адам растерялся и не смог сразу ответить.

– Ты, видимо, еще и тупой! Ты! Ты! С кем еще я могу разговаривать? Мы тут с тобой вдвоем! Или ты еще и слепой! Слепые нам не нужны! – женщина неожиданно перешла на крик, казалось, что чем дольше она кричала, тем мрачнее становился образ на иконе за ее спиной.

– Я…я… – Адам не мог вымолвить ни слова, он начал плакать, слезы по щекам текли ручьем.

– Ах ты, мелкая сука! – женщина встала со своего стула, взяла со стола длинную железную линейку, подошла к мальчику и со всей силы ударила линейкой по спине. Адам от неожиданности перестал плакать и хотел потрогать место удара, тогда женщина ударила еще раз, потом еще раз. Адам закричал, попытался руками закрыться от ударов. Женщина плюнула в мальчика, потом вышла в коридор и крикнула: «Мааша! Забирай засранца!».

– Мелкий ублюдок! Называй меня «директор», если узнаю, что плохо себя ведешь, то убью! – сказала директор, потом взяла Адама за волосы и выставила в коридор.

Адам упал на пол и закричал. Директор за ним с силой захлопнула дверь так, что слышал весь приют. К мальчику подошла девушка и подняла его за руки.

– Все, хватит, успокойся. Если директор спрашивает, то надо отвечать на вопросы, она этого не любит, когда молчат, – сказала девушка, смотря Адаму прямо в глаза. – Ты успокойся, сейчас поешь, и я отведу тебя в твою комнату, там такие же ребята, как и ты, – она на секунду замолчала. – Поешь и помойся, от тебя воняет. И хватит кричать, это тебе точно не поможет, а будет только хуже.

Адама привели на кухню, там стояло несколько поваров. Они что-то варили в больших кастрюлях, от чего все помещение было заполнено плотным белым дымом.

– Садись, – в приказном тоне сказала девушка, указывая на старенькую табуретку у старого стола. Мальчик сел, вытирая слезы. В железной миске ему подали непонятную жидкость и кусок хлеба со стаканом воды.

– Ешь быстрее.

Адам взял ложку и попытался попробовать то, что находилось в миске, но не смог и выплюнул – было очень горячо.

– Как хочешь! У тебя нет ни папы, ни мамы здесь! Никто уговаривать тебя не собирается.

–Горячо, – прошептал Адам, но девушка его не услышала. В это время она о чем-то разговаривала с одним из поваров, при этом играючи положила ему руку на плечо и слегка поглаживала.

Адам съел хлеб и выпил воды. После этого девушка повела Адама в душ, там она сказала ему раздеться. Мальчик, сильно стесняясь и плача, неторопливо снял свою грязную одежду, на которой еще осталась засохшая кровь. Девушка, смотря на мальчика с отвращением, дала ему кусок мыла и толкнула под ледяную воду. Адам весь трясся от холода и от страха, попытался себя намылить, но выходило плохо: мыло постоянно падало из рук.

Девушка бросила на пол новую одежду. Это были старые штаны и очень старая рубашка, новые серые кеды, носки с дыркой на пятке и белые трусы с коричневыми пятнами.

– Одевайся! – почти срываясь на крик, сказала девушка. Она выглядела очень уставшей, под глазами были видны синие круги, она закурила. Адам уже оделся и смирно стоял, ждал, когда девушка докурит. Она пустыми глазами смотрела на стену перед собой, иногда забывая стряхивать пепел сигареты. Так продолжалось несколько минут. – Оделся? – уже более спокойно спросила она. Адам утвердительно кивнул. Она неохотно встала с табуретки, взяла Адама за руку и подвела к лестнице. Перед лестницей девушка задержалась.

– Ты, наверное, хороший мальчик, но прошу тебя забыть все, что было в твоей жизни, иначе ты здесь не выживешь. Я не знаю, что с тобой случилось и почему ты здесь оказался, мне это не интересно, но забудь быстрее своих родных, их больше нет и никогда не будет. С этого места тебя никто не заберет. Пока ты не вырастешь, ты будешь здесь, в этих стенах, – девушка замолчала, на секунду посмотрела мальчику в глаза. – И не думай, что ты самый несчастный, бывает еще хуже. Просто свыкнись.