Дитя Дракулы - Барнс Джонатан

– Мне просто нужно хорошенько выспаться.

– Пойдем-пойдем. Всего несколько молитвенных слов.

– Нет, – произнес Квинси более твердо, чем казалось необходимым. – Нет. Вы идите молитесь. Скоро увидимся.

– Ты обратно в пансион?

Он опустил голову, пряча от меня глаза. Сейчас я задаюсь вопросом – не пытался ли он дать мне понять? Не пытался ли предупредить о беде, которая уже тогда стремительно приближалась?

– Спасибо вам, Джек, – сказал он. – Спасибо за все, что вы сделали. А вы сделали великое дело. Не просто выполнили, а перевыполнили свою задачу.

– Не понимаю, о чем ты.

– Если бы не ваши решительные действия, заражение, начавшееся в Уайлдфолде с бедного мистера Парлоу, сейчас уже распространилось бы на полстраны.

– Я сделал всего лишь то, что сделали бы многие другие.

– И… гораздо больше. – Мальчик слабо улыбнулся. – Вы всегда были для меня примером, ровно противоположным тому, который подавали родители. Примером совершенно другого способа существования.

– Квинси, – сказал я, – ты изъясняешься очень странно, честное слово. Ты уверен, что у тебя просто усталость и головная боль? Не хотелось бы думать, что ты подцепил какую-нибудь лихорадку на корабле. Или просто занемог, ослабленный переутомлением.

– Пустяки, пройдет, я уверен. Извинитесь за меня перед остальными, хорошо? Особенно перед отцом.

– Да, конечно.

– Спасибо. – Он кивнул, еле живой от усталости. – Доброй ночи, Джек.

– Доброй ночи.

Квинси повернулся и исчез во тьме. Я пошел вперед, к свету, ведать не ведая, что до катастрофы остались считаные минуты.

12 февраля, позднее. Теперь уже недолго. Ожидаю скорого прибытия этих двоих: Илеаны и несчастного мальчика, уготованного в жертву.

Само собой, все последние часы мои мысли были заняты единственно распоряжениями графа – чудовищными вещами, которые я должен сотворить, дабы подготовить ребенка к ритуалу стригоев. Я отчаянно боролся с совестью, ну или, по крайней мере, с последними очерствелыми остатками оной. На первый взгляд выбор у меня простой: либо послушно выполнить ужасный приказ хозяина, либо воспротивиться и тем самым обречь себя на смерть.

Всего несколько минут назад, напряженно размышляя над всем этим, я закрыл глаза и сложил ладони вместе. Полагаю, погрузился в некое подобие молитвы, на что не осмеливался уже более двадцати лет. Наверное, в тишине простер руки и безмолвно воззвал о помощи.

Неожиданно пришел ответ. Из темного угла комнаты раздался шепотный голос, который я уже очень давно не слышал.

Голос Габриеля Шона.

Но не того Шона, каким он стал после своего превращения в гнусном трансильванском замке, а того, каким он был раньше, в Брашове, когда скверна еще его не коснулась.

Он произнес всего три фразы, пока я сидел с закрытыми глазами и склоненной головой.

– Борись, Морис. Сейчас ты должен оказать сопротивление, какого не оказал я. Капитуляция, уж поверь, приведет тебя лишь в геенну огненную.

Я открыл глаза и повернулся на звук голоса, отчаянно надеясь увидеть там Габриеля, пусть в любой преходящей форме, мерцающей и призрачной.

Но там не было ничего, только густые тени. И вот теперь – как, полагаю, мне и было предначертано, – я сам, и только сам, должен принять решение.

12 февраля (продолжение). Преклонив колени перед алтарем в глубине храма, мы пятеро поклялись посвятить себя душой и телом борьбе с графом и попросили нашего Создателя помочь нам в этом благородном деле.

Уверенный мелодичный голос Руби направлял нас в наших молитвах.

– Милостивый Боже, – распевно говорила она, – мы, смиренные грешники, преклоненные перед Тобой, просим сейчас Твоего руководства и мудрого наставления в предстоящем нам деле. Главный представитель Антагониста, низвергнутого Тобой с небес, вернулся в мир людей. Вершитель зла, командующий легионами проклятых, утвердился в центре нашей земной империи, стремясь взять полную власть над нами и во имя своего сатанинского хозяина установить на земле новое средневековье. Молим Тебя даровать нам надежду и поддержку в нашей борьбе с ним. Если же мы погибнем в схватке с врагом, пожалуйста, Господи, прими наши души в Свои объятия.

Она остановилась, словно захлестнутая эмоциями, неожиданными для нее самой, а потом тихо произнесла:

– Аминь.

Мы – Джонатан, Артур, Джордж Дикерсон и я – хором повторили:

– Аминь.

– Сама не понимаю, откуда взялись все эти слова, – смущенно призналась Руби.

– Они были прекрасны, – сказал американец.

– Спасибо. – Девушка ослепительно улыбнулась.

Никто их нас не пошевелился, все продолжали безмолвно стоять на коленях, размышляя о грандиозности нашей задачи. Затем мы совершенно отчетливо услышали крик, раздавшийся где-то неподалеку от собора: пронзительный крик, в котором в равных долях смешивались ужас и дикий восторг.

– Что это было? – спросил лорд Артур, уже поднимаясь на ноги.

– Скорее туда! – воскликнул Дикерсон. – Сейчас не время гадать.

Без дальнейших слов он помчался по длинному нефу к выходу. Я бросился следом, Джонатан, Годалминг и девушка устремились за мной по пятам. Миг спустя странный вопль повторился, на сей раз сопровождаемый жуткими сдавленными звуками, похожими на лисье поскуливание.

В конечном счете именно полицейский и привел нас к ним. Они стояли в крытой аркаде, в густом мраке. События разворачивались с такой скоростью, что вся сцена запомнилась мне лишь вспышками, жуткими вспышками.

Квинси Харкер стоял у каменной стены, за спиной у него стояла женщина – вернее, не совсем женщина. Она была бесспорно очень красивая (во всяком случае, в прежнем своем обличье), но одновременно и уродливая, ибо, когда мы подбежали, она уже наполовину превратилась во что-то вроде гигантской летучей мыши.

– Квинси! – проорал я. – Отойди от этой твари!

Одна когтистая рука лежала на плече мальчика, но он не пытался вырваться и убежать. Скорее принимал эту собственническую лапу как нечто должное и нужное.

– Сынок! – крикнул Джонатан. – Беги! Беги ко мне!

– Нет, – тихо и твердо сказал Квинси. – Все происходит ровно так, как надо. Илеана пришла за мной. Она отведет меня к моему… другому отцу.

Бедный Джонатан побелел как полотно.

– Нет… – пробормотал он. – Нет… Нет.

– Меня необходимо подготовить, – добавил Квинси. – К предрассветному часу, когда состоится ритуал стригоев.

– А ну, убирайся! – гаркнул полицейский.

Девушка рядом с ним шептала то ли молитву, то ли какое-то заклинание.

– Убирайся вон, мерзкое отродье! – повторил Дикерсон женщине, которую Квинси назвал Илеаной. – Отстань от чертова мальчишки!

В ответ она испустила крик – тот самый странный пронзительный крик, который мы слышали пару минут назад, еще в соборе. Вызван он был, осознал я, столько же и болью, сколько ликованием: очевидно, мучительной болью от продолжающегося процесса трансформации. Все ее тело содрогнулось, теперь принимая форму, еще более похожую на летучую мышь.

Джонатан, бледный и оцепенелый от страха, мог только смотреть.

А вот наш американский друг прыгнул вперед, к мальчику, за спиной которого корчилась вампирша. Вероятно, хотел вырвать Квинси из ее хватки. Увы, он не успел даже приблизиться к нему.

– Оставайтесь на месте! – резко сказал юный Харкер. – Нельзя стоять на пути судьбы. Разве вы не помните? Последние слова Ван Хелсинга, когда он упал? Я должен стать сосудом.

В следующий миг в руке у него что-то блеснуло – револьвер, несомненно украденный из нашего арсенала.

– Он вооружен! – выкрикнул я, но было уже слишком поздно.

– Иди сюда, – велел американец. – Иди ко мне!

– Пожалуйста, – сказал мальчик. – Прошу вас, ни шагу дальше.

– Отойди от этой твари! – рявкнул Дикерсон. – Сейчас же!