Дитя Дракулы - Барнс Джонатан

Женщина-вампир уже почти полностью превратилась в громадную летучую мышь – кошмарное, леденящее душу зрелище.

– Мне очень жаль, – произнес Квинси и нажал на спусковой крючок револьвера. Звук выстрела здесь, у стен святого храма, показался особенно страшным и оглушительным.

Полицейский остановился, словно заколебавшись, а потом с ужасным глухим стуком рухнул наземь. Уже через считаные секунды Руби стояла над ним на коленях. Он истекал кровью. Я видел это даже в темноте. Девушка прижала ладони к его груди, пытаясь остановить кровотечение.

Гигантская летучая мышь с визгом взмыла в небо, крепко сжимая в лапах Квинси Харкера. Словно в каком-то фантастическом кошмаре, они стремительно унеслись вдаль. На бумаге это выглядит полнейшим бредом, но именно так оно и было.

– Смотрите на меня, – говорила Руби бывшему участковому инспектору. – Джордж, смотрите на меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Смотрите мне в глаза.

Кровь по-прежнему обильно изливалась у него из раны. Было видно, что его жизнь висит на волоске.

Когда все мы столпились над нашим отважным товарищем, вдруг послышалось короткое рыдание, полное безнадежности и отчаяния. Повернувшись на звук, я увидел, что по заросшим седой щетиной щекам моего старого друга Джонатана Харкера катятся слезы.

– Нам нужно поторопиться, – сказал он. – Вы слышали моего сына. Он говорил о предрассветном часе. О ритуале стригоев. У нас уже почти не остается времени. Нам предстоит гонка с наступающей ночью.

Американец попытался заговорить – отчаянные усилия, сопровождавшиеся хрипом и бульканьем.

– Идите, – наконец выдавил он. – Верните мальчика. Остановите их до рассвета. – Он с трудом вздохнул и заставил себя продолжить: – И убейте уже эту вампирскую гадину раз и навсегда.

12 февраля. Самые страшные мои фантазии сбылись, и мне остается лишь свидетельствовать о них.

Если бы только я послушал Мину раньше. Если бы только решился взглянуть в лицо фактам. Если бы только был смелее.

Я беспомощно смотрел, как моего сына забирает у нас существо, в котором я опознал вампира древнейшего вида – трансильванскую тварь из породы тех вампирш, с которыми некогда мне довелось встретиться в подземелье замка графа. Американский полицейский, Дикерсон, беспомощно лежал на земле, и только благодаря усердию и опыту молодой женщины, Руби Парлоу, кровотечение у него было остановлено.

Жив ли еще он, не знаю. Когда мы уходили, он еще дышал, хотя каждый вздох давался с болью и казался последним. Женщина, стоявшая на коленях над ним, велела нам поспешить в Лондон и напоследок благословила нас.

– Он не захотел бы, чтобы вы остались! Ступайте, джентльмены. Разыщите гнусное существо. Спасите ребенка!

И вот мы трое – Годалминг, Сьюворд и я – побежали прочь от места кровавой трагедии, к улице за собором.

Я уже задыхался от почти непосильного напряжения, подгоняемый отчаянием и исступленным желанием спасти сына любой ценой. Нами троими владело мрачное неистовство.

– Надо добраться до города! – выкрикнул я в совершенном безумии, в каком, полагаю, находился бы любой отец на моем месте.

Улица была пустынной и темной. Собственно, весь город казался спящим. Никаких признаков жизни. Если существа иного порядка и патрулировали ночь, мы их нигде не видели.

– Но как? – провопил я. – Как нам туда добраться?

Артур, наш естественный лидер, открыл рот, собираясь заговорить. Понятия не имею, чем именно все его деньги и влияние могли помочь в такой ситуации.

Какое бы предложение у него ни имелось, оно так и осталось неизвестным, поскольку в этот момент вдали во мраке показались два огня и до нас донеслось львиное рычание двигателя. Мы смотрели, как он плавно катит к нам – большой четырехместный моторный экипаж, блестящий медью и хромом. За рулем сидел плотный мужчина в защитных очках и полной экипировке автомобилиста.

Вот оно, спасение!

Я вскинул руку и заорал:

– Стойте! Стойте!

Машина продолжала катить с прежней скоростью. Водитель чуть пригнулся к рулю, словно сосредоточенно вглядываясь вперед, и тормозить явно не намеревался. Он, безусловно, увидел нас троих, но похоже, решил не обращать на нас внимания.

При мысли, что малый проедет мимо, меня охватила еще большая паника. В конечном счете самым сообразительным оказался Сьюворд, который просто выскочил на середину улицы и встал перед приближающимся автомобилем.

С пронзительным визгом тормозов машина нехотя остановилась.

– Дайте дорогу! – крикнул водитель. – Дайте дорогу, говорю!

У него был легкий шотландский акцент. Выговор образованного эдинбуржца. Мужчина раздраженно сдернул очки:

– Я сказал, прочь с дороги!

Сьюворд не сдвинулся с места и даже чуть приподнял подбородок, показывая свой решительный настрой.

– Мне очень жаль, сэр, но я не могу выполнить ваше требование.

– Как вас понимать? – прорычал мужчина. – Что это значит?

Я быстро подошел и встал рядом с доктором.

– Прощу прощения, – сказал я. – Прошу прощения, но нам срочно нужно в Лондон.

– А что, разве поезда не ходят, сэр?

– Пожалуйста, – сказал я. – Моего сына похитили. И если мы не доберемся в столицу до рассвета, с ним случится нечто ужасное.

Малый за рулем принял скептический вид, что вполне объяснимо.

– Чепуха! – фыркнул он. – Вы, господа, пьяны, должно быть. Или даже хуже. Все это похоже на мелодраматический спектакль в популярном театре.

Тут к нам присоединился Артур. Теперь мы все трое стояли перед автомобилем, преграждая путь.

– Это все граф, сэр, – заговорил лорд, возвысив голос над шумом двигателя. – Именно он, забравший под свой контроль весь государственный аппарат Англии, забрал и сына моего друга. И мы хотим вернуть их обратно. Сначала мальчика, потом страну. На самом деле, полагаю, между ними двоими есть связь.

Мужчина за рулем прищурился.

– Пожалуйста, одолжите нам вашу машину, сэр, – попросил Артур. – Даю слово, что щедро вознагражу вас. Или даже лучше. Присоединяйтесь к нам. Давайте с нами в Лондон, в Тауэр, чтобы лично присутствовать при низвержении тирана!

Водитель поджал губы. Легонько постучал пальцем по кончику носа, явно размышляя. Потом наконец сказал:

– Нет.

Мы трое ошеломленно уставились на него.

Первым обрел дар речи Джек, имевший наибольший среди нас опыт общения с ненормальными.

– Неужели вы не понимаете, сэр? Всей серьезности описанной вам ситуации? Похищение мальчика? Удар в самое сердце нашей демократии?

Мужчина задумчиво помял подбородок и проговорил с невыносимой медлительностью:

– Ну… если в нынешней ситуации и есть какие-то сложности, мне они неизвестны. Зато точно знаю одно… Лично я одобряю деятельность графа.

При этом заявлении Годалминг выругался с такой бешеной яростью, которая ввергла бы в оторопь даже самых невозмутимых его коллег по парламенту.

– Можете принимать любой угодный вам тон, сэр, – продолжал водитель. – Но смею вам заметить, я всего лишь говорю вслух то, что думают многие. Нам нравятся все предпринятые графом шаги. Мы полностью одобряем курс, который он наметил для страны. И если цена нашей безопасности и благополучия иногда бывает не очень приятной – что ж, полагаю, это вполне естественно. На самом деле мы должны возблагодарить небо за то, что наконец-то у руля власти стоит человек, способный принимать очень и очень трудные решения.

Несомненно, он вещал бы и дальше в подобном духе, но при последнем словесном залпе мое терпение лопнуло. Я подскочил к боковой дверце автомобиля и рывком вытащил малого из-за руля. Он бурно сопротивлялся и вопил, захлебываясь от возмущения:

– Да как вы смеете, сэр! Как вы смеете так со мной обращаться?

Я угомонил малого апперкотом. Он всхлипнул, вздохнул разок и кулем повалился наземь.