Я медленно опустился рядом.
– Я ничего не подписывал.
– Ты прикоснулся, – сказала она. – Для таких договоров этого достаточно. Согласие по умолчанию.
– Это незаконно, – автоматически сказал я.
– Это божественно, – возразила она. – У них другие стандарты.
Я закрыл глаза.
– И что теперь?
– Теперь, – сказала Лира, – тебя либо доведут до Финального События, либо устранят как нестабильный элемент. Судя по тому, что к тебе прислали аудитора, они склоняются ко второму варианту.
– А первый? – спросил я.
– Первый хуже, – честно сказала она.
Снаружи раздался глухой удар. Потом ещё один.
– Он ищет вход, – сказала Лира. – Скоро найдёт.
– Почему вы мне помогаете? – спросил я вдруг. – Вам-то это зачем?
Она посмотрела на меня долгим, странным взглядом.
– Потому что, – сказала она, – я уже десять лет пытаюсь доказать, что пророчества – это не воля судьбы, а плохо составленные документы. А ты – идеальный пример.
Я не знал, радоваться мне или бояться.
– И что вы предлагаете?
Лира встала.
– Бежать, – сказала она. – Далеко. Быстро. И желательно так, чтобы по дороге ничего не активировать.
– Я работаю в Архиве, – сказал я. – Тут всё активируется.
Она улыбнулась. Устало, но с интересом.
– Тогда придётся делать это официально.
С потолка посыпалась пыль. Замок на двери начал светиться тревожным синим.
– Пошли, Гарольд Светодар, – сказала Лира. – Если ты не хочешь стать причиной Апокалипсиса, тебе придётся научиться им быть.
– Мне это не нравится, – честно сказал я.
– Никому не нравится, – ответила она. – Просто некоторые называют это предназначением.
Дверь затрещала. И мы побежали.
Глава 5. Трактир, героизм и профсоюз
(в которой я узнаю, что быть избранным – это платно, сложно и с кучей бланков)
Мы выбежали из Архива не через парадный вход, потому что парадный вход был слишком заметным, а заметность – это первое, чего стоит избегать, если ты внезапно стал важным для устройства мироздания.
– Дыши ровно, – сказала Лира, когда мы вывалились в переулок. – И не оглядывайся.
– Я кладовщик, – пропыхтел я. – Я не умею бегать.
– Теперь бегаешь, – отрезала она.
Столица встретила нас привычным хаосом: торговцы, крики, магические вывески, спорящие философы и два человека, несущие один и тот же ящик в противоположные стороны – классическая картина мира, который считает себя стабильным.
Мы свернули за угол, потом ещё раз, потом туда, где, по моим ощущениям, город заканчивался и начиналась неизведанная территория.
– Сюда, – сказала Лира и толкнула дверь трактира с вывеской «Три Нервных Единорога».
Внутри было шумно, душно и пахло так, как пахнет место, где регулярно встречаются герои и их разочарования. Воздух здесь был густой, наваристый, словно старый бульон из подвигов, неудач и вчерашнего эля. Он цеплялся за ноздри запахом пота, копоти, железа и чего-то неопределённо органического – вероятно, это был привет от дракона, на которого охотились пару месяцев назад.
Вдоль стен висели доспехи, когда-то гордые и сияющие, а теперь испачканные так, будто ими не только сражались, но и играли в футбол, латали крышу и однажды использовали вместо столов. На нагрудниках красовались пятна неизвестного происхождения, на шлемах – вмятины с историей, а из одного наплечника кто-то давно и безуспешно пытался вырастить гриб. Между всем этим сушились носки. Стояли. Именно стояли, потому что после недели в походе они обретали собственный хребет, характер и подозрительную склонность к побегу. От них тянуло таким ароматом, что даже боевые крысы, закалённые осадами, обходили их стороной.
Под лавками и столами валялись запчасти от драконов: чешуя разных калибров, аккуратно сложенные когти, хвостовой шип, используемый как открывалка, и мешок с чем-то, что по накладной значилось как «огнедышащая железа, слегка б/у». Всё это тихо позвякивало и похрустывало, когда кто-то проходил мимо, спотыкаясь о собственную судьбу или чужой щит.
Шум складывался из голосов, смеха, споров о гонорарах и глухого стука кружек – герои обсуждали подвиги так же громко, как разочарования, потому что и то и другое требовало быть услышанным. Потолок сочувственно нависал, стены потели вместе со всеми, а само помещение вздыхало, принимая новых посетителей, будто старый друг, который всё видел и уже ничему не удивлялся.
Я споткнулся о порог и чуть не упал. Меня поймал трактирщик – крупный мужчина с лицом человека, который видел слишком много избранных и выжил.
– Осторожнее, – сказал он. – Пол скользкий. От судьбы.
– Нам бы… – начала Лира.
– Укромное место, – закончил трактирщик. – Стол подальше от окон, еда, и чтобы нас никто не запомнил.
Я кивнул.
– Стандартный набор, – сказал он. – Для героев – скидка. Для тех, кто ими быть не хочет – двойная.
– Мы вторые, – сказал я.
Он посмотрел на мою руку.
– Уже нет, – вздохнул он и проводил нас в угол.
Я сел и впервые за последние полчаса позволил себе подумать. Это было ошибкой.
– Они меня найдут, – сказал я. – Всегда находят. Если в документе есть моя фамилия, они обязательно найдут.
– Возможно, – сказала Лира. – Но не сразу. Здесь действует правило общественного питания: серьёзные структуры сюда заходят неохотно.
– Почему?
– Потому что здесь подают счёт, – ответила она.
Я сжал руки под столом. Печать зудела. Не больно, но настойчиво – как напоминание о неоплаченном долге.
– Лира, – сказал я тихо. – Если всё это правда… если я действительно… часть какого-то механизма… то, что будет, если я просто… откажусь?
Она задумалась.
– Ты когда-нибудь видел, как система реагирует на отказ? – спросила она.
Я вспомнил очередь за справкой формы 12-Б.
– Видел.
– Вот, – сказала она.
К нам подошла официантка и поставила на стол две кружки.
– Это от заведения, – сказала она. – Для успокоения нервов.
– Спасибо, – сказал я. – А это… безопасно?
– В пределах разумного, – ответила она и ушла.
Я сделал глоток. Стало хуже, но спокойнее. Видимо, так и должно быть.
– Нам нужно выбираться из столицы, – сказала Лира. – Пока ты не стал в официальном розыске.
– Я уже, – возразил я. – У меня печать.
– Ты ещё не зарегистрирован как герой, – пояснила она. – Это разные вещи.
– Я боюсь спрашивать, – сказал я.
– И правильно, – кивнула она.
В этот момент дверь трактира распахнулась. И сразу стало ясно: пришли не есть. Вошли трое. В одинаковых плащах, с одинаково уверенными лицами и одинаковым выражением профессионального интереса. Они оглядели зал, задержались взглядом на нашем столике и улыбнулись.
Мне это не понравилось.
– Это кто? – шепнул я.
Лира вздохнула.
– Профсоюз Приключенцев, – сказала она. – Самые опасные хищники этого города.
Они подошли к нашему столу.
– Добрый вечер, – сказал один из них. – Мы почувствовали всплеск незарегистрированного героизма.
– Это не героизм, – сказал я. – Это ошибка.
– Ошибки, – сказал второй, – тоже подлежат учёту.
Третий уже доставал папку.
– Гарольд Светодар? – уточнил он.
– К сожалению, – сказал я.
– Поздравляем, – сказал первый. – Вы подходите под критерии «Потенциальный Избранный». Нам нужно, чтобы вы заполнили несколько форм.
Он выложил на стол стопку бумаг. Она была выше моей кружки.
– А если я не хочу? – спросил я.
Они переглянулись.
– Тогда, – сказал второй, – вам будет сложно получать медицинскую помощь, страховку и посмертные льготы.
– Посмертные… – эхом повторил я.
– Мы заботимся о своих, – улыбнулся третий.
Я посмотрел на Лиру. Она смотрела на бумаги так, как смотрят учёные на особенно редкий, но крайне опасный гриб.
– Это ловушка, – сказала она. – Если он подпишет, он станет частью сюжета. Полноценной.
