Герой высшего качества - Казаков Дмитрий

Слишком жутким выглядел хозяин, страшными казались его гости, пьяные и наверняка вооруженные, способные прирезать чужака только за то, что он им не понравился.

В мешочке, что висел на поясе, обнаружилась дюжина больших золотых монет с изображением пятизубой короны на одной стороне и вставшего на задние лапы крылатого льва – на другой. Егор, вздрагивая и оглядываясь – не собирается ли кто-то его ограбить? – вытащил одну и положил на стойку. Хозяин попробовал ее на зуб, одобрительно крякнул и спрятал в карман фартука, а взамен извлек оттуда пять похожих монет, но отчеканенных из серебра.

– Место ищи себе сам, – сказал он. – Еду я принесу, лавку для сна покажу…

И волосатый здоровяк отвернулся, всем видом показывая, что клиент его больше не интересует.

Егор же беспомощно огляделся, пытаясь найти в громадном зале уголок почище и поспокойнее. С таким же успехом он мог искать утонченность в казарме – на столешницах валялись обглоданные кости, крошки, черепки разбитой посуды, темнели крохотные лужицы, свободных столов не было вообще, кое-где на лавках виднелись просветы, но за любой из них пришлось бы повоевать.

– Чего встал столбом? – осведомился Аладдин. – Иди, садись…

– Куда? – шепотом отозвался Егор. – Прикинь, тут все занято, и вряд ли мне кто уступит…

– Ты герой или кто?! – в голосе советчика прорезалось возмущение. – Тебе вообще бояться не положено! Особенно всякой кабацкой швали! Давай, выбери кого похилее и сбрось его с лавки!

Большинство посетителей корчмы габаритами могли поспорить с ее хозяином, гномы отличались чудовищной шириной плеч, и существ, к которым можно было применить определение «хилый», тут не имелось вовсе.

Кроме того, почти все сидели компаниями, а связываться с толпой здоровяков Егору хотелось еще меньше, чем с одиночкой.

– Я… – начал он.

– Действуй! – взвизгнул Аладдин и вонзил нечто острое Егору в лопатку.

Это оказалось так больно и неожиданно, что он скакнул вперед и толкнул сидевшего с краю ближайшей лавки мужика. Тот обернулся, стал виден свирепый оскал, загорелая физиономия и близко посаженные темные глаза, блестевшие из-под спутанных рыжих волос.

– Ты чо? – спросил мужик.

– Место уступи… те… – то ли проблеял, то ли пискнул Егор и с трудом удержался от того, чтобы не добавить «пожалуйста».

Герою в подобной ситуации вежливость не к лицу.

– Щас, – пообещал рыжий, и сидевшие с ним за одним столом типы дружно замолчали.

Заросшие, загорелые, остроглазые, они напоминали то ли охотников, то ли разбойников, и на Егора смотрели со злорадным ожиданием – сейчас этот нахал получит в зубы и полетит в угол.

Рыжий поднялся, двигаясь нарочито лениво и медленно, и ударил, стремительно, как атакующая рысь.

– Ой… – воскликнул Егор, пытаясь закрыться от удара.

Под ногу попало что-то, он споткнулся, качнулся, и чужой кулак просвистел мимо, лишь слегка зацепив ухо. А Егор, пытаясь восстановить равновесие, подался вперед, и так вышло, что боднул рыжего в лицо. Хрустнуло, и полезший в драку тип отскочил, прижимая руку к разбитому носу.

– Ах ты тварь, клянусь подземельями Рахидрона… – прошипел он. – Я…

– Молодец! Отлично! – завопил Аладдин. – Так его! Добавь еще – левой в голову, правой – в печень!

По взгляду рыжего Егор понял, что его сейчас будут бить, причем очень сильно.

– Стоять! Хватит! – звучный голос прозвучал за спиной Егора, и на лице рыжего отразилось разочарование.

– Тебе до него что за дело, Акимэль? – низким голосом спросил самый могучий из сидевших за столом, с плетеным кожаным ремешком на лбу и старым шрамом от когтей на правой щеке.

– Считай, что он мне понравился, – говоривший подошел и встал плечом к плечу с Егором. – Пойдем, парень. Не стоит связываться с теми, кто поклоняется Пожирателю. Ты найдешь место за моим столом.

Егор повернулся и обнаружил, что около него стоит певец, ранее сидевший рядом с очагом, и еще понял, что этот певец – не человек. Черные кудри, остроконечные, точно у кошки, уши, темно-фиолетовые глаза с приподнятыми наружными уголками и полное отсутствие щетины на щеках и подбородке.

Все говорило о том, что тот, кого назвали Акимэлем, принадлежит к народу эльфов.

– Ах ты… – начал было рыжий, при упоминании «Пожирателя» нервно вздрогнувший.

– Стоять! – осадил его здоровяк с ремешком и шрамом. – Пусть идут.

Рыжий буркнул что-то свирепое, но ослушаться на посмел.

Эльф привел Егора к столу, за которым пьянствовала компания оборванных и грязных дядек. Точнее, пьянствовали только двое, остальные лежали мордами в тарелках и дружно похрапывали.

– А… это ты? – сказал один из стойких алкашей, глядя на эльфа.

– Я, кто ж еще? – Акимэль спихнул одного из храпунов под стол, и на лавке освободилось место. – Вот, так куда лучше. Садись, друг, не знаю, как тебя зовут, только ноги на него не ставь.

– Егор, – назвался Грачев. – И все же, почему вы мне помогли?

Внутри бродили отзвуки пережитого страха, заставляли поглядывать в ту сторону, где остался рыжий и его приятели. Егор понимал, что в настоящей драке не имел бы шансов – его бы отлупили до полусмерти, и Нифигляндии пришлось бы обходиться без героя.

– Я – Акимэль, – сказал эльф так, словно это все объясняло. – Я – стрелок, поэт, певец, путешественник и художник. А еще я прожил более трехсот лет и за это время научился узнавать ситуации, в которых требуется мое вмешательство. Клянусь Серебряным Оком, ты выглядишь очень необычно, особенно для этих мест, и кажется мне, что странная судьба ведет тебя.

– У эльфов с интуицией полный порядок, – пробурчал Аладдин, болтавшийся где-то под потолком.

– А, ну… хм… спасибо, – Егор кивнул. – А кто такой Пожиратель?

Акимэль посмотрел на него с удивлением, привычным движением пригладил смоляные кудри.

– Откуда ты такой взялся, друг? – спросил он. – Ладно, не мое дело. Пожиратель – местное прозвище Скрытого Владыки, Аш-Райтана, а те, с кем ты сцепился, служат его храму, что находится севернее, в предгорьях Табурона. Дикие охотники, исполнители наказаний, верные союзники того, кто известен как Три Пальца, – произнеся последние два слова, эльф скривился. – Ага, а вот и еда…

Подошедший хозяин поставил на стол большой глиняный кувшин, такие же кружки. Егору достались две тарелки, одна с кусками серого ноздреватого хлеба, а вторая – с полосками жареного мяса.

– Вилок тут не знают, – сообщил Аладдин, то ли прочитав мысли Егора, то ли догадавшись, о чем думает уроженец другого мира. – Пользуйся ножом. Тем, что у тебя на поясе.

– Ты ешь, потом поговорим, если что, – сказал Акимэль, разливая по кружкам нечто мутное, с кислым запахом. – Пиво он варит неплохое и не разбавляет, стоит признать. Ну, за знакомство…

Они чокнулись, и Егор с опаской пригубил мало напоминавший «Балтику» или «Ярпиво» напиток. Тот оказался немного похож на квас без сахара и еще почему-то отдавал плесенью.

Еда была куда лучше, хотя и не совсем привычной на вкус – хлеб мягкий, с хрустящей корочкой, мясо – не очень жирное, прожаренное как раз в меру. Егор жевал, время от времени прихлебывал из кружки и старался не слышать, чего там лопочет вьющийся над столом Аладдин.

– Непорядок… как же так?.. – возмущался тот. – Этот эльф должен был сразу напроситься к тебе в спутники, сделаться первым сподвижником. Но он и не собирается, похоже… Бардак! Опять все идет наперекосяк! И кому расхлебывать? Не иначе как мне…

Эльф лениво цедил пиво и выглядел на редкость обыденно, без малейшей мистической утонченности или надменной таинственности. Он был тощий и жилистый, одет почти так же, как Егор, и напоминал не Перворожденного из книг Толкиена, а обычного бродягу-хиппи.

О нечеловеческом происхождении не давали забыть разве что фиолетовые глаза и острые уши.

Народу в большом зале корчмы понемногу становилось меньше, наевшиеся и напившиеся гости уходили в дверь рядом со стойкой. Пламя в очаге понемногу опадало, за окнами темнело, и даже гомон постепенно стихал, шумные пьяницы либо засыпали прямо на месте, либо их уносили сотрапезники.