Дитя Дракулы - Барнс Джонатан

Я подбежал к кромке воды, высматривая спасшихся. Завопил во все горло, чтобы они следовали на звук моего голоса. Сьюворд и женщина стояли за мной, как часовые. Наконец из темной воды показались всего трое – двое мужчин и мальчик.

Я ринулся в волны к ним навстречу, помог выбраться на берег, и они, шатаясь и спотыкаясь, побрели к костру.

– Артур! Квинси! – вскричал Сьюворд в каком-то исступленном восторге.

Старший из мужчин заключил доктора в объятия:

– Джек! Слава богу! Слава богу, ты жив! Но… твое лицо…

– Это долгая история. Думаю, тебе и самому есть что рассказать.

– Да, ты прав. – Артур указал на второго мужчину. – Это Стрикленд. Если бы не он, мы с Квинси не стояли бы здесь.

– Я Джордж Дикерсон.

Он окинул меня внимательным взглядом и улыбнулся:

– Ну конечно. Полицейский. Американец.

Я невольно расплылся в ответной улыбке. Мы обменялись рукопожатием. Мальчик – Квинси – тоже улыбался. В сердце на миг затеплилась надежда.

Потом заговорила Руби. Несмотря на свой возраст и пол, она прямо-таки излучает властность и силу. Истинная дочь своего отца.

– Господа! – (Мы все разом повернулись к ней.) – Нам нужно разработать план.

– План чего, мэм? – спросил я.

Она пристально посмотрела мне в глаза:

– Финальной битвы.

10 февраля. Не помню случая, когда мне приходилось бы напрягать силы на протяжении столь долгого времени или столь безжалостно и неумолимо принуждать себя к стоической выносливости. Целые сутки я шел без остановки. Кажется, часто брел в полусне, как заведенный переставляя ноги, подчиняя тело своей воле даже сквозь туман беспамятства.

Я неуклонно двигался на восток: где можно, держался железнодорожных путей, а в отсутствие таковых следовал инстинктам и звездам. На своем пути через графства Англии я старался не привлекать к себе внимания и поменьше попадаться на глаза кому бы то ни было. Мною по-прежнему владело тревожное ощущение, что самая страна меняется, переживает процесс возврата к каким-то темным временам. Никогда еще здесь, на родине, меня не преследовало столь неотвязно чувство, что мне грозит опасность, причем сразу со всех сторон.

В атмосфере повсюду разлито какое-то голодное вожделение, словно все запретные страсти, которые долгое время приходилось обуздывать, теперь вырвались наружу. Черная тень графа легла на всех нас, и теперь мы уже понимаем, какие еще силы таятся во мраке.

Уже наступил второй вечер моего отчаянного похода и сгустились сумерки, когда я увидел впереди мрачный лесной массив. К тому времени я находился на окраине Восточной Англии [71] (во всяком случае, мне так кажется). Миль десять, наверное, прошагал по железнодорожному пути, прежде чем по обеим сторонам от меня потянулись плотные стены вязов и ясеней.

Было поздно, я валился с ног от усталости. Уже больше часа мимо не проходил ни один поезд, и вокруг стояла тишина, глубокое безмолвие сумерек, действовавшее на меня почти умиротворяюще. Впервые за последние три дня мне перестало казаться, что за мной наблюдают.

С непоколебимой решимостью я продолжал идти вперед. Потом вдруг споткнулся, охнул, с трудом удержал равновесие, но тотчас же снова споткнулся и на сей раз упал. Колени подломились, протестуя против столь безжалостного обращения с ними. Ноги гудели и ныли от боли. Сказывались долгие дни заточения и вынужденной неподвижности. Где-то далеко в лесу раздался жалобно-вопрошающий крик совы. С минуту я лежал на земле, совершенно беспомощный и беззащитный. Если бы вампир застал меня в таком уязвимом положении, моя жизнь не стоила бы и гроша.

Нет, решил я, нужно где-нибудь укрыться и отдохнуть, хотя бы пару часов, прежде чем идти дальше к морю. С огромным трудом я встал и шаткой походкой углубился в лес – недалеко, ровно на такое расстояние, чтобы меня не было видно с путей. Скрытый деревьями, я нашел удобную ложбинку в земле, устланную сухими листьями, и в изнеможении рухнул в нее.

Сон пришел почти сразу, даруя измученному телу долгожданное отдохновение.

За секунду до того, как провалиться в сонное забытье, я опять услышал крик совы, теперь прозвучавший ближе.

Через несколько часов – когда именно, не знаю, – меня разбудили два голоса: мужской и женский, явно молодые.

– Кто он, как думаешь?

– Бедняга выглядит страшно изнуренным.

Голоса звучали приятно, добродушно и (хотя в последнее время я снова привык не полагаться на подобное впечатление) внушали доверие.

Я открыл глаза и неловко вскочил на ноги. Лихорадочно порылся в кармане и вытащил самодельный крест, слаженный по дороге.

Незнакомцы рассмеялись – смех мог бы показаться жутким в этом густом безлюдном лесу, но для моего слуха прозвучал на удивление мелодично, просто очаровательно.

– Не бойтесь, – сказал мужчина.

– Мы не из них, – добавила женщина.

В бледном свете луны я разглядел двух нежданных гостей. Они оказались даже моложе, чем я думал. Оба не старше двадцати одного года. У него темные волосы, у нее – светлые. Оба в простой практичной одежде деревенских жителей, и от них веяло улыбчивым радушием.

Все еще полный подозрений, я выставил крест перед собой и шагнул к ним.

Ни один из молодых людей при моем приближении не дрогнул.

– Улыбнитесь, – сурово велел я. – Покажите зубы.

Они подчинились. Я без всякого смущения или стыда пригляделся и удостоверился, что зубы у них совершенно человеческие.

– Никаких клыков, – сказал паренек, и оба снова рассмеялись.

– Вы кто? – спросила девушка.

Я отступил назад.

– Джонатан Харкер.

– Рада познакомиться, Джонатан Харкер, – отозвалась она. – Меня зовут Джулия, а это мой брат Джошуа.

– Приветствую вас, мистер Харкер.

Я устало кивнул.

– Похоже, вы их уже встречали, – сказал Джошуа. – Небось еще и убили кого-нибудь?

– Вампиров-то? Да, встречал. Больше, чем сам знаю.

– Ой, вы должны нам все рассказать! – встрепенулась девушка. – В нынешние времена спать под открытым небом опасно. Как и путешествовать в одиночку после наступления темноты. Мы живем здесь неподалеку, сэр. Не желаете ли пойти к нам?

Одолеваемый дурными предчувствиями, все еще плохо соображающий спросонья, я заколебался.

– Пожалуйста, сэр, – настаивала девушка. – Здесь небезопасно. Мы никогда себе не простим, если что-нибудь ужасное приключится с человеком, который спал почитай у нашего порога.

Она улыбнулась со всем очарованием непорочной юности. Ее брат по-мужски хлопнул меня по спине.

– Пойдемте, мистер Харкер. Вам нельзя оставаться тут одному. В такие темные времена все мы должны особенно заботиться друг о друге.

Я с ним согласился и позволил повести себя глубже в лес, дальше от железной дороги, в густой мрак.

– Значит, их действительно можно убить, этих кровососов? – спросила девушка с энтузиазмом, показавшимся мне довольно неуместным.

– Да, – ответил я. – Они сильны, но одолеть их можно. Надо только знать их уязвимые места.

– А можете показать нам? – сказала Джулия. – Пожалуйста, мистер Харкер, покажите, как их убивать!

Пока она говорила, я осознал, что уже потерял ориентацию. Резко повернулся, пытаясь определить, в какой стороне осталась железная дорога.

– Тише, мистер Харкер, – сказала девушка. – Не нужно волноваться. Мы хорошо знаем лес и его обычаи. Завтра на рассвете выведем вас отсюда в целости и сохранности.

Пока мы шли, я слышал вокруг какие-то шорохи, шелесты, царапанье и не раз улавливал звуки, похожие на шаги. Деревья скрипели. Вдруг громко зашуршали заросли папоротника.

– Мы что, не… – начал я, но брат с сестрой меня перебили.

– Всего лишь животные, – сказал Джошуа.

– Не отставайте, – сказала Джулия, – и тогда вам ничего не грозит.

– Подождите, – сказал я.

– Нам надо поторопиться.